Пристрастие к ядам

Марселла сминает в руках бумаги, оформленные Аннет документы о перевозе Ониши Камиэль на учебу во Дворец. Марселла сомневается, правильно ли она поступает, отбирая у ребенка мать даже ради его безопасности. Однажды ее саму мать отдала старшей дочери, чтобы та воспитала ее и помогла уберечь.

Нортон провожает ее. Марселла складывает в сумку, прикрепленную к боку коня, документы. Она заметно волнуется, и король решает поддержать ее.

– Чего ты боишься? – тихо спрашивает он, касаясь ее руки.

– Отбирать у ребенка мать.

– Ты не отбираешь ее, – качает головой Нортон. – Ты же позволишь ему видеться с Линнет, не станешь запирать во Дворце, словно принцессу. Просто ты хочешь его обезопасить от Маро.

– Да, – Марселла уверенно кивнула. – Ты прав. Я просто пытаюсь его обезопасить, – повторила его слова Марселла, чтобы успокоить себя.

– Я бы хотел поехать с тобой, – вздохнул Нортон. – Но я уже трижды гаркнул на советников, которые призывали меня идти работать и разбираться с документами. Успел лишь отправить сестру и брата Свон за вестями из Северной Ормандии, – он помолчал, будто обдумывал собственное решение. – Зря ты едешь сейчас. Ты еще недостаточно здорова, да и смеркаться скоро будет. Сопроводить тебя я не могу, от охраны ты отказываешься...

Марселла рассмеялась.

– Действую тебе на нервы, да?

– Я просто очень волнуюсь. Не делай глупостей, ладно?

– Такое обещать тебе я никогда не могу, – хохотнула Марселла, вставая на носочки и целуя его в щеку. – Я вооружена, смогу себя защитить.

– Буду ждать тебя, – приобнял ее за талию он и одарил ласковым взглядом, в котором так и плескалось беспокойство. Ничего не изменилось, раненная Марселла отказывалась от какой-либо помощи и планировала тащить все на своих перевязанных плечах.

Марселла оседлала коня и помчалась в путь. Она не хотела пугать Нортона, однако, плохое предчувствие одолевало ее. Только Марселла покинула территорию Дворца, мрачные думы охватили ее мысли. Нужно немедленно забрать Ониши. Вывезти из особняка все документы и оружие, связанные с самой Марселлой. Предупредить Линнет. Графиня чувствует, что Маро совсем скоро схватит их, уже наступая на пятки. А они до сих не готовы сражаться. Высшие чиновники не успеют разъехаться по Дворам, не успеют назначить графов и предупредить народ об опасности войны.

Особняк, показавшийся вдалеке, привычно стоял, погрузившись во мрак и отрешенность от общего мира. Вокруг особняка Маро почему-то всегда было крайне тихо. Плохое предчувствие еще больше усиливалось, пока Марселла подбиралась на территорию своего старого дома.

Здесь она провела первый год в Фейрилэнде. Здесь она жила среди своей семьи. Отец-тиран заставлял заниматься, сквозь пот и кровь Марселла добивалась хоть каких-то успехов в мастерстве фехтования мечом. В этом особняке она сидела над кипами свитков и бумаг, разбирая язык фейри и билась над тем, чтобы выучить местную историю и культуру. Здесь она резвилась в компании братьев: жестокого Алдиса, веселого Д'арэна, маленького резвого Ониши. Здесь строгая Аннет бегала по лестнице, работая, доставляя документы прошлому советнику. Здесь Линнет заставляла ее подобающе выглядеть и держать репутацию аристократичной семьи.

Больше ничего этого не было. Невозможно уже было вернуться в те моменты. Теперь от этой семьи оставалось одно название. Маро стремится убить Марселлу. Алдис предатель, который тайно передает информацию своему отцу. Д'арэн строг и собран, он занимает высокий пост. Аннет вот-вот станет хозяйкой поместья Фури. Та хрупкая семья, которая держалась на репутации, окончательно распалась. Марселла так и не насладилась вкусом семейного счастья, не почувствовала родительской любви и тихих вечером среди родни. Теперь ей оставалось строить свою семью. Но было ли это возможно в ее новом положении?

На входе в особняк ее встретил охранник. Он удивленно оглядел девушку, но затем, спохватившись, низко поклонился, открывая ей дверь. Здесь появилась охрана. Раньше и ее не было. На пороге возник дворецкий. Он провел графиню в гостиную и попросил немного подождать.

Марселла огляделась. Убранство не изменилось. Все та же яркая гостиная в красных цветах. Только из комнат больше не доносится шум. По лестнице никто не бегает. И только кухарка привычно гремит посудой на кухне.

– Графиня, – Линнет, неожиданно возникшая на пороге, низко поклонилась.

Марселла тоже кивнула. Девушки опустились на диван. Линнет расправила складки синего платья, попыталась куда-то устроить свои руки и исподлобья глянула на падчерицу.

– Я знаю, для чего ты явилась, – холодно сказала она. – Я ждала тебя.

– Что ж, положение Камиэль ухудшается, и я хочу забрать Ониши.

Линнет вдруг одарила Марселлу долгим, пронзительным взглядом синих глаз, вздохнула и дернулась в сторону дворецкого.

– Прикажите собрать Ониши вместе со служанкой и приведите сюда. Поторопитесь. Не заставляйте нашу гостью ждать, – ее голос дрогнул, а руки на коленях сжали ткань платья.

Марселла поджала губы. Кто бы мог подумать, что Линнет, испытывая до сих пор к ней неприязнь, будет так уважительно относиться, словно к настоящей госпоже, стоящей выше нее по статусу. Кто бы мог подумать, что от былой неприязни не останется и следа. Марселла выросла. Раньше ее юношеский максимализм застилал глаза, видя в Линнет несговорчивую мачеху, которая по несправедливым законам создана для того, чтобы вредить ей. Сейчас Марселла может похвастаться опытом во взаимоотношениях с людьми, о том, как важно скрывать свои чувства даже к тому, за кого ты готов отдать жизнь. Линнет не хотела вредить Марселле, а уж тем более избавляться. Она просто желала, чтобы ее дочь не ударила в грязь лицом.

– Я советую и тебе бежать, – сказала Марселла, как только дворецкий покинул гостиную. – Маро заявится обратно в Фейрилэнд, я уверена. Если ты того пожелаешь, я помогу укрыться либо на островах Кельта, либо в Северной Ормандии. Однако на севере сейчас неспокойные времена. Твой муж... – Марселла осеклась, не зная, упоминать ли его любовный роман с одной из принцесс.

– Я все знаю, – перебила ее она, изящно взмахнув рукой. – Но я все еще его жена. Я предполагала, что рано или поздно это случится, – что именно «это» Линнет не объяснила: появление у Маро любовницы или устроенный им бунт и основание новой армии. – Но не выходила бы замуж, если бы боялась.

– Я предупредила, – осторожно добавила Марселла, будто снимая с себя ответственность.

Через несколько минут дворецкий вошел в сопровождении молоденькой светленькой служанки, которая, опустив голову, одной рукой сжимала коричневый чемодан с потрескавшимися углами, а второй крепко держала светловолосого мальчишку в зеленом костюмчике.

– Марселла! – радостно взвизгнул он, однако, служанка продолжала его держать, поэтому мальчику не удалось кинуться к сестре. Он косо поглядел на свою няньку и недовольно скривил губы.

– Это Микаэла, – пояснила Линнет, взмахнув рукой. – Дочь разорившегося купца. Она умна и знает достаточно манер для своего положения, так что она не опозорит вас во Дворце.

– Хорошо, – Марселла кивнула. – Учителями для Ониши займется лично король, так что ребенок получит лучшее. Он уже написал письмо знаменитому художнику с островов Кельта.

– И дурак поймет, что это ради тебя, – фыркнула Линнет. Это прозвучало довольно грубо, но Марселла не стала ее одергивать. Все-таки они не были настоящей матерью и дочерью, которых связывали теплые чувства, и Линнет могла открыто выражать свои мысли.

– Видеться с ним ты сможешь в любое время, однако, будешь должна оповестить свой приезд письмом. Советники оформили документы, – Марселла протянула ей бумаги.

– Матушка... – вдруг подал голос Ониши. – Сестрица... Что все это значит?

– Ты поедешь жить со своей сестрицей во Дворец, – холодно объявила Линнет, будто ее и не волновал отъезд родного сына. Однако Марселла увидела, как боль резко мелькнула в глазах девушки, но она тут же скрыла ее, надев привычную маску презрения.

– Проститесь, пока я заберу оставшиеся вещи из особняка. Думаю, сюда я больше не вернусь.

– Матушка! – вскрикнул Ониши, вырвавшись от служанки, и кинулся матери в ноги. – Почему я должен оставлять вас? – детским непонимающим тоном спросил он. Линнет коснулась настолько нежно сына, насколько позволял ей это ее холодный северный образ.

– Для твоего же блага, сын мой.

Ее руки дрожали.

Марселла, не желая смотреть на прощание матери с ребенком, от которого ее сердце бы разорвалось, она немедленно покинула гостиную и поднялась на второй этаж. Она знала дорогу до своей спальни наизусть, помнила, какие доски скрипят под ногами, помнила, что покои находятся меж комнат братьев, помнила, под каким углом открыть дверь так, чтобы пройти, но при этом не издать и звука.

Все это еще хранилось в ее памяти, но казалось каким-то нереальным сном, будто все происходящее в особняке происходило с ней целую вечность назад. Марселлу охватила тоска. Здесь она, еще неопытная и непонимающая мира, вела двойную жизнь, грезила о свободе и власти. Теперь у нее есть и власть, и свобода, и даже люди, готовые поддержать.

Но не будет больше того неопытного пылкого сердца, которое стремилось к невозможному. Теперь сердце поступает подобающе разуму, оно пережило много боли и страданий и стремится лишь к справедливости и лучшей жизни. А иногда и просто жизни.

Покои Марселлы не были тронуты никем из семьи. Под кроватью лежал меч, покрытый слоем пыли. Теперь его придется долго точить и приводить в былой вид, подходящий для сражений. Ни один меч из Дворца, украшенный драгоценными камнями, не сравнится с ее первым клинком, который будто врос в ее ладонь. В шкафчике у кровати лежат кинжалы, которые Марселла в охапку сгребает и запихивает несколько штук в ножны, ботинки и рукава одежд.

В шкафу ее старые записи и книги, которыми она пользовалась во время учебы. На изящных вешалках дорогие одежды. Марселла сейчас так привыкла к роскошным платьям для балов, и практичной одежде для работы, что совсем позабыла о том, как мачеха заставляла ее подобающе выглядеть и долго собираться, даже просто отправляясь в Академию.

Комнату оставили так, словно хозяйка вернется с минуты на минуту и продолжит свои вечерние занятия. Но Марселла сюда уже никогда не вернется. Она знает, что это будет последний ее визит в особняк Камиэль. Пусть он запомнится ей именно таким, наполненным тоской полузабытых воспоминаний.

Снизу слышится странный резкий стук и топот чьих-то ног. Марселла хватает последнее оружие и немедленно выбегает из комнаты, направляясь вниз. Из гостиной доносится шум. Марселла оголяет кинжал и врывается в комнату.

Взлохмаченная и испуганная девушка вскрикивает. Марселла округляет глаза и обводит всех присутствующих в гостиной взглядом, медленно опуская кинжал.

Она кланяется внезапно вновь прибывшим нежданным гостям, крайне странному дуэту. Помимо служанки, Ониши, Линнет и дворецкого в гостиной находятся Ван Мэнор и перепуганная и испачканная в дорожной пыли Эделаида, сестра Свона.

Сердце Марселлы замирает. Девушка сейчас должна быть вместе с братом получать известия с севера.

– Что случилось? – спрашивает она, внимательно глядя на девушку. В глазах Эделаиды слезы. Марселла отмечает про себя, что девушку точно больше не стоит отправлять на какие-то миссии. Ее ведь вот-вот хватит удар.

– Мы направлялись в Северную Ормандию, графиня, – дрожавшим голосом промямлила девушка. – Но нам навстречу появилась Кровавая Армия Маро! Моего брата ранили, но он позволил сбежать мне. Я гналась как сумасшедшая, пока в спину мне летели стрелы, и звенели мечи. Они пытались проследить за мной, поэтому я не стала направляться во Дворец, а ворвалась в резиденцию графа Ван Мэнора. Он выслушал меня и сказал, что мы должны немедленно отправиться в особняк Маро. Я совсем не понимала, для чего, ведь вы проживаете во Дворце, но сейчас...

– Вы с братом успели что-то выяснить о Северной Ормандии?

– Да. Власть сейчас там занимает временное правительство во главе с Маро Камиэль, а также его возлюбленной принцессой Милиеной, – Эделаида бросила обеспокоенный взгляд на Линнет. Все-таки в комнате присутствовала законная супруга Маро. – Остальные сестры, которые находились во Дворце, жестоко убиты, бывшая королева под стражей.

– Откуда вы узнали, Монте, что я буду в особняке этим вечером? – напряглась Марселла, переводя немигающий взгляд с Эделаиды на Ван Мэнора.

– Генерал Д'арэн доложил мне об этом. Он отправлялся по делам и заехал ко мне, сказав, что подыскивает резиденцию для себя в Благом Дворе и хочет, чтобы я помог ему. Во время разговора он обмолвился, что вы хотите забрать своего брата, но я даже не догадывался, что эта информация окажется так полезна для меня.

– Похоже, Маро специально дождался, пока я покину Дворец без охраны, чтобы добраться до меня было проще. Что ж, если я его первая цель, то он с минуты на минуту будет здесь.

Словно по команде, на дороге раздался отвратительный вой, а затем топот десятков ног. Марселла сжала губы, а затем развернулась к Эделаиде и служанке, вручив им по кинжалу.

– Вы тоже будете сражаться. Если хоть волос упадет с головы моего брата, я убью всех.

Девушки послушно поймали кинжалы, однако, обе не представляли, что с ними делать. Марселла бросила взгляд на Ван Мэнора: тот кивнул и обнажил меч. Марселла покрепче ухватилась за рукояти кинжалов, по одному в каждой руке. Что ж, им предстоит серьезное сражение, целью которого является умелый побег, дабы сообщить Дворцу о наступающей армии.

Окрепшая Кровавая Армия направляется мстить. Даже если первоначальной целью Маро является выжившая Марселла, не значит, что он пощадит других. Как им оценить силы соперника? Марселла подозревала, что отец никогда не был капризен, выстраивал свою армию на том, что они должны уметь воевать в любых условиях. Однако так умело вести бой даже за пределами фронта! Узнать о том, что Марселла покидает Дворец именно этим вечером! Алдису бы точно не позволили сообщить информацию отцу. Неужели во Дворце и правда остались и другие предатели? Но она была уверена, среди солдат не остались тех, у кого не доставало пальцев! Чем же еще сумел «пометить» своих людей Маро?

– Держитесь за мной! – прикрикнула Марселла, когда звук стал таким громким, что в гостиной тяжело было слышать друг друга. – Эделаида, старайся защищать служанку с моим братом. Ван Мэнор, наша цель прорваться сквозь оборону Маро и бежать в сторону Дворца. По возможности, забрать Свона.

Эделаида вздрогнула при упоминании своего брата, но промолчала.

– Линнет, ты... – Марселла обернулась к мачехе. – Спрячься наверху. Я надеюсь, они не тронут тебя.

– Я приму свою судьбу здесь, – твердо заявила она. – Хочу увидеть, как ты уведешь отсюда моего сына.

Марселла кивнула и бросила поспешный взгляд на Ониши. Он испуганно жался к юбке служанки. Ради брата. Ради тех, кто полег от рук Маро. Ради тех, кого Марселла любит.

Двери особняка едва ли не сносят. Они так резко распахиваются, что со всей силы ударяются об стены и издают отвратительный звук. В коридоре тут же оказывается три добрые дюжины солдат. Охранника убивают.

Солдаты выглядят грозно: высокие, широкоплечие мужчины в одинаковом северном обмундировании. Из-под кожаных курток с мехом торчат жилеты и рубахи с высокими темно-фиолетовыми воротами, словно издевка на одежду дворцовых солдат: те носили похожие рубахи. В их руках клинки. Перчаток нет, и обзору открываются отрубленные пальцы. Однако Марселла замечает, что не все они лишены конечностей. Неужели Маро отрубал пальцы солдатам еще до последнего переворота и его депортации? Тогда как он помечал новых солдат?

Солдаты сразу окружают скудную группу сопротивляющихся. Марселла ловко отбивает клинки, от звона металла по комнате разносится лязг. Силы Марселлы не восстановлены до конца, поэтому она не может биться в полную меру. Ее руки подрагивают, из-за чего часто атаки на нее отбивает Монте.

Один из клинков возносится над головой, второй в область левой руки. Марселла резко садится на корточки, выставляя вперед лезвие кинжала. Оно гнется под напором выпавшего на него клинка.

По лбу стекает капелька пота, Марселла пытается удержать руку с кинжалом и не позволить ранить себя. Руку сводит, хочется кричать. Ван Мэнор отбивает клинок, раня солдата.

Большинство солдат целятся в Марселлу, поэтому удержать оборону остальным не составляет труда. Ван Мэнор и Марселла прорубают из солдат туннель, чтобы вывести остальных на улицу, окутывая их кольцом.

Марселла чувствует, что ее тело еще слабо, чтобы победить такое количество солдат. Будь здесь Нортон, она попросила бы его немедленно использовать темную материю, понимая, что по-другому они не справятся.

– Я задержу их здесь. Выведи остальных, – рявкнула Марселла на Монте. Он не сопротивлялся. Не уговаривал Марселлу не геройствовать. Он давно понял истину натуры графини: захоти она пожертвовать собой даже ради бродячего нищего, она сделает это, с безразличием относясь к мучительной смерти.

Здесь же был ее младший брат, ради которого умереть нестрашно. Ван Мэнор выволок толпу на улицу. Пару солдат пытались пойти за ними, однако, он быстро расправился с ними. Остальные догадались, что девушка, убить которую им приказали, осталась одна, и теперь расправиться с ней не составит труда.

– Марселла, сзади! – вдруг истошно и по-настоящему испуганно заверещала Линнет. В ее голосе слышен был страх. Волнение.

Марселла, будто услышав крик родной матери, отпрыгнула в сторону, увернувшись от выпада, толкнув другого солдата и ранив кинжалом третьего. Она взметнула взгляд назад.

Двое солдат переглянулись. Будучи подчиненными Маро, они знали, что Линнет его законная супруга, и они не трогали ее. Однако Линнет неожиданно защитила их врага. Ту, которую им приказали убить.

Один из нападавших взметнул меч. Глаза Линнет изумленно распахнулись, но она не успела даже закричать. Тонкое лезвие клинка пронзило ее грудь, заливая все вокруг кровью. Марселла закричала, кинув один из кинжалов в убившего ее мачеху. Лезвие идеально вошло в грудь. Кровь брызнула фонтаном. Марселла же осталась лишь с одним кинжалом.

Бдительность была потеряна. Перед глазами мелькала лишь убитая мачеха. Защищаться получалось лишь одной рукой. Марселла пробиралась сквозь толпу к выходу. Пора было покидать этот кошмар наяву.

Резкий выпад слева, блеснувшее лезвие, отразившееся блеском в стекле, и невыносимая боль, пронзившая левую ногу. Марселла взмахнула кинжалом, направив его в сторону врага, однако, ноги подкосились, и она рухнула на колени, задев лезвием лишь рубаху на теле солдата. Над ее головой сошлись клинки, которые планировали обрушиться на нее.

Марселла ожидала смерти. Она знала, что клинки, которые сомкнулись над ее головой, быстро переметнутся к ней, и ее тело пронзят также, как Линнет. Но внезапно в дверях появился Ван Мэнор, который отбил атаки и, схватив грубо Марселлу за шкирку, потащил в сторону выхода.

Марселла уловила, как солдат, с рассеченной рубахой, пытался прикрыть свое тело. По груди его текла тонкая струйка крови. А под порванным фиолетовым воротником показалось выжженное клеймо с какими-то цифрами. Глаза Марселлы округлились. Вот как их помечал ее отец. Клеймом. Вот почему они скрывали плотной тканью воротников свои шеи и ключицы.

Марселлу выволокли на улицу. Монте захлопнул двери, отбив еще одну руку с блеснувшим мечом. В рукоятки вставил свой меч, закрывая солдат внутри. Они бились, и дверь вряд ли долго выдержит их напора. При каждом ударе дверь особняка содрогалась. У них были считанные секунды бежать.

Однако Монте увидел на одной из лошадей врагов окровавленное тело Свона. Сначала под слоем грязи и крови трудно было опознать его, но Эделаида, заметив безжизненно свисающего с седла парня, истошно закричала. Ван Мэнор немедленно подоспел к нему и ощупал пульс. Сердце медленно и слабо билось. Но он был жив. Действовать нужно было быстро.

Служанка взяла коня Марселлы, прижимая крепко к груди Ониши, Ван Мэнор помог Эделаиде взвалить на коня еле живое тело брата, а сам Монте, затащил девушку на свою лошадь. Такой раненной процессией они пустились во всю прыть в сторону Дворца. Марселла находилась в сознании и могла разговаривать, но дорожка алой крови, которая тянулась за ними, давала понять о том, что девушке становится хуже.

Ван Мэнор гневно сжимал челюсть, пытаясь не разразиться ругательствами. Стойкий запах крови ударял в нос. Графиня ранена. Она будет до последнего твердить, что в полном здравии. Однако, если он не довезет ее хотя бы до Дворца, король лично поразит его темной материей. А, по слухам, смерть от этой энергии невыносимо болезненна.

Неужели Маро, являющийся столько лет генералом Фейрилэнда, так и не отказался от идеи занять престол? Насколько же он ненавидит собственных детей, что был готов убить их, лишь бы получить ту власть, о которой он мечтал?