Глава 35 🎪
Трисс.
Я резко разворачиваю голову и опускаю глаза в пол. То, что я ощутила в это мгновение, никак невозможно описать... но мой живот даже сейчас стягивает.
Подняв голову, я сталкиваюсь взглядом с Валерио, его расслабленным выражением лица и лёгкой ухмылкой. Моя бровь приподнимается.
— Ты чё такой довольный? — настороженно спрашиваю я.
Валерио выдыхает.
— Сегодня я подцеплю несколько цыпочек, Салливан, — самодовольно отвечает он.
Мой рот издаёт усмешку, и краем глаза я замечаю, как глаза Лисс уныло закатываются, а её пухлые, бордовые губы кривятся в недовольную форму.
Гейл насмешливо фыркает, и Валерио тут же это замечает.
— Завидуешь? — шутливо спрашивает он, ухмылка всё ещё держится на его лице.
— Зачем они мне? Мне достаточно того, что я трахаю твою мать, — задиристо и с насмешкой отвечает Гейл.
Мы с Лисс не в силах сдержать смех, а Иви прикрывает свою едва заметную улыбку кистью руки.
— Её и так трахает слишком много людей, — иронично подмечает Валерио.
Мы все знаем, что мать Валерио — шлюха, женщина, что продаёт себя за деньги, и даже небольшие. Она живёт в борделе, наверное, в самом неблагоприятном районе Бриблейджа, города, в котором мы все мирно жили раньше, до одного момента...
Валерио прожил с ней достаточно времени, чтобы она успела сломать его психику. Но, к счастью, его забрал отец, и двери в роскошную жизнь открылись для Валерио. Он жил припеваючи, купаясь в различных девушках и парнях... Пока на порог дворца Рэндольфов не ступила нога Элвудов.
— Я не буду лишним.
— Тогда трахну твою тётю Блэр, знаешь, я давно об этом подумываю.
Валерио игриво подмигивает Гейлу.
— Ты не в её вкусе, — прямо произносит Гейл с бесстрастным лицом.
Брови Валерио приподнимаются, а рот изумлённо приоткрывается.
— Это невозможно, ты видел это мускулистое тело? — шипит он, приподнимая ткань верхней части своего карнавального костюма, и его пальцы пробегают по кубикам его твёрдого пресса.
— Она любит темнокожих, ну знаешь, тех, у кого огромный член, — дразнит Гейл, будто с каким-то намёком, от чего мой рот кривится в насмешливой ухмылке.
— Чтоо? На что ты намекаешь, Гейл Диккенс?
Валерио взбалмошно встаёт с места, так резко, что наша кабинка подёргивается.
Я вскрикиваю, и моя клаустрофобия вновь даёт о себе знать.
Тело Валерио начинает извиваться.
— Хочешь увидеть мой член, так и скажи, можешь даже потрогать, — самодовольно дразнится Валерио, прислоняясь торсом к голове Гейла.
Мы смеёмся.
— Гейл, не верь ему, у него маленький член, — подкидываю я масло в огонь.
— Да, 10 см, не больше, — присоединяется Лисс, а Иви кивает, соглашаясь с нами.
Валерио разворачивается к нам, и его приоткрытый торс двигается ближе.
— Трисс Салливан, Иви Лоу и Мелисса Элвуд, при огромном желании показать вам свой, на минуточку, огромный член, я всё же воздержусь.
— И почему это?
— Оу, Салливан, я тебя разочаровал? — Валерио ухмыльнулся, наклонив голову в бок. — Я с радостью, но Хорн убьёт меня.
— Вернее, он для начала оторвёт твой «большой» член, — исправил Гейл, приподняв указательный палец.
— Ой, что-то здесь стало душно, — иронично произнесла Иви, намекая на Гейла, и, судя по его лицу, его несомненно порадовало, что Иви вообще взглянула на него.
Смотря на эту вампирскую парочку, мы трое циркачей усмехаемся, переглядываясь.
Время пролетело быстро, и вот наша кабинка остановилась. Мы все встали, и Гейл открыл дверцу, тут же выпрыгнув первым. Лисс и Иви вышли следом. Передо мной спиной стоял Валерио, открывая вид на широкие плечи.
Я тут же вспомнила о квесте мистера «X».
Едва касаясь ногами влажной мостовой, я поспешно начинаю рыскать между скамеек. Мой взгляд лихорадочно скользит по потемневшим доскам, тонкие пальцы нетерпеливо касаются холодного металла подлокотников.
Чёрт, из-за грёбаного Хорна я, вероятнее всего, выгляжу со стороны как конченная наркоманка, ищущая закладки...
Под одной из скамеек белеет записка. Мои пальцы подрагивают, когда я беру её в руки.
«Сад зеркал подскажет, где найти циркачный рай».
И когда это он успел стать таким загадочным?
Подняв голову, я тут же сталкиваюсь глазами с Валерио, а точнее, сначала замечаю его ехидную ухмылку.
— Помочь расшифровать, Салливан? — предлагает он, указывая взглядом на записку.
Я сжимаю её в руках и прячу за спину.
— Ещё один намёк, и ты труп, Валерио, — произношу я с угрожающими нотками, вздёрнув подбородок вверх.
Мы начинаем идти за ребятами.
— Да ладно тебе, — он легонько толкает моё плечо своим кулаком.
— Я буду наблюдать за тем, как Хорн разрезает твой член на мелкие кусочки.
Лицо Валерио кривится в милосердии и жалости, во время того как он хватается за свой член через брюки.
Мой взгляд тут же туда падает.
— Возбудился? Не думала, что ты такой фетишист.
Он разражается смехом, хлопая ладонью по животу.
— Возможно, — выдохнув, дразняще произносит он с ухмылкой, но, замечая мой колкий взгляд, она становится едва заметной. — Ладно, я понял, с этой минуты я немой, я слишком люблю своего Валерио младшего.
— Называешь член своим же именем? Никакой фантазии, я думала о тебе лучшего мнения, — я фыркаю.
— Хм, как насчёт Джек?
Меня распирает смех.
— Давай уж сразу Питера Пэна.
— Оу, нет, в моём вкусе зачастую сочные милфы, а не девочки помладше.
Валерио подмигивает.
— Чёртов милфхантер, — фыркаю я, закатив глаза.
Гул карнавала звучал повсюду — смех, музыка, крики восторга смешивались в звонком цунами голосов. Гирлянды из тыкв озаряли ночные улицы золотистым светом, отбрасывая на мостовую дрожащие тени. Я обернулась, ища знакомые лица в толпе, но все словно растворились среди вампиров и клоунов.
Что за черт?
Я вращаюсь в надежде заметить хоть какое-то знакомое лицо, но получаю лишь толчки среди прохожих.
Я шагаю вперед, лавируя между масками и костюмами, сквозь запах сладких тыкв и сырного, карамельного попкорна. Воздух был напитан осенним холодом, легким, почти невидимым дыханием чего-то потустороннего. И вот, болтая ногами через все огни и голоса, они привели меня к тропе — темной, уводящей прочь от карнавала и будто открывающей другую реальность. Узкая, почти незаметная среди фонарей и аттракционов, я неуверенно шагнула между старых деревьев, окутанных клочьями тумана, и периодически вздрагивала от собственного шороха листьев под туфлями.
Тёмный мрак воодушевил меня, и я сделала шаг в полную неизвестность, оставив шум и гам позади.
Здесь не было различных светящихся тыкв, лишь редкие фонари каплевидной формы с мутным стеклом, испускающие блеклый, умирающий свет.
Сколько им лет?
Листья хрустели под ногами, а тьма впереди казалась живой, готовой обвиться вокруг запястий холодными, невидимыми щупальцами.
Голова клоуна возвысилась надо мной, уродливая, с раздувшимися щеками и жутко растянутой улыбкой. Огромные, выцветшие глаза смотрели прямо вперед, а рот был раскрыт в застывшем беззвучном крике. Из темной пасти веяло прохладой, и внутри угадывался проход.
Ладно, побуду немного той самой героиней в ужастиках...
Я сглотнула, ощущая, как по спине пробежал холодок, но что-то в этом месте манило меня. Может, любопытство, может, необъяснимая тяга к неизвестному. Я сделала шаг внутрь, и клоун, казалось, сомкнул за мной свои челюсти.
По коже пробежали мурашки, стягивая мою кожу.
Внутри царил мрак, прорезаемый редким красным светом, пульсирующим, словно дыхание огромного зверя. Тени дрожали по стенам, а воздух пах чем-то затхлым и сладковатым, похожим на застоявшуюся пастилу.
Я двинулась вперед и тут же столкнулась с собственным отражением. Я вскрикнула от этой неожиданности, что настигла меня.
Передо мной стояло множество её — искаженных, вытянутых, ломанных. Лабиринт зеркал... Словно... сад.
Точно... Сад зеркал.
Я достала записку и раскрыла ее, затем снова прочитала загадку.
«Сад зеркал подскажет, где найти циркачный рай».
О боже, это же... гениально.
Я уверенно шагнула вглубь, в предвкушении, что же меня ждет дальше.
Зеркала окружали со всех сторон, умножая мой силуэт в бесконечность. Одни отражения были размытыми, другие — слишком четкими, как будто там, за стеклом, находилась не я, а кто-то другой.
Вдалеке вдруг мелькнула тень.
И в эту же секунду где-то за зеркалами раздался звук — тихий, низкий...
Гулкое эхо шагов разносилось по зеркальному лабиринту. Я затаила дыхание, ловя доносящиеся звуки — прерывистое дыхание, приглушенный смех, странно влажные, тихие звуки, почти животные...
Передо мной открылось два коридора. Один тянулся в молчаливую темноту, другой словно звал меня, шепча — там, в глубине, кто-то был.
И я шагнула вперед, ведомая звуком, и тут же заметила их.
Лисс, спиной прижатая к зеркалу, полуосвещенная алым светом, запрокинула голову. Валерио, стоя вплотную, гладил её бедро, посасывая шею, оставляя темные следы, словно метки владения. Лисс стонала... а он двигался медленно, смакуя момент.
Мои глаза расширились, а в груди что-то сжалось, превратившись в камень.
Но я не могла отвести взгляд...
Валерио поднял голову, как будто почувствовав мое присутствие.
Наши взгляды встретились.
Его губы дрогнули в ухмылке — без смущения и без какого-либо стыда. Лицо было расслабленным, даже довольным.
Через секунду, которая по ощущениям длилась как десять минут, он подмигнул мне и медленно, лениво пошевелил пальцем, словно призывая присоединиться...
Я почувствовала, как к горлу подступает удушающий ком.
Жар разлился по лицу — от злости или от чего-то еще?
Развернувшись, мои ноги сами чуть ли не побежали обратно, а мои отражения мелькали в зеркалах, будто запечатлевая момент в памяти, который я только что лицезрела.
В отражении Валерио все еще преследовал меня томным, игривым и таким грешным взглядом, словно провожая.
Другой коридор вывел меня в огромное помещение, заставив резко остановиться. Здесь было просторно, гулко, а высокие стены терялись в полумраке.
Воздух пах пылью и чем-то сладким, словно старый цирковой шатер, забытый на заброшенном поле.
Мой взгляд тут же притянул купол — гигантский. Полосы красного и белого расходились по нему, создавая иллюзию вращения, как будто весь зал был частью старого цирка, застывшего между мирами.
Я медленно шагнула вперед, заглядывая внутрь купола. Круглый, пустой...
Что-то двинулось в тенях, заставляя мое сердце забиться чаще.
Но прежде чем я успела даже шагнуть назад, мое дыхание вдруг перехватило.
Грубые, сильные руки резко обхватили меня сзади, сжимая тело так, что я не могла и пошевелиться.
Сила захвата была пугающей, маниакальной — как у чего-то, что не просто хочет удержать, а не намерено отпускать вовсе.
Я попыталась вскрикнуть, но звук застрял в горле.
Единственное, что разнеслось по залу, — это мое прерывистое дыхание и приглушённый, горячий шёпот прямо у самого уха.
— Попалась.