Аромат лимона

Лишившись человеческих эмоций, Кире больше ничего не мешало заниматься химией, и она начала делать серьёзные успехи на своём поприще. Её социопатия прогрессировала, и она стала совсем нелюдимой.

А потом кто-то из новеньких химиков залез в её холодильник и нашёл образцы «любви», которые она забрала у Ирен, чтобы никто до них не добрался. На колбах была наклеена информация с кодом, данные по которому хранились в компьютере. Новенькая девушка-химик была не очень способной, но за то очень хитрой, и договорившись с местными программистами, умудрилась получить секретные данные и присвоила разработку себе. Она была так опьянена уникальностью нового препарата, и возможностью скорого карьерного роста, что тут же раструбила всем о «своем» гениальном открытии.

Когда Кира узнала о том, что клан настроен представить «любовь» на всеобщее обозрение, опустив тщательные тесты и доработку, которые были жизненно необходимы, то попыталась переубедить королеву. Королева прислушалась к Кире и тесты всё же провели. Члены экспериментальной группы благополучно перевлюблялись и витали в облаках, вызывая зависть у других Нимф своим счастливым видом. Кира не могла сообщить им, что последствия «любви» были крайне негативны и признаться в том, что втихаря употребила продукт, вместе с погибшей Ирен. Тестов оказалось недостаточно, чтобы продукт отправили на доработку, и «любовь» должна была быть представлена всему миру на следующей международной конференции. Кира не испытывала эмоций, но помнила, что Ирен не хотела публичности. Особенно после того, как чуть не умерла.

— Нельзя давать Нимфам «любовь», такой какая она есть сейчас, — говорила она. — Я слишком перестаралась. Продукт должен иметь срок действия, и не такие серьёзные побочки. А иначе мир погрязнет в хаосе...

Кира помнила, до чего довела «любовь», заставив одурманенную девушку пройти по острию ножа, и помнила то сумасшествие, которое происходило с ней самой, когда Ирен не стало.

Но экспериментальная группа была счастлива, а учёные ликовали, предвкушая небывалую известность. Хитрая девушка-химик вообще задрала нос выше облаков, и морально готовилась заполучить престижную награду, интерес СМИ и потоки денег, текущие ей в карман.

В какой-то момент Кира подумала, что это даже к лучшему, если весь мир сойдёт с ума и поубивается в конечном итоге. Но те чувства, которые она когда-то испытала всë ещё оставались в сердце, и мысль о том, что разработка Ирен не должна была увидеть свет и достаться в руки чужим людишкам, не покидала её измученный мозг.

Накануне дня, когда начальство должно было отправиться на конференцию, ей приснился сон, в котором Ирен слёзно просила не допускать попадания «любви» в массы.

— Я сделала «любовь» только для нас, — сказала она во сне. — Но ошиблась в формулах... Что если моя ошибка принесёт боль миллионам несчастных Нимф?..

Когда Кира проснулась, то окинула взглядом комнату и остановила взгляд на фотографии в рамке, стоящей на тумбочке. Это была их единственная совместная фотография, сделанная в том самом кафе, чьи десерты так любила Ирен. Кира посмотрела на свое счастливое лицо на фотографии, а потом дошла до ванной комнаты и взглянула на себя в зеркало.

Лицо больше не улыбалось и напоминало скорее маску, глаза не сверкали, став холодными словно лёд, и она подумала, о том, что ей пришлось лишить себя человечности, чтобы остаться в живых, после  того жуткого препарата под названием «любовь», который полностью срывал крышу и вызывал страшные суицидальные мысли, от которых нельзя было спрятаться.

Тогда она решила уничтожить все разработки и компьютеры в лаборатории, но выяснила, что все данные по последней гениальной разработке уже хранились на серверах, которые стояли в головном офисе. Ей было необходимо уничтожить сервер, и лабораторию, но так, чтобы её не успели поймать и остановить. Лаборатория находилась на первом этаже здания, а офис на последнем, пятом. Все лестничные пролёты, коридоры и лифты были под круглосуточным видеонаблюдением, а серверная вообще была закрыта от вторжения всех, кроме начальства. Единственный вариант, который пришёл в голову социопатичного химика — пустить взрывной газ по системе вентиляции, пока все Нимфы мирно спали в своих кроватях у себя дома.

Это значило бы полное уничтожение здания и лаборатории в том числе, но в тот момент Кира не задумалась о последствиях.

Была ночь и она отправилась в лабораторию, чтобы сгенерировать достаточное количество газа для взрыва, и успеть сделать правое дело.

Но взрыв прогремел гораздо позже, когда работники уже пришли на работу и беспечно попивали утренний кофе, занятые будничными разговорами. Кира совершила свою первую ошибку, когда неправильно рассчитала время генерации газа. Аппарат был довольно стар, и работал медленнее, чем  было написано в инструкции. Когда появились первые работники, невидимый газ успел заполнить только первые два этажа. Но отступать было поздно.

Кира замела следы и покинула лабораторию, как раз перед тем, как начался рабочий день, и в лаборатории зажглись горелки.

Первый этаж разнесло сильнейшим взрывом, и через несколько мгновений, оставшиеся этажи рухнули вниз.

Кира безразлично смотрела на то, как здание обрушилось, словно карточный домик, и чувствовала, как по телу прокатилась нервозность и руки затряслись в неудержимом треморе. Это была первая ошибка в её жизни, которая потом аукнулась ей серьёзными последствиями.

***

Свободные королевы беспечно беседовали с двумя королями солидного вида, когда на террасу ввалилась заплаканная Мона.

— Пожалуйста, помогите! Химик хочет умереть!

Все присутствующие с удивлением обернулись к ней. Один из королей, увидев несчастный вид Моны, вскочил на ноги, чтобы помочь ей дойти до кресла, а у Милен перехватило дыхание от восхищения его галантностью.

— Я этого забираю, — прошипела она в сторону Адель.

— Он занят, — тихо ответила Адель. — Ты хотела развлекаться, а не замуж...

Короля звали Оливер, на вид ему было немного за тридцать, одет он был в строгий костюм, как и подобало выглядеть главе крупной корпорации. У него были пронзительные добрые глаза зелёного цвета, и волнистые русые волосы до плеч.

Король усадил растерянную, рыдающую Мону в кресло, и распорядился, чтобы ей принесли крепкий прохладный чай. Затем он присел на корточки и заглянул девушке в лицо.

— Я знаю Химика. Рассказывай, что случилось...

***

Оливер был одним из первых клиентов Химика, а потом и одним из тех, кто обеспечил району «крышу». В то время он переживал серьёзные проблемы в семье, и какое-то время употреблял человеческую дурь, пока Химик не создал первую «веселушку». Это был первый во всём мире веселящий наркотик для Нимф, и он буквально спас жизнь бедному королю. Его королева страдала депрессиями, а он ничем не мог ей помочь, от чего сам сильно загрустил. Обладая слабой психикой, так же как и все самцы-нимфы, его депрессия оказалась настолько глубокой, что довела его до ручки.

В тот день он купил несколько доз человеческого наркотика и отправился в королевский притон, чтобы закончить свои страдания навсегда. Но на пороге гостиницы столкнулся с Химиком. Они тогда были знакомы заочно, но тесно не общались, поэтому Оливер пришёл в крайнее изумление, когда Химик попросил у него немного крови для создания новой дури для Нимф. Поговорив с химическим гением, Оливер выяснил, что дурь может быть разной, и с охотой поделился кровью, взяв с Химика обещание, что если у него получится создать инновационный продукт, не убивающий, а приносящий пользу Нимфам, Оливер узнаёт об этом первым. В тот день он не стал заканчивать свою жизнь, вдохновившись идеей, что Химик создаст лекарство для его несчастной королевы.

Так и случилось. Пару месяцев спустя, теневой главарь района вызвал его в свою лабораторию и продемонстрировал «веселушку», с помощью которой лечил депрессию своей девушки.

— Как договаривались, это первая партия для продажи, и она твоя, — сказал Химик, выложив перед Оливером десять шприцов с оранжевой жемчужной жидкостью. — Если поможет, ты поспособствуешь продвижению продукта в массы...

Лечение помогло королеве выбраться из депрессии, а королю бросить употреблять человеческий наркотик, и благодарный Оливер навсегда запомнил отзывчивость гениального Химика.

***

Мона сбивчиво рассказала о том, что произошло, а Оливер обеспокоенно нахмурил брови и спросил:

— Скажи, дорогая, а шприц был полностью заполнен? И какой у него был объем?

— Это меня и напугало, — всхлипнула Мона. —   Я раньше не видела таких больших шприцов в лаборатории...

Оливер вскочил на ноги и приказал официанту, который принёс чай, вызывать скорую помощь к началу седьмой улицы, и подозвал второго короля.

— Пойдём, Ричард, мы должны спасти Химика, а иначе быть беде!

Они стремительно ушли, а Милен повернула восхищенное лицо к Моне.

— Почему ты не встречаешься с Химиком?! — возмущённо воскликнула она. — Посмотри! У неë короли на побегушках!

***

Потом королевы и девушка, завёрнутые в длинные мужские мантии с капюшонами, в сопровождении амбалов Химика шли по улице туда, куда должна была подъехать машина скорой помощи. Амбалы повели их короткой дорогой, через богом забытые улочки, где повсюду лежали кайфующие наркоманы.

— Что за ужас?.. — ворчала Милен,  переступая через людей. — И зачем эти прекрасные короли здесь тусуются вообще?!

В один момент она споткнулась о какого-то бородатого, запущенного мужика, и едва не растянулась на грязном асфальте.

— Прошу прощения, мадам, — прохрипел он, вскинув руку, чтобы её удержать. — Не гоже королевам по этой помойке гулять...

Один из амбалов бодро подхватил Милен, и с душой пнул мужика. Тот рухнул навзничь,  Адель мельком увидела его лицо и побледнела.

— Тео?! — испуганно выдавила она.

Мужик медленно моргнул и поднял взгляд на Адель, после чего охнул и отвернулся.

— Вы обознались, мадам, — прохрипел он и попытался отползти.

— Ты что, и с бомжами знакома? — удивилась Милен, окинув брезгливым взглядом мужика и продолжила путь.

— Это... Мой бывший муж, — пробормотала Адель, следуя за ней. — Я думала, что он законсервировался давно...

— Это что, король?! — Милен опешила и остановилась. — Боже мой, бедняга! Надо же как его жизнь помотала!

Она вернулась к Тео, и присела на корточки перед ним, стараясь не дышать тошнотворными ароматами, исходящими от опустившегося человека.

— Привет, красавчик, я Милен, — сказала она,  когда оказалась напротив его лица. — А тебя как зовут?

Тео на секунду поднял на неё взгляд мутных бесцветных глаз, и засмущавшись снова отвернулся.

— Вы больно красивая, мадам, — прохрипел он. — Зачем же в лужу смотреться?..

— Такие как я даже в луже прекрасными отражаются, — ухмыльнулась Милен в ответ.

К машине скорой помощи они пришли вместе с Тео. Милен загорелась идеей отмыть несчастного короля и забрать себе, тем более, что король поддался очарованию заводной королевы и успел влюбиться без памяти.

— Ты совсем безбашенная, — пораженно причитала Адель, пока плелась за ней следом. — Он же конченный наркоман и алкоголик...

— Свободные короли на дороге не валяются! — парировала Милен. — А зависимости у них от несчастной жизни появляются. Вот увидишь, через пару месяцев, не узнаешь своего бывшего муженька!

Мона ковыляла последней, держась одной рукой за амбала, и молила всех существующих богов, чтобы Кира выжила. Когда они пришли, Химика уже погрузили в машину. Вспотевшие от волнения и усилий короли в лице Оливера и Ричарда ароматно благоухали незнакомыми феромонами, и ей пришлось зажать нос, чтобы подойти поближе и нерешительно взглянуть в лицо Кире. Химик была смертельно бледной и еле дышала, но фельдшеры быстро подключили её к какому-то аппарату, и захлопнув двери машины, укатили прочь, освещая небо мигалками, оповещая всех вокруг пронзительным звуковым сигналом.

Потом Мона везла всю компанию обратно в больницу на своём новом джипе, который оказался ещё больше прежнего.

— У тебя что, комплекс «маленького писюна»? — ухмыльнулась Адель, сидя на переднем сидении, с комфортом вытянув свои длинные ноги.

— Кира сказала, что чем больше машина, тем безопаснее, — вздохнула Мона. — Но... Я правда люблю большие автомобили!

В больнице компания разбрелась по разным кабинетам и палатам. Адель ушла к Селесте и Жанет, Милен повела Тео на помывку и осмотр у врача, а Мона снова стояла перед дверью реанимации, где в окошко было видно Киру, подключенную к аппарату для очистки крови.

В реанимационном зале, в котором лежали Джейн и Джой уже было пусто, и она пришла к выводу, что процесс переливания крови был завершён. Медсестра за стойкой информации сообщила ей, что процедура прошла успешно, и пациенток перевезли в другое место, где они несколько часов будут находиться под наблюдением врачей. Мона вновь не понимала, радоваться ей или плакать, потому что у Джейн появился ощутимый шанс жить, а у Киры наоборот, были все шансы умереть. Она не выдала тайну Химика королям, и немного жалела об этом, ведь они могли бы попытаться вылечить её на месте, и не тратить драгоценное время на перевозку. Но что бы стало с её авторитетом в ночном городе, если бы короли узнали о том, что гениальный Химик на самом деле обычная Нимфа?..

Ещё её сильно беспокоил тот факт, что пока все вокруг называли Киру сумасшедшей и остерегались её порой неадекватного поведения, вообще никто не заметил, что у бездушного Химика всë же была душа, которая сильно болела, и вынудила её  сделать столь отчаянный шаг в пропасть.

— Ты совсем не бездушная, — всхлипнула Мона, без сил опустившись в кресло. — Ты столько для меня сделала... Ты помогла Джейн, хотя не была обязана, ты помогла Ронде, пойдя против самой себя... Ты всегда горой стояла за наш город, и создавала лекарства для всех, стремясь помочь, а не заработать... И делала это так, что всем казалось, будто ты просто играешься с людскими жизнями, ради забавы или выгоды... А что... мы сделали для тебя?..

В коридоре было пустынно и тихо, и кроме Моны никого не было, потому что почти никто не знал, что человек, на котором держался целый город, находился на волоске от смерти...

— Что произошло? — из двери ведущей в общий коридор вышла Лилиан, и подошла к рыдающей Моне. — Она же была здоровой несколько часов назад!

— Попытка суицида, — судорожно выдохнула Мона, обняв себя за плечи.

Лилиан оторопела от новости, стремительно прошла мимо девушки и скрылась за дверью реанимации, чтобы проверить показатели пациентки. Через пару минут она вышла, и хмуро воззрилась на Мону.

— Некоторое время назад она продала нам несколько канистр неизвестного химиката, благодаря которому удалось совершить переливание. Эта девка — гений! Хотя и не совсем нормальная...

— Что она потребовала взамен? — вяло спросила Мона, не спуская взгляда с окошка.

— Поприсутствовать на оргии, в которой должны были участвовать медсестры, — вздохнула Лилиан. — Она психопатка...

— Кира не психопатка, — перебила её Мона. — Она дала вам эти канистры просто так... Вы же ей не заплатили...

— Договор был на завтра...

— Кира собиралась умереть, — Мона вновь всхлипнула. — Она дождалась, что я буду в безопасности и наложила на себя руки... Потому что я была её ошибкой, за которую она несла ответственность все эти годы...

***

— Теперь твоя жизнь превратится в ад, дорогая, — злобно хихикала Кира, вешая на турник боксерскую грушу. —  Будем закалять твой характер, дырявая дрянь...

Мона, одетая в спортивный костюм, стояла перед ней, рассматривая незнакомый спортивный снаряд. После неудачных родов прошло два месяца, она достаточно восстановилась, чтобы приступить к адаптации к новому образу жизни.

— Сначала изучим теорию, если твой тупой мозг хоть что-то усвоит. Потом будет практика, — сказала Химик, закончив манипуляции с грушей. — Ну, как тебе словесные оскорбления? Всё ещё хочется плакать?

— Уже нет...

— А что чувствуешь, зараза?

— Ммм...

— Думай шустрее, тупица!

— Злишь...

— Отлично! Насколько сильно?!

— Ммм...

— Идиотка!

— Мхм!

— Дохлая уродина!

— ...

— Бесишь, гадина!

Кира размахнулась, собираясь ударить Мону, а та зажмурилась и сжалась от страха.

— Неправильно, — устало вздохнула Кира. — Ты должна мне отвечать, понимаешь?..

— Да...

— Нихрена ты не поняла, тупая шалава!

— Сама такая!

— Че сказала, дрянь?!

— Прости...

— Уф... — Кира развернулась и со всей дури зарядила кулаком по груше, от чего она качнулась, загремев цепями, на которых была подвешена. — С тобой тяжело...

Тогда она бросила Мону возле груши и заперлась в лаборатории, чтобы усовершенствовать формулу дури для неё.

Прошло много времени, прежде чем Мона научилась отражать её нападки, а тренировки не заканчивались никогда. Мир был слишком опасен для наивной роженицы, но Кира никогда не опускала руки, чтобы сделать её максимально независимой.

— Когда ты перестанешь на меня давить?? — вопрошала Мона, когда окрепла и переехала в другой дом. — Думаю, я достаточно опацанилась!

— Никогда, — отрезала Кира. — Тебе нельзя расслабляться...

— До конца жизни ненавидеть меня будешь?

— Нет, до того момента, пока ты не станешь настоящей рабочей Нимфой, — ухмыльнулась Кира.

— А потом? Внезапно полюбишь?! — злорадно улыбнулась Мона. — За все годы моих страданий, такой подарок был бы очень кстати!

Кира задумчиво посмотрела на Мону, которая стояла на пороге своего нового дома, засунув в зубы сигарету и расслабленно дымила, глядя на неё хитрым взглядом.

— Когда это произойдёт, ты будешь в другом клане и в безопасности, — безразлично ответила Химик, выбросив окурок и повернувшись чтобы уйти. — А я освобожусь от проблем...

— Эй, Химик! — окликнула её Мона, перед тем как закрыть дверь. — Скажи, почему ты так заботишься обо мне?

— По-моему это очевидно! — бросила Кира, не оборачиваясь. — Просто так!