68. Бесчувственный мизантроп.
— Кира! Не забудь убрать образцы чувств в холодильник! Два раза уже испортила продукт!
— Угу...
— Кира, ты слышишь? Сними наушники!
— Да слышу я!
Кира стояла над столом с колбами, закрыв лицо респиратором, и надвинув защитные очки на глаза. Из больших наушников, которыми были закрыты её уши доносился забористый шум тяжелого металла, и девушке, которая стояла у неё за спиной казалось, что чокнутая учёная была погружена в работу.
— Что ты такое слушаешь? Постоянно в них, — посмеялась она, и подойдя вплотную, приложила ухо с розовой серьгой к наушнику снаружи.
Кира замерла и перестала дышать, пока девушка в белом халате пыталась разобрать текст песни.
Девушку звали Ирен, ей было двадцать лет, и она была новеньким химиком в лаборатории, где уже два года работала Кира. Она была весёлая и лёгкая на подъем, носила яркие цветастые платья под белым халатом, и мягкие пушистые тапочки, которые были запрещены лабораторными правилами, но Ирен закрывала на это глаза. У неё были каштановые волосы, собранные в неаккуратную косу, длинная чёлка, которая постоянно лезла ей в глаза, и очки в толстой кислотно-розовой оправе.
Кире было восемнадцать, и её ничего не интересовало в жизни кроме химических формул и реагентов. В то время она была симпатичной худенькой блондинкой, с короткой стрижкой, чем-то похожая на мальчика-подростка. Одевалась она в джинсы, футболки и жутковатые кроссовки с грубой подошвой. Тяжёлая музыка помогала ей абстрагироваться от внешнего мира, и от постоянной болтовни лаборанток, снующих по кабинетам.
— Жуть какая-то, — нахмурилась Ирен, вжавшись в наушник ещё сильнее. — Ничего не понятно... Тебе это нравится?
— Да, — выдавила Кира, нервно сжав кулаки.
Кира не любила общество чужих людей, и старательно избегала любые контакты с мерзкими представителями человечества, но Ирен была исключением. Она была кинестетиком и общалась с миром через касания, поэтому постоянно норовила облапать Киру против её воли, и пропускала мимо ушей рьяные протесты молодой учёной. В конце концов Кира просто сдалась и перестала что-то ей говорить. Ей нравилась её работа, а Лаборатория была самой крупной и максимально оснащённой в стране. К тому же, Лабораторией заведовал её клан, поэтому Кира чувствовала себя в ней как дома, а вот Ирен была «пришельцем». Она перешла в их клан из клана биологов, успешно сдав экзамены.
— Хватит об меня обтираться, — прорычала Кира, не выдержав столь близкого расположения доставучей тактильной девушки.
— Через пять минут обед, — улыбнулась Ирен, обняв её за талию. — Сходишь со мной в кафе?
— Нет.
— Ну пожалуйста, Кира! Я здесь кроме тебя никого не знаю...
— Иди одна.
— Пошли, — сказала Ирен, и схватив Киру за руку, уволокла с собой.
Кира никак не могла привыкнуть к столь напористой личности, и каждый раз впадала в ступор, когда та начинала её трогать. Если в её клане все знали об особенностях Киры, и старались с ней не пересекаться лишний раз, то Ирен это нисколько не волновало. Её не пугали ни диагноз социопатии, ни мизантропичность молодой светловолосой учёной.
«Грёбанная биологичка, — думала Кира, когда тащилась за ней в ближайшее кафе. — Когда-нибудь я тебя отравлю...»
Но дальше злобных мыслей никогда не заходило. Кира была безобидной, хотя в глубине души порой кипела от гнева.
Это было время, когда Кира ещё была обычной Нимфой и испытывала эмоции, пусть чаще негативные...
— Боже, какие здесь бомбические десерты! — стонала Ирен, закатывая глаза от удовольствия, пока пила кофе с пирожными.
Кира скептически смотрела на неё, потягивая из трубочки протеиновый коктейль, и думала о том, что от такого количества сахара, у неё будут проблемы со здоровьем.
— На, попробуй! — щедро предложила Ирен, отрезала кусочек, и насадив его на вилку, поднесла к лицу опешившей Киры. — Давай, открой ротик.
Кира в ужасе отвернула лицо и подавилась коктейлем.
— Совсем с дуба рухнула?! — возмутилась она, закончив кашлять. — Ты эту вилку себе в рот совала. Мне твои бактерии не нужны.
— И как ты, такая брезгливая, будешь с кем-то целоваться? — уныло протянула Ирен.
— Никак, — отмахнулась Кира. — Меня это не интересует.
— Почему?
— Глупый вопрос.
— Давай встречаться!
— Фу!
Кира скривила лицо в гримасе отвращения, и и уставилась на хихикающую Ирен.
— Я пошутила, — расхохоталась девушка в голос. — У меня уже есть любимый человек...
— Ты Нимфа, у тебя не может быть любимых, — сказала Кира, вернувшись к своему коктейлю.
— Конечно может!
— Как это?..
— Я работаю над этим, — задорно усмехнулась Ирен. — Когда будет готово, я с тобой поделюсь.
— Нет уж, спасибо...
— Спроси, над чем я работаю.
— Мне не интересно.
— Ну спроси-и-и, — Ирен принялась дёргать её за локоть. — Давай, Кира, побудь нормальным человеком, ради Бога! Это светская беседа!
— Чëрт... Над чем ты работаешь? — Кира устало вздохнула и бросила взгляд на часы на стене, в надежде, что обеденный перерыв подходил к концу.
— Не скажу!
Кира закатила глаза и встала из-за стола.
— С меня хватит, — раздражённо сказала она и стремительно направилась к выходу.
— Кира, я обязательно с тобой поделюсь! — крикнула ей вдогонку Ирен. — Как только будет готово...
***
И она поделилась. Через два месяца после того непринужденного разговора, она подошла к Кире и обняв со спины, поднесла к её глазам две пробирки с розовой жидкостью.
— Что это? — процедила Кира, пытаясь сдержаться, чтобы не ударить Ирен за столь внезапную телесную атаку.
В тот момент она работала с образцами новой кислоты, и не могла пошевелиться, держа в руках колбы с опасной жидкостью.
— Это «Любовь», — загадочно сказала Ирен. — Мне... Нужно испытать его действие на людях.
— Испытывай на себе, — проворчала Кира. — Уйди от меня, или я оболью тебя кислотой!
— Я обещала с тобой поделиться! — обиделась Ирен, отпустив учёную и сделав шаг назад. — Я сделала её для тебя. Чтобы ты стала нормальной!
— Я нормальная! Отвали от меня! — разозлилась Кира. — Я не из тех психов, которые на себе проверяют действие химических составов. Иди в отдел тестирования!
Ирен обиженно поджала губы и серьёзно посмотрела на Киру, которая чертыхнувшись, отложила колбы в сторону и закупорила их.
— Ты понимаешь, что если кто-то узнаёт, это будет большая проблема для всего человечества? — серьёзно сказала Ирен. — Если Нимфы узнают, что можно сделать искусственную «любовь»...
— Тестируй на себе.
— Не получается, — вздохнула Ирен. — Нужно чтобы два человека его употребили...
— Тестируй со своим «любимым» человеком.
— Ты же отказываешься...
— Чë?!
Кира оторопела и с недоверием уставилась на Ирен. Та только игриво помахала пробирками и улыбнулась.
— У меня есть противоядие, не волнуйся, — сказала она. — Давай, Кира, пожалуйста...
— Нет!
— Ты не пожалеешь! Только представь, какой это уникальный шанс. Ты будешь первой Нимфой, которая узнаёт, что такое любовь!
— Не первой, — раздражённо сказала Кира, убирая кислоту в холодильник. — Ещё есть «поцелованные Богом».
— Это всё сказки, — отмахнулась Ирен. — Ты хоть раз видела их вживую?!
— Нет...
— Вот и я нет. Ты уже взрослая, чтобы верить в эти байки.
Кира закончила убирать реагенты на место, и сняв перчатки и респиратор, направилась в раздевалку, собираясь отправиться домой, и поскорее избавиться от общества доставучей девушки. Но Ирен не отстала от неё, и пока Кира переодевалась, стояла рядом, держа наготове пробирки.
— Кира, пожалуйста, — умоляла она, сильно мешаясь и раздражая светловолосого химика.
— Отвали! Задрала уже!
— Если согласишься, отстану и больше не буду тебя доставать! — пообещала Ирен. — Давай хотя бы часик, потом примем противоядие и больше я тебя не побеспокою!
Кира захлопнула свой шкафчик и гневливо воззрилась на девушку.
— Ты его хоть на мышах тестировала?!
— Конечно!
— И что с ними было?!
— Мыши не люди, они просто спаривались, — расстроенно сказала Ирен.
— Я не хочу с тобой спариваться!
— А я хочу...
— Всё, пока!
Кира надела наушники, и оттолкнув Ирен, стремительно покинула раздевалку и лабораторию.
Но Ирен не сдалась и превратила жизнь Киры в кошмар. Она стала ещё более доставучей, и довела мизантропичного химика до трясущихся рук, своими бесконечными приставаниями.
Кира сделала раствор крысиной отравы и собиралась добавить его в кофе Ирен, когда они снова сидели в кафе, куда притащила её девушка, но планам не суждено было сбыться.
— Ладно, я сдаюсь, — обречённо вздохнула Ирен, взяв в руки салфетку и помахав ею, будто белым флагом. — Ты непрошибаемая... Найду кого-нибудь другого, кто захочет влюбиться в меня...
— У тебя уже кто-то есть же...
— Я соврала... Нет никого... Мне ты нравишься... — медленно сказала Ирен, погрустнев.
— А ты мне нет, — хмыкнула Кира. — Это правильное решение, найди кого-нибудь другого для теста.
— Есть проблема, — вздохнула Ирен. — Я не хочу, чтобы кто-то знал, о моей разработке...
— Я же знаю!
— Тебе я доверяю...
— Тогда не сообщай, что за препарат ты тестируешь, — ухмыльнулась Кира.
Ирен нахмурилась, и серьёзно взглянула на Киру.
— Это нарушение закона, меня за это загребут, если узнают...
— А может не узнают?
— Его вводят в вену, конечно узнают...
— Ну скажи, что тестируешь «счастье», например, — пожала плечами Кира.
— Счастье тоже опасная эмоция, — покачала головой Ирен. — Ещё никто не смог создать искусственный аналог...
Кира только хмыкнула и отвернувшись от коллеги, спрятала пробирку с отравой обратно в карман. Остаток обеденного перерыва Ирен меланхолично пила кофе, глядя печальным взглядом на Киру, а вечером раньше неё покинула лабораторию.
Кира возликовала, предвкушая долгожданное спокойствие, и в следующие несколько недель полностью погрузилась в работу. Ирен перестала тратить на неё время и силы, лишь здороваясь и прощаясь при встрече. А потом она вовсе не пришла в лабораторию, и тогда Кира заволновалась.
Как бы её не раздражала коллега, с которой они делили кабинет, какой бы назойливой и сверх тактильной она не была, Кира успела к ней привыкнуть, и её отсутствие оказалось слишком заметным. А ещё она начала переживать, что тест «любви» с неизвестным партнёром провалился.
«Кто знает, какие последствия у этой «любви», — хмуро думала она, пока шла по улице жилого квартала для ученых, в поисках дома Ирен. — Я просто проверю...»
Наконец она нашла нужный дом и добралась до нужной комнаты. Дверь оказалась не заперта, и Кира осторожно вошла и позвала Ирен. В комнате было не убрано, кровать расстелена, а на тумбочке лежали пустые пробирки с остатками розовой жидкости и несколько использованных шприцов. Кира хмуро посмотрела на жутковатый вид сего великолепия, вслушиваясь в мёртвую тишину, повисшую в пустой комнате. В густой тишине она услышала еле слышный звук капающей воды, и ужасающая догадка зажглась в её мозгу. Она сорвалась с места и добежав до ванной комнаты, ворвалась внутрь.
Ирен лежала в ванне без чувств, в розоватой воде, окрашенной кровью из вспоротой вены на запястье. Одна рука покоилась у неё на животе, а вторая свешивалась с края ванны, и кровь с неё капала на кафельный пол.
Кира успела вовремя, и Ирен удалось спасти. Потом, в больнице с ней беседовали психологи, выпытывая причину её суицидального поведения. Ирен смотрела перед собой отсутствующим взглядом и не отвечала на вопросы. Полицейские не нашли в комнате следы употребления химического состава, потому что Кира успела от них избавиться. «Любовь» оказалась слишком опасной для того, чтобы о ней кто-то мог узнать. Через неделю Кира пришла к Ирен в палату, чтобы отвезти её к себе домой. Ей запретили оставаться в одиночестве, чтобы суицид не повторится, а у неё не было никого ближе мизантропичной социопатки.
Увидев Киру, Ирен сильно занервничала и попыталась спрятать смущенное лицо под одеялом.
— Собирайся, — приказала Кира. — Теперь со мной жить будешь. Пока эта дрянь не отпустит...
Ирен сжалась в комок и отказалась ехать.
— Если я буду с тобой жить, то точно покончу с собой, — нервно сказала она. — Я же тебя люблю...
— Чего?!
Кира недоверчиво уставилась на девушку.
— Я не стала искать другого партнёра и попробовала на себе, — тихо сказала Ирен. — Просто было интересно, сработает ли... Сработало...
Кира вспомнила, что шприцов было несколько, и догадалась, что дополнительные дозы она вводила, чтобы избежать побочных реакций.
— И что ты чувствовала? — хмуро спросила Кира.
— Сначала эйфорию и счастье, — уныло пробормотала Ирен из-под одеяла. — А потом... Стало очень больно...
— Побочка?..
— Возможно... Или реальность, — вздохнула Ирен. — Ты же меня ненавидишь... Больно осознавать, что тот, кого ты любишь, тебя ненавидит...
— Почему не использовала противоядие? — раздражённо спросила Кира.
Ирен не спешила отвечать, и как-будто ещё сильнее сжалась.
— Не хотелось...
— А умирать захотелось?!
— Я была на эмоциях...
— Ну и страшную хрень ты создала! — выплюнула Кира, и подойдя, сдернула с девушки одеяло. — Собирайся и поехали. Я вколю тебе противоядие, и всё будет нормально.
Ирен пришлось послушаться, и через несколько часов она сидела на кровати Киры и протягивала ей локоть, краснея и пряча глаза.
Во время прошлого визита в комнату Ирен, Кира нашла в тумбочке противоядие и ещё несколько пробирок с «любовью» и забрала их с собой, на случай обыска комнаты полицией, и не ошиблась в своём решении. Теперь она достала нужную пробирку и набрав в шприц прозрачную, словно слеза, жидкость, приготовилась положить конец страданиям несчастной влюблённой девушки.
— Подожди, — остановила её Ирен. — Ты точно не хочешь попробовать?..
— Издеваешься? — возмутилась Кира.
— Я знаю, как действует состав на одного человека, а если на двоих? — с надеждой в голосе спросила Ирен. — Пожалуйста, Кира...
— Хочешь двойной суицид?!
— Не будет никакого суицида, — заверила её Ирен. — Ты не представляешь, какое это прекрасное чувство!
Кира с недовольным выражением на лице помотала головой, и всё-же сделала ей инъекцию препарата, отменяющего действие «любви».
С того момента Ирен больше не смущалась и не краснела перед Кирой, но кроме положительных изменений, появились и отрицательные. Она перестала улыбаться, носить яркие платья, и совсем перестала за собой следить, медленно впадая в глубокую депрессию.
Сама Кира ушла с головой в работу, стараясь не обращать внимания на негативные изменения, происходившие с её коллегой и соседкой по комнате. Но настал день, когда она не смогла проигнорировать произошедшее.
В тот день Ирен не пошла в лабораторию, сославшись на мышечную слабость. Вечером Кира взяла еды из кафе, чтобы накормить грустящую Нимфу, и медленным шагом возвращалась в свою комнату, радуясь тому, что срок совместной жизни подходил к концу, и через день она могла спровадить Ирен обратно в её дом, для самостоятельного существования.
Когда она вошла в дверь, то сразу почувствовала неладное. В комнате играла весёлая музыка, а Ирен, одетая только в нижнее бельё танцевала перед зеркалом в ванной. На краю раковины лежала пустая пробирка, а в мусорном ведре валялся использованный шприц.
Когда Кира сообразила, что Ирен снова ввела себе «любовь», та обернулась и окинув томным взглядом объект своего обожания, подошла, и прижав её к стене, надавила какую-то точку на шее оторопевшего химика. У Киры потемнело в глазах, и она почувствовала, что подкосились ноги, и начало отключаться сознание.
— Гребанная биологичка... — прохрипела она, перед тем, как ухнуть в темноту и тишину.
***
Когда Кира очнулась, «любовь» уже кипела в крови, вызывая странные ощущения и эмоции. Она лежала на кровати, глядя в потолок, а Ирен лежала рядом, обнимая еë и поглаживая пальцами по щеке. Из музыкального проигрывателя лилась весёлая, лёгкая музыка, в окно проникали лучи закатного солнца, озаряя стены комнаты и лежащих Нимф оранжевым светом.
— Ну ты... Сучка... — выдавила Кира, чувствуя, что от касаний пальцев и дыхания девушки, по телу побежали мурашки.
— Ты точно не пожалеешь, — прошептала Ирен, приподнявшись, чтобы заглянуть ей в глаза и убедиться, что препарат сработал.
Когда их взгляды встретились, всë изменилось, и жизнь Киры больше никогда не вернулась в прежнее русло.
***
Любовный состав оказался долгоиграющим, и подарил влюблённой парочке несколько месяцев бескрайнего счастья и любви, пока на горизонте не замаячила командировка Ирен. Она так и не решилась открыть миру свою новую разработку, но успешно создала химический аналог «радости», которым заинтересовались крупные развлекательные организации и торговые компании.
В день начала командировки Кира проводила её на самолёт, и вернувшись в свою комнату, принялась щёлкать каналы на телевизоре, в ожидании, когда её любимая девушка долетит до нужной страны и наконец позвонит. Включив какой-то нудный документальный фильм о биологии, она уснула, а проснулась из-за внезапного включения экстренных новостей. Диктор с чуть взволнованным лицом сообщил о том, что самолёт, на котором улетела Ирен, был захвачен террористами и совершил столкновение с одним из самых высоких зданий в мире. Кира отрешенным взглядом смотрела на видео-записи крушения, и слушала сухой отчёт о том, что все пассажиры погибли.
Но боль догнала её только на следующий день, когда она пришла в лабораторию и увидела оставленные тапочки своей погибшей девушки.
Боль и отчаяние оказались настолько сильными, что полностью лишили мизантропа и социопата возможности мыслить трезво. Она успела остановиться, когда уже собиралась ввести себе в вену кубик воздуха, чтобы встретиться с Ирен на том свете. Тогда она моргнула, и единственная адекватная мысль промелькнула в её мозгу, заставив отложить опасный шприц. Она решила воспользоваться противоядием, и перебрала все колбы в холодильнике Ирен, потом обыскала её дом и свой, пытаясь найти хотя бы одну пробирку. Но в конце концов, вооружившись её записями, обезумевший химик принялась изготавливать его самостоятельность. Боль разрывала ей сердце, а последующие похороны её любимой девушки в конец убили в ней хоть какую-то нормальность.
Ирен хоронили в закрытом гробу, потому что тело было обезображено взрывом, который последовал за крушением. Кира смотрела на то, как гроб опускали в землю и ненавидела весь мир. После похорон она вернулась в лабораторию и сделала состав, который должен был лишить её тех мучений, на которые обрекла искусственная любовь. Боль, отчаяние, ненависть, чувство беспомощности, и безудержное желание умереть, настолько вымотали её за несколько дней, что она больше не хотела быть человеком. Тот состав навсегда изменил её жизнь во второй раз, напрочь лишив вообще каких-либо чувств...