Глава 48. Если ты поцелуешь меня, мы будем квиты
Глаза Цзи Юйцзиня налились кровью, руки сжались в кулаки. Он совершенно превратно истолковал слова Чу Фэнцина и спросил тоном, в котором звучала явная угроза: — Зачем ты ходил в публичный дом?!
Чу Фэнцин, глядя на его разгневанное лицо, недоумевал.
Цзи Юйцзинь насмешливо хмыкнул: — А я-то думал, ты терпеть не можешь, когда вокруг тебя вьются эти бабочки. Что, в цзяннаньских заведениях нашлась девица, способная привлечь твой взгляд?
Сказав это, он приподнял свои лисьи глаза, пристально вглядываясь в него: – Хотелось бы и мне, деревенщине, взглянуть на такую диковину. Может, как-нибудь сводишь расширить кругозор?
«Почему он злится? Какие ещё бабочки?» недоумевал Чу Фэнцин.
Наконец до него дошло, в чем заключалась путаница в их разговоре. Он посещал публичный дом, чтобы лечить тамошних девиц. Многие лекари отказывались от пациенток из публичных домов.
Во-первых, из-за дурной славы, которая тянулась за этими девушками, многие лекари считали это грязным делом. Во-вторых, в публичных домах было много сложных и запущенных болезней, и они боялись запятнать свою репутацию, если не смогут их вылечить.
Чу Фэнцин не делал различий между людьми. Он просто хотел помочь им вылечиться.
До него дошло: Цзи Юйцзинь пребывал в заблуждении, но Чу Фэнцин не стал его разубеждать. Он лишь спокойно ответил: — Хорошо.
— Хорошо?!
Жилки на лбу Цзи Юйцзиня вздулись.
— Чу Фэнцин... Ты, кажется, хочешь свести меня в могилу.
— Я-то максимум осмеливаюсь приходить в такой дом, где только песни поют! А ты, оказывается, куда угодно ходить готов! Эти местные девицы только и мечтают о таких невинных юнцах, как ты. Они сразу видят, что ты еще не познал любви, и вцепятся в тебя мертвой хваткой! Глупец!
Какой мужчина не разозлится, услышав такое? Какой невинный юнец! Какая чушь!
Чу Фэнцин тоже вспылил: — Цзи Юйцзинь... ты несешь околесицу!
Цзи Юйцзинь не смог сдержать гнев и схватил Чу Фэнцина за заднюю часть шеи, сдавив ее не сильно, но ощутимо: — Это я несу околесицу? Ты избегаешь меня, как прокаженного. Получается, только я удостоился такого отношения? Чу Фэнцин, у тебя совесть есть?
Чу Фэнцин попытался увернуться от его руки, но безуспешно.
— Тогда я ещё не был с тобой знаком
— Не был знаком это оправдание?
Лицо Цзи Юйцзиня помрачнело.
— Знал бы я раньше, сам бы пошел в публичный дом в Цзяннане торговать собой. С моей внешностью и харизмой стать знаменитым куртизаном лишь вопрос времени. Кто знает, может, сейчас ты уже давно был бы моим преданным поклонником и обнимал бы меня целыми днями в постели.
Цзи Юйцзинь: — Тц, чем больше думаю, тем больше жалею.
Чу Фэнцин: — ...
Стоит ли напомнить ему, что в то время он сам был мужчиной? Да и сейчас, несмотря на статус евнуха, мужские черты никуда не делись.
При этой мысли лицо Чу Фэнцина слегка покраснело. Этот человек действительно не способен произнести ни одной серьёзной фразы. Что он имел в виду, говоря, что обнимал бы его целыми днями в постели?
Но, как ни крути, мысли человека не всегда подчиняются контролю. И Чу Фэнцин всё же невольно дал волю воображению, следуя за словами Цзи Юйцзиня.
Перед глазами возник Цзи Юйцзинь в алом платье, его соблазнительные лисьи глаза...
И лицо его залилось краской ещё сильнее.
Цзи Юйцзинь прищурился и приподнял бровь: — Тебе жарко? У тебя лицо такое красное...
— Ах, неужели в голове у нашего красивого и элегантного юного господина возникли непристойные мысли?
Он разжал пальцы, уставившись на покрасневшие мочки ушей Чу Фэнцина, и в глазах его сверкнул огонёк: — Так бы сразу и сказал. Значит, тебе нравится именно такое? Если хочешь, вернёмся домой и я специально наряжусь для тебя.
(П.п. Мне жалко моих соседей ведь я кричу как чайка от этого)
Чу Фэнцин вдруг почувствовал сухость во рту. Он инстинктивно отвел взгляд от насмешливых глаз Цзи Юйцзиня, взял чистую чашку, отпил глоток остывшего чая и только тогда немного пришёл в себя: — Ты... будь серьезен.
Цзи Юйцзинь подпер голову рукой и посмотрел на него с улыбкой: — С чего ты взял, что я несерьёзен? В народе говорят: добрый видит доброе, а мудрый — мудрое. Если твоя голова забита непристойностями, с какой стати ты винишь меня?
Он внезапно приблизился. Сердце Чу Фэнцина забилось чаще. Он откинулся назад, его глаза встретились с глубиной зрачков Цзи Юйцзиня. В них горел яркий, почти пугающий свет.
Сердце Цзи Юйцзиня стучало как гром, и он также слышал сердцебиение Чу Фэнцина. Он смотрел на едва заметно дрожащие ресницы напротив.
Этот человек был подобен снегу. В его глазах почти не было мирских желаний: лишь спокойствие и чистота, словно ни печали, ни радости не могли оставить там следа. В нём будто вовсе ничего не было от обычного человеческого мира.
И такой человек ходил в публичный дом! Как эти люди осмелились его коснуться?
Чем больше он думал об этом, тем сильнее злился. В этот миг его охватило желание, порывистое, непреодолимое, притянуть этого человека к себе, не дать ему окунуться в мирскую грязь, пропитать его только своим запахом... Нет! Лучше целиком заполнить его собой!
Цзи Юйцзинь усмехнулся: — Раз уж мы оказались в таком месте, может, сделаем что-нибудь соответствующее обстановке?
«Соответствующее? Какой ещё обстановке?»
Не успел он об этом подумать, как увидел, что лицо Цзи Юйцзиня приближается всё ближе и ближе, и его дыхание внезапно похитили. Цзи Юйцзинь ворвался внутрь, вторгаясь языком в его рот.
Глаза Чу Фэнцина чуть расширились. Он попытался оттолкнуть его, но в следующий миг его руки оказались зажаты в тёплом плену. Пальцы Цзи Юйцзиня, покрытые тонкими мозолями, саднили кожу.
Другой рукой Цзи Юйцзинь прижал его затылок, не давая ему убежать. Теперь весь мир Чу Фэнцина был наполнен лёгким ароматом сандала, исходившим от этого человека. Мысли начали путаться. Зато все чувства обострились до предела. Он мог даже отчетливо слышать звуки, которые они издавали. В голове промелькнула мысль, и он наконец понял.
Что еще можно делать за занавесками публичного дома? И это действительно... очень уместно.
Чу Фэнцин слегка прикусил губу Цзи Юйцзиня. На этот раз до крови не дошло, и он не кусал так сильно. Поцелуй длился недолго, но Чу Фэнцину показалось, что прошла целая вечность. Как только Цзи Юйцзинь отпустил его, он тут же встал.
Цзи Юйцзинь коснулся пальцем ранки на губе и бесстыдно подумал, можно ли считать это печатью на память.
Чу Фэнцин нахмурился. — Цзи Юйцзинь...
Произнеся имя, он вдруг не знал, что сказать дальше.
Он прикусил губу. Ведь он ясно видел всё, что делает Цзи Юйцзинь... более того, тот двигался медленно, и у него было время уклониться.
Но он не уклонился.
Почему он не уклонился?
В голове Чу Фэнцина был полный беспорядок, и ему хотелось убежать прямо сейчас.
Цзи Юйцинь заметил сложное выражение в его глазах. Пальцы, опущенные вдоль тела, едва заметно сжались. Видя, как тот мучительно хмурится, он всё же не смог заставить себя давить дальше.
Поэтому привычно перевёл всё в шутку: — Может быть... тогда ты просто поцелуешь меня в ответ?
— Я поцеловал тебя дважды, и если ты поцелуешь меня в ответ, мы будем квиты.
— Что скажешь?