Глава 39. Покушение
Всего за несколько шагов дыхание Чу Фэнцина сбилось и переменилось несколько раз. Рядом с Цзи Юйцзинем он не мог позволить себе выдать астму, в конце концов, в столице не было секретом, что Чу Фэнцин родился с этим недугом.
Цзи Юйцзинь остановился, изучая его взглядом. Чу Фэнцин стиснул зубы, изо всех сил стараясь выровнять дыхание. Скрыть приступ прямо на глазах у другого крайне трудно... хорошо ещё, что это не настоящий приступ.
Редко когда он оказывался в столь неловком положении. Под пристальным взглядом Цзи Юйцзиня его и без того белая, как снег, кожа начала розоветь.
— Тц, передо мной ты всегда выглядишь бесстрашной. Оказывается, это все бравада. Совсем нет смелости, — произнес Цзи Юйцзинь.
В следующее мгновение Чу Фэнцин вдруг оторвался от земли. Его зрачки слегка сузились. Оказалось, Цзи Юйцзинь подхватил его на руки.
Чу Фэнцин поднял взгляд и встретился глазами с Цзи Юйцзинем. Позади раздались приглушённые возгласы толпы. Его лицо мгновенно залилось краской, покраснели даже мочки ушей.
— Цзи Юйцзинь... поставь меня на землю.
Увидев его в таком состоянии, Цзи Юйцзинь не смог сдержать улыбку, в глазах заиграла искорка веселья.
— Ого, а ты, оказывается, умеешь смущаться? Мы же с тобой старая супружеская пара, чего стесняться?
Чу Фэнцин: — ...
С каких это пор несколько месяцев брака считаются старой супружеской парой?
— Твоя рана... — начал он.
Но Цзи Юйцзинь прервал его: — Эта царапина не рана. Все в порядке.
Чу Фэнцин закрыл глаза и хотел что-то сказать, но чуть учащенное дыхание не позволяло ему произнести ни слова, и он просто смирился с ситуацией.
Он слегка приоткрыл рот, чтобы дышать. Боль в лёгких доставляла ему мучительный дискомфорт, брови сошлись к переносице. Он вдыхал много воздуха, но чувствовал, что тот не достигает лёгких, словно он был рыбой, выброшенной на берег: иссохшей, задыхающейся, беспомощной.
Цзи Юйцзинь опустил взгляд и заметил, что что-то не так: — Ты плохо себя чувствуешь?
Чу Фэнцин поджал губы. Помедлив мгновение, всё же покачал головой: — Нич...
Но стоило ему открыть рот, как дыхание тут же сбилось. Он замолчал, собираясь с силами, и затем, выдохнув одним духом, произнёс: — Ничего страшного. Немного холодно. Цзи Юйцзинь, отнеси меня обратно в палатку.
Улыбка на лице Цзи Юйцзиня померкла. Он ускорил шаг и, глядя на всё более бледные губы Чу Фэнцина, кивнул: — Хорошо.
В ушах Чу Фэнцина билось сильное, мощное сердце Цзи Юйцзиня, и дыхание того тоже становилось всё чаще и громче. Он поднял взгляд: даже в мороз у Цзи Юйцзиня на висках выступил пот. Медленно подняв руку, он ухватился тонкими пальцами за край его одежды.
Тихим голосом он спросил: — Цзи Юйцзинь, если бы...
Он запнулся.
— Ладно, неважно.
Цзи Юйцзинь: — Знаешь, какие люди самые раздражающие?
Он сделал паузу и продолжил: — Те, кто говорят наполовину. В нашей стране нужно принять закон, запрещающий недосказанность.
Глаза Чу Фэнцина слегка прищурились от усмешки: — К счастью, это не ты устанавливаешь законы.
Цзи Юйцзинь вскинул бровь:— Так вот, чтобы я и вправду не пошёл и не ввёл такой закон, не соблаговолите ли вы, госпожа, закончить то, что не договорили?
Зрачки Чу Фэнциня были на несколько тонов светлее, чем у обычных людей. Если на лице не было эмоций, это придавало ему холодный, отстранённый вид. Он сжал побелевшие губы и в глазах, обычно не выражавших ни радости, ни печали, мелькнула тень смятения.
— Если кто-то скрывает от тебя что-то...
Он задумался и переформулировал: — Если кто-то лжет тебе, убьешь ли ты его?
Цзи Юйцзинь остановился и поджал губы: — Терпеть не могу, когда меня обманывают. Впрочем, тех, кто что-то от меня скрывает, тоже хватает. Всё зависит от того, кто это.
— Если шпион или убийца скрывает что-то во время допроса — его будут пытать. Если враг продолжает играть в эти игры — его следует немедленно убить. Если кто-то из подчиненных обманет меня — он заслуживает смерти за обман начальства и товарищей. Если обманет близкий мне человек — при следующей встрече мы станем врагами.
Он опустил взгляд и посмотрел на Чу Фэнцина, затем улыбнулся и сказал: — Почему ты спрашиваешь меня об этом? Неужели ты тоже меня обманула?
Чу Фэнцин слегка задыхался, избегая взгляда Цзи Юйцзина. Он не знал, в какую категорию ему следует себя отнести, но, вне зависимости от выбора, исход ситуации не предвещал ничего хорошего.
Цзи Юйцзинь провел языком по нёбу: — Ты ведь не обманываешь меня, правда?
Он внимательно изучал выражение лица Чу Фэнцина и медленно произнес: — Тогда я дам тебе шанс. Если ты скажешь мне правду сейчас, мы будем в расчете.
Зрачки Чу Фэнцина сузились, сердце забилось быстрее.
Оба в этот момент притворялись, будто не понимают очевидного, хотя давно уже перестали обманывать друг друга. Цзи Юйцзинь бесчисленное количество раз испытывал Чу Фэнцина, а тот давно понял, что глава Западного управления подозревает его. Но Чу Фэнцин знал только, что Цзи Юйцзинь догадывается о какой-то его тайне, но не о том, что он мужчина.
Вспомнив абсурдные события их свадебной ночи, поцелуй и то, как они спали в объятиях друг друга, Чу Фэнцин задумался. Нормально заниматься такими вещами с женой, но если эта «жена» мужчина, это уже пренебрежение человеческой моралью.
Он поставил себя на место Цзи Юйцзиня. Если бы его кто-то так обманул... убить, возможно, он бы не смог. Но с этого дня этот человек стал бы его злейшим врагом.
Чу Фэнцин не осмелился рисковать. Будь он один, ему было бы не страшно. Но на нём лежала жизнь всей его семьи.
После спасения отца он признается Цзи Юйцзиню в правде, а дальше решать ему: убивать или миловать.
Чу Фэнцин закрыл глаза и медленно произнес: — Нет.
Цзи Юйцзинь сжал руки. Темный огонек вспыхнул в его глазах. Спустя мгновение он ухмыльнулся: — Хорошо, я верю тебе.
Веришь мне?
Выражение лица Чу Фэнциня было очень нехорошим. Он высвободился из объятий Цзи Юйцзиня.
В последнее время он зашёл слишком далеко... Он действительно начал вживаться в роль «супруги».
Чу Фэнцин, какой же ты подлый человек.
— У тебя травмирована рука, я могу... дойти сама.
Цзи Юйцзинь посмотрел на свои опустевшие руки и медленно сжал их в кулаки. Он смотрел на спину удаляющегося Чу Фэнциня. В конце концов, «она» ему не доверяет.
Впервые он так ясно осознал, что никогда не занимал ни единого клочка места в сердце этого человека. «Она» вышла за него только потому, что так повелел император. «Она» осталась с ним только из-за своего отца.
Оба молча направились к лагерю. Казалось, ничего не изменилось, но между ними возникла стена: крепкая, как камень, и они не знали, как ее разрушить.
****
Тем временем старший из стражи взглянул на Линь Ина, лежащего на земле, и спросил Цин Няо: — Мой господин, что нам делать с этим человеком?
Цин Няо пнул его, но тот не отреагировал. Его господин не дал указаний о дальнейших действиях. Обычно в такой ситуации люди предполагали бы, что он мертв, но госпожа дала ему лекарства и поддержала дыхание.
Хмм...
Подумав, он просто ушел. В любом случае, он не знал, что делать.
Старший: — ......
— Тьфу, — выругался он себе под нос. — Один страннее другого, характеры один другому под стать.
Как евнух, он испытывал больше сочувствия. Взглянув на Линь Ина, он позвал нескольких помощников: — Узнайте, из какого он дворца и отправьте туда.
Выживет он или нет, зависит от того, захочет ли его господин его лечить. Это все в его руках.
***
Тем временем императорские лекари перевязывали рану Чжао Линя.
От нижней части живота до бедра три глубоких, до кости, разрыва от когтей тигра.
Даже без движения боль была такой, что он покрывался холодным потом.
Слезы увлажнили его виски, а боль в нижней части тела заставила его бессознательно позвать Линь Ина. Он долго ждал, но так и не увидел тех теплых глаз и не услышал нежных слов утешения. Чжао Линь застыл на мгновение, а затем внезапно вспомнил, как Линь Ин отвел белого тигра от него.
О, он, должно быть, был мертв.
Чжао Линь изо всех сил стиснул зубы, но слёзы потекли ещё сильнее. Закрыв лицо рукой, он разрыдался. Белые зубы впились в алые губы, он изо всех сил пытался сдержать звуки, но не мог.
Придворные лекари, испугавшись его поведения, не осмеливались предпринимать никаких действий. Несколько из них стояли в стороне и переглядывались.
Чжао Линь тяжело всхлипывал.
— На что вы уставились? Делайте своё дело!
— Да, да, да.
Чжао Линь всхлипывал и попытался сесть, но обнаружил, что не может пошевелиться. Он снова попытался пошевелить ногами.
— П-почему... я не могу двигать ногами?
Придворный лекарь в ужасе бросился к нему и увиденное им было ужасным.
Чжао Линь в панике закричал: — Что происходит?
Лекарь не решился сказать правду: — Возможно, повреждены кости спины... но может быть, это просто временное онемение сухожилий. Пока нельзя сказать наверняка.
Но в его глазах уже читалось сострадание. Если позвоночник и вправду повреждён, то больше принцу никогда не встать на ноги.
Как только придворные лекари покинули палатку Седьмого Принца, они поспешили к палатке Императора.
Когда его ноги наконец перевязали, он достаточно наплакался. Лежа на кровати, он обратился к новому евнуху: — Ты, отправь нескольких человек за телом Линь Ина.
Как только он закончил говорить, кто-то вошел и доложил: — Ваше Высочество, кто-то привел гонгуна Линя назад.
Чжао Линь был в шоке и попытался встать. Он пробовал несколько раз, но безуспешно. Вспомнив слова придворного лекаря о том, что на данный момент он не может двигаться, он стиснул зубы и с яростью сказал: — Принесите его сюда
Он взглянул на Линь Ина. Его волосы были растрепаны, одежда запачкана, а на груди крупное пятно крови. Это было совершенно не похоже на тот образ Линь Ина, который всегда отличался аккуратностью.
Глаза его защипало, и он осторожно спросил: — Он...он еще жив?
— Ваше Высочество, в нем еще теплится жизнь.
— Быстро, позовите придворного лекаря.
***
Ночью седьмого принца по приказу императора отправили обратно в столицу. Никто не знал, в чём дело, только говорили, что здесь неудобно лечить раны. Истину ведали лишь несколько придворных лекарей.
Также с ним был его полуживой евнух, которого тоже отправили обратно.
Хотя на охоте случилось происшествие, вечерний пир состоялся как ни в чём не бывало. Старый император выглядел утомлённым, но, превозмогая себя, всё равно вышел к гостям.
Победителем сегодняшней охоты стал Цзи Юйцзинь. Хоть он и не охотился во второй половине дня, того, что он добыл в первой половине дня, было достаточно.
Цзи Юйцзинь бросил кинжал Чу Фэнцину и сказал: — Храни его для самозащиты.
Чу Фэнцин, одетый в белые одежды, выглядел очень плохо, но тоже держался из последних сил. Он тихо сказал: — Не нужно...
Не успел он закончить свою фразу, как Цзи Юйцзинь перебил: — Если не хочешь выбрось.
Чу Фэнцин: — ......
Он больше ничего не сказал и убрал кинжал.
Цзи Юйцзинь пил одну чашу за другой, не останавливаясь весь вечер. Вскоре на столе скопилась гора пустых чаш.
Чу Фэнцин поджал губы. Он понимал, что Цзи Юйцзинь сердится.
Ли Юй подошёл, присел рядом с Цзи Юйцзинем и, увидев его состояние, удивился: — Ты что это? Решил на тот свет отправиться? Ты же вроде не пьёшь с тоски?
Цзи Юйцзинь холодно взглянул на него и промолчал.
— Ладно, молчу. Пусть невестка скажет.
Ли Юй перевёл взгляд на Чу Фэнцина, но не успел тот раскрыть рта, как Цзи Юйцзинь бросил Ли Юю: — Если ты помолчишь, никто не подумает, что ты немой.
Губы Чу Фэнциня побледнели. Заметив это, Цзи Юйцзинь нахмурился, но всё же не сдержался: — Показалась, теперь можешь возвращаться. Здесь холодно, и ничего хорошего нет. Зачем ты здесь сидишь?
Ли Юй был поражен.
— Ты сегодня что, порох съел? Чего такой злой?
Как только Цзи Юйцзинь собирался ответить, снаружи раздался звук схлестнувшихся мечей.
Он поставил чашку и произнес: — Тц, вечно одни проблемы.
— Неожиданно, что ли? — Ли Юй уже встал, вытащил свой Меч Вышитой Весны и бросился к императору.
Группа людей в темной одежде уже устремилась к императору.
Они нацелились на императора.
Цзи Юйцзинь тоже вытащил из-за пояса гибкий меч. Он оглянулся на Чу Фэнцина, тот сидел далеко от императора, так что ему, должно быть, ничего не угрожает. Наоборот, если он останется рядом с Чу Фэнцином, это может привлечь к нему опасность.
После краткого колебания Цзи Юйцзинь развернулся и устремился к императору.
Чу Фэнцин открыл рот, но прежде чем успел что-либо сказать, тот уже исчез. Он сжал губы и тихо прошептал: — Будь осторожен...
Сегодня его и так переполнял гнев, и это был как раз подходящий момент, чтобы выпустить его наружу. Гибкий меч напоминал жнец бога смерти, оставляя за собой лишь мертвые тела.
Ли Юй вытер кровь с лица и произнес: — Чёрт, ты поаккуратнее, чуть меня не задел!
Нападающие прибывали волна за волной, словно им не было числа. Красные одежды Цзи Юйцзиня покрылись кровавыми пятнами. Рана на руке начинала ныть, пальцы, сжимавшие меч, едва заметно дрожали.
Ли Юй тоже начинал выдыхаться. Он перевёл взгляд вниз, пытаясь разглядеть главаря, чтобы обезглавить отряд.
Внезапно его взгляд замер, глаза расширились от ужаса, и он закричал: — Цзи Юйцзинь! Невестка!
— Что? — отозвался Цзи Юйцзинь.
Он посмотрел в том направлении, куда смотрел Ли Юй, и увидел человека в черном, заносящего меч над человеком в белом.
Автор хочет сказать: Дальше сюжет, вероятно, сделает большой поворот. Держитесь! Вам же нужно, чтобы тайна раскрылась? Сейчас же всё и устроим.