Часть 2
Элиот подошел к драконице и протянул руку к нависшей над ним морде. Фарая шумно выдохнула носом, испустив из ноздрей дым, а когда рука не сдвинулась — широко раскрыла пасть и заревела прямо на Элиота. От этого сердце Ириты и вовсе перестало биться. Нутро драконьей глотки засветилось, но пламя не последовало. Элиот отступил на полшага, однако руки не опустил. До Ириты донесся глухой голос, и как она ни старалась прислушаться, не могла разобрать ни слова.
— Хороший ход, — Янарда удовлетворенно кивнула.
Противостоя раскатистому реву, Элиот вытянул вторую руку и сократил расстояние на целый шаг. Драконья пасть закрылась, но Фарая продолжила недовольно рычать. Как дикая, непокорная кобыла, она не подпускала к себе возможного наездника и брыкалась, стоило лишь заявить о своем намерении. Шипастый хвост скользнул по каменной площадке, мощные перепончатые крылья забились в воздухе, тревожа огни даже далеких факелов, и Фарая привстала на задних лапах, вытягивая голову к небу.
— Сожжет? Затопчет? Перекусит? — бубнил Кьянах, даже не глядя на происходящее.
У Ириты пересохло горло, и она поспешила глотнуть вина. Фарая забила крыльями сильнее, норовя взлететь, и Элиот прикрикнул на драконицу. Прикрикнул на драконицу? Ирита сделала еще глоток. Лицо Янарды посерьезнело, царящее за столом веселье вмиг потухло. Кьянах положил голову рядом с тарелкой и тяжело выдохнул, проиграв в борьбе сну.
Сам вынудил и даже не смотрит!
Ирита обиженно отвернулась и устремила взгляд на Элиота. Стеклянные пузырьки в набедренной сумке стали жечь кожу.
Раствор росы. Нет. Зачем? Бурая гибица остановит кровь. Но не оживит! Если бы я знала, дала бы выпить настой сосредоточия!
Ирита мысленно пробежала по содержимому сумки. Там, за стеклом и пробками, плескались разного цвета и вязкости зелья, или жижи — как называл их Элиот. В чем Ирита была уверена — так это в них и своих знаниях, но сейчас всё казалось бесполезным. Сейчас всё решит только сам Элиот и злющая драконица. Это их состязание, и ни склянки, ни она сама здесь не помогут. Это вопрос чести.
Элиот начал медленно обходить Фараю сбоку. Драконица следила за ним, поворачивая голову, и нервно прихлопывала крыльями — только оступись, неловко дернись, и тебе несдобровать. Элиот не отводил взгляда, старался дышать спокойно и глубоко, но сердце его, неистово стучащее по обратной стороне ребер, норовило сбить ритм этого укротительного танца. Он одновременно понимал и не понимал, что делает. На службе он работал с мальчишками над их физической подготовкой и фехтованием, но не с драконами. Элиот только наблюдал, как это делают другие, и обрывки воспоминаний теперь вставали перед глазами, чтобы он, соблюдая границы контуров, точно так же вытянул руку или переместил ногу.
...показать свой характер, уверенность, силу!..
Кто же это сказал?
Лицо говорящего расплылось, имя затерялось в событиях, лишь голос звучал четко.
...хоть проблеск слабости, и всё! Поскачешь на лошади, коль целым останешься!
Фарая фыркнула, прожигая Элиота прямым немигающим взглядом. Ее черные зрачки расширились, оставив от золотой радужки тоненькую каемку.
— Я сейчас на тебя вскарабкаюсь, — твердым голосом сказал Элиот, но каких усилий это стоило! — Мы взлетим, и ты меня не сбросишь. Договорились?
Ноздри Фараи раздулись. Она втянула в свое нутро запах чужака, норовя содрать его с кожи весь, поглотить этот будто только ей видимый ореол. Элиот подошел ближе; еще пара шагов, и он коснется чешуи на левом боку драконицы. Фарая переступила с лапы на лапу, скрежеща когтями о камни, дернула хвостом, и Элиот краешком глаза увидел, как сверкнуло шипастое охвостье, отразив свет факелов.
— Молодец, Фарая. Ты умная, красивая драконица.
Она боднула воздух перед собой, скаля остроконечные зубы.
— Сильная! Таких в королевской армии лишь один — Квазар. Знаешь его?
Утробно рыкнув в ответ, Фарая прошла вперед, явно стремясь зайти за спину. Элиот тут же твердым шагом сменил позицию, и они вернулись к прежней расстановке. Драконица отдернула голову, кажется, удивившись такому развитию событий, и Элиот, воспользовавшись сиюминутным замешательством, уверенно шагнул вперед. Выставленная ладонь уперлась в холодную, шершавую, жесткую как камень чешую.
— Вот так, — спокойно сказал Элиот, продолжая смотреть драконице в глаза.
Фарая громко задышала, медленно свирепея от наглости чужеземца. Приоткрыв пасть, она зажгла глотку, и лицо Элиота осветилось, как если бы он стоял перед костром. Пришлось прищуриться, но взгляд остался прямым.
— Ни к чему меня запугивать. Я не желаю тебе зла. Мне нужно только прокатиться. Один раз. Больше я к тебе и не приближусь. Понимаешь?
Пасть закрылась, щелкнули зубы, Элиот тут же схватился за выступающие чешуйки размером с ладонь и, словно карабкаясь по скале, забрался на спину Фараи. Он сел, как пришлось, и у него дух захватило от восторга и той мощи, что ощутил под собой. Ни один, самый лучший конь, не мог сравниться с этим! Элиот чувствовал напряжение Фараи, как каждый мускул под крепкой броней лишь ждет момента сорвать тело в дикий рывок. Эта драконица невероятно сильна — и с этим нужно считаться.
Фарая встрепенулась, махнув крыльями, и Элиот едва успел схватиться за гребень между ее лопатками, чтобы не упасть.
— Оу! Полегче, Фарая! — попросил Элиот и поспешил добавить: — Пожалуйста!
Фарая, гордо подняв голову, прогарцевала по вымощенной камнем площадке, заворачивая по спирали. Элиот так крепко ухватился за все, что было перед лицом, так крепко прижал ноги к спине драконицы, что ощутил отголосок приближающейся судороги. И это имея за плечами многолетние каждодневные занятия на службе. Как же справлялись другие?
Нужно немного расслабиться. Это как на лошади. Дракон — просто большая лошадь. Большая лошадь... Способная летать...
Фарая остановилась в центре площадки, встав мордой к столу. Ирита, побледневшая, сжавшаяся, оттого ставшая еще меньше, неотрывно смотрела на Элиота с немой мольбой в глазах, заклиная справиться с вызовом Кьянаха. В ответ он улыбнулся, но получилось неубедительно.
— Держись крепче! — крикнула Янарда мелодичным, поставленным голосом.
Элиот кивнул, но держаться еще крепче уже не мог. Он бросил взгляд на Кьянаха и выругался про себя — тот спал, уткнувшись лицом в стол.
Ну, пора!
— Лети, Фарая! — приказал Элиот, весь собравшись и сконцентрировавшись на том, как пережить первые мгновения полета.
Но драконица не двинулась с места. Не шевельнула ни головой, ни крыльями. Будто в одно мгновение обратилась статуей.
— Вверх! — прикрикнул Элиот после секунды раздумий. — Ойло! — Повальная команда тоже не сработала.
Тогда он чуть изменил свою позу, наивно подумав, что драконице неудобно и из-за этого она не может подняться в воздух.
— В небо! Наверх! Взлетай! Маши крыльями!
Фарая не реагировала. Через мгновение он услышал смешок и понадеялся, что ему лишь показалось.
— Да как тебе еще приказать?
Может оно и к лучшему?!
Элиот, в бессильной попытке найти поддержку, перевел взгляд на Янарду и тут же пожалел, что потерял концентрацию.
Фарая в один мощный рывок оторвалась от земли и взлетела так высоко, что падение уже было смертельным. Задержав дыхание, чтобы не выпустить изо рта предательский выкрик, Элиот вцепился в гребень, шипы, чешую, во всё разом и всем телом, не отдавая отчета тому, как крепко зажмурился. Он чувствовал, как работают мышцы, двигаются кости, слышал хлопки перепончатых крыльев и ощущал, как рассекает воздух вместе с драконицей. Она поднималась всё выше, так что через несколько секунд его окунуло в ночную тьму, и та принялась лизать кожу холодными языками, вздыбливая волоски.
Элиот уговаривал себя открыть глаза и молился о мужестве, но веки отказывались подчиняться. Он рвано глотнул воздуха, словно вынырнул из глубины и тут же в нее погрузился. Поток ветра бил прямо в лицо, и вдохнуть еще раз представлялось невозможным.
Фарая круто завернула, Элиота накренило, и будь он верхом на лошади, точно бы упал наземь. Драконица принялась вилять, маневрируя так ловко и быстро, что сердце Элиота подпрыгнуло к горлу и хотело вырваться из тела вместе с криком. Нежданное, страшное, гонимое воспоминание ярко вспыхнуло во внутреннем взоре, и Элиот почти застонал, снова ощущая боль и страх от пережитого в детстве жуткого падения, после которого высота стала единственным, чего он был не в силах побороть.
Фарая ушла в пике, и Элиота бросило в ледяной пот, когда ему на одно лишь мгновение показалось, что его руки начали разжиматься. Драконица неслась к земле, вытянувшись в струну, и Элиот прижался к ней так крепко, что чешуя с болью вдавилась в тело. Вдруг расправив крылья, Фарая полетела параллельно земле, и у Элиота перехватило дыхание от крутого виража. Только что он безвольным камнем падал в черную бездну, а теперь взлетал к едва видимым облакам.
Открой глаза, давай, открой глаза!
Элиот проклинал свою слабость, стиснув зубы до скрежета.
Чтобы справиться с драконом, нужно открыть глаза! Ну же!
Тщетная попытка. Драконица вновь резко повернула, Элиот дернулся всем телом — и неудачно. До рычания от злости правую голень пронзило ужасным спазмом. Как не вовремя! Он попытался вытянуть ногу, стараясь не ослаблять хватки, и поза его, и без того не делающая из него уверенного всадника, стала вовсе нелепой и неправильной. Опасной. Он боролся с драконицей, воздухом, собственным телом, и забурлившая в венах кровь не позволяла проиграть.
— Открой! — Закричал Элиот во всё горло и распахнул широко глаза, ставшие круглыми и выпученными от ужаса, удивления и... радости, что получилось.