Завоевание

Мишель, озираясь по сторонам, как последний растреклятый вор, крался по темным переходам королевского замка, зажав в тонких длинных пальцах большое зеленое яблоко. Он пробыл в замке только полдня, но ему казалось, что не меньше месяца. Остановился, прислушался к тишине и надкусил крупный душистый плод. И эту последнюю половину дня, как прибыли в замок, он, как проклятый, отбивался от здешних девок и пускающих слюни мужиков, так и норовящих забраться ему в шоссы. Хоть лицо мешком завяжи. «Гады, даже поесть толком не дали!» — вновь впился зубами в яблоко, откусывая крупный кусок. Голодный желудок громко заурчал в тишине темного коридора, словно дикий зверь, требующий жертву.

Где-то впереди хлопнула дверь, и послышался топот тяжелых башмаков, приближающихся к Мишелю. Он остановился, замер в темноте, прислушиваясь. И в этой оглушающей тишине звуки казались настолько громкими, что волоски на спине парня встали дыбом. Он нащупал на бедре стальной клинок, сжал в ладони рукоять, повернул на поясе короткого сюрко. Подтянул вперед, поудобнее перехватывая нож и засовывая яблоко за пазуху. Шаги приближались, заставляя Мишеля вжаться в стену. Угол врезался в спину парнишки, сердце глухо билось в груди. И ведь бежать то некуда, справа тупик, позади коридор, ведущий на скотный двор, откуда он едва ушел, от троих рыцарей.

Мишель запустил руку назад, ощупывая пространство позади, ощутил холод стали, понял, позади рыцарские доспехи.

Человек приближался, в коридоре становилось светлее. И вдруг свет пропал, погрузив и Мишеля, и коридор в абсолютный мрак.

— Вот черт! Ну надо же! — послышалось из-за угла, и шаги стали тише и осторожнее, будто ощупывая путь перед собой.

Стефан, зажав подмышкой томик матери, подул на обожженную руку. Проведя половину дня с будущей супругой, с лица которой так и не сошло выражение холодной брезгливой отстраненности, хотел, наконец, вздохнуть свободно. Ему было интересно, сойдет ли это брезгливое выражение с ее лица, когда он будет лишать принцессу невинности. А это будет уже завтра. Стефан вздохнул. Подковерные интриги сложны, а роль коронованных особ в них понять еще сложнее.

Шорох слева привлек внимание принца, заставив остановиться. Стефан прислушался, повел рукой, пытаясь нащупать, что привлекло внимание. Кончики пальцев коснулись бархатного сюрко, и Стефан услышал судорожный вздох.

Мишель, ощутив прикосновение руки к своей груди, по инерции дернулся назад, всем телом налетев на рыцарские доспехи, стоящие в нише стены. Но тут же отскочил, от готовой свалиться на него груды железа, в объятья стоящего перед ним человека.

Стефан, не раздумывая, сжал руки вокруг худенького тела, поворачиваясь спиной, прикрывая собой. Книга выпала из-под руки, глухо шлепнувшись об каменный пол.

Сердце, словно табун боевых штайров, пустилось вскачь от столь неожиданного нападения маленького агрессора, зажатого в кольце его рук. Стефан вздохнул, и легкие наполнились нежным ароматом миндаля и зеленого яблока. Под руками же ощутил худенькое, плоское, словно мальчишеское, тело. Повел ладонью вниз по спине до узких бедер, прижавшихся к его торсу, и прикрытых коротким сюрко, сжал ладонью ягодицу, прижимаясь бедрами еще крепче. То ли шипение, то ли стон вырвался из груди принца и вдруг резко оборвался.

Стефан ощутил приставленный к горлу стальной клинок:

— А ну отпусти! Убери от меня руки! — тихий нежный, почти девичий голосок ласкал слух, не давая возможности определить, кто перед ним, парнишка или все же девка в мужском платье. Принц хмыкнул этой мысли.

— А то что? Заколешь? — губы растянулись в улыбке, в ответ на это требование маленького хрупкого создания.

— Причем, не раздумывая! — чуть ощутимо надавил на клинок, в голосе сквозила неподдельная уверенность. Хотя тело Мишеля отозвалось иначе. Голова закружилась от желания прижаться теснее. Сердце билось частыми неровными толчками, рвалось из груди пойманной в клетку горлицей.

Мишель узнал голос принца. С первого мгновения появления в замке этот голос, сказавший лишь несколько слов, стоял в памяти, как и образ венценосной особы. Сводил с ума. Мишель боялся, что не совладает с собой и упадет в объятья принца, как сорванное яблоко, торчащее за пазухой.

Стефан склонил голову к худенькому телу, втянул аромат волос. Желание пройти цепочкой поцелуев по тонкой шейке, наслаждаясь нежным ароматом кожи, заставило тело ответить томлением в паху. В голове поплыло, накрыло так, что до одури хотелось впиться в в губы обладателя этого сладкого голоса. Принц закрыл глаза, пытаясь вспомнить, где и когда он ощущал подобное, и не смог, в раздумьях слегка ослабил объятия.

Этого проблеска неуверенности Мишелю оказалось достаточно, чтобы сделать рывок и оттолкнуть человека, полонившего его в своих горячих руках.

От неожиданного толчка Стефан сделал шаг назад, опираясь одной рукой на стену позади себя. И лишь ощутил, как тело выскользнуло из-под его руки и понеслось по переходу, будто прекрасно видело в темноте.

Губы Стефана растянулись в широкой радостной улыбке, провожая шаги, удаляющиеся по коридору.

— Я найду тебя! Кто бы ты ни был, — прошептал чуть слышно в спину хрупкому созданию. — Обязательно найду, — достал огниво, высек пламя и вновь зажег свечу, что уронил на пол, когда обжегся воском.

Поднял томик матери, и уже поднимаясь с коленей заметил сверкнувший слева в неярком свете свечи отблеск камня на полу. Повернулся и поднял с пола темно-синий бархатный берет с небольшим павлиньим пером, укрепленным золотой брошью, изображающей льва с глазами - изумрудами. Принц посмотрел на берет, затем на коридор, в котором скрылся неизвестный парнишка, теперь он был в этом уверен, как никогда.

— Обязательно найду, «золушка» ты моя… — с улыбкой засунул берет за пазуху. И двинулся обратно в свои покои. Чтение больше не привлекало, все мысли занимал юноша, перевернувший его мир, едва коснувшийся его своим клинком.

Мишель пронесся по темному коридору замка, касаясь рукой стены, ввалился в отведенные ему покои и прижался спиной к двери. Сердце рвалось из груди неровными толчками. Воздух сквозь хрипы проходил в саднящее горло. Парень закрыл глаза и сполз на пол. «Да, трудная жизнь ему предстоит в этом замке! Да еще и берет потерял с родовой реликвией» — вздохнул, поднимаясь с пола и не раздеваясь завалился на узкое ложе у окна, положил клинок вдоль тела и забылся беспокойным сном.

****

Констанция, проплакавшая полночи перед предстоящим торжеством, стояла перед огромным в рост зеркалом из шлифованного серебрянного листа, по краю забранного красивым растительным орнаментом. Припухшие веки, покрасневшие глаза — вот что предстанет принцу на свадебном торжестве. Девушка в очередной раз всхлипнула, глаза вновь наполнились слезами, готовыми пролиться в любой момент. Как все пройдет, как будет относиться к ней венценосный супруг, оставалось загадкой. Девушка только надеялась, что не хуже, чем дядя с тетей.

Огромные зажженные факелы, воткнутые в держатели на стенах освещали большой зал. Расставленные вдоль стен столы, ломились от яств и напитков. Вино из подземных погребов лилось рекой. Гости и хозяева пира сидели по разные стороны стола, шумно празднуя заключение брачного договора между двумя королевскими династиями. Сами же виновники торжества, похоже, особой радости на этот счет не испытывали.

Филипп, сидевший по правую руку от Стефана, поднял серебряную чарку и поморщился, потрясая пустой емкостью. Грохнул об стол кулаком, заставив зазвенеть посуду.

— Эй! Ещё вина! — подозвал мальчонку-виночерпия держащего в руках тяжелый бурдюк, наполненный хмельным напитком. Парнишка на подгибающихся от тяжести ногах подошел к столу и, неуклюже согнувшись, нацедил рубиновой жидкости в чарки Филиппа и Стефана, разбрызгивая жидкость по столу.

Стефан сделал большой глоток и отставил вино в сторону, поднял усталый взгляд на новоиспеченную супругу. Холодное выражение поселившееся на лице юной принцессы не дрогнуло, даже когда в конце церемонии в соборе он поцеловал супруге руку, с молчаливым обещанием скорого продолжения. Лишь в серых глазах, словно льдинки в воде, плескался страх перед неизбежным.

Стефан перевел взгляд на отца. Тот, с выражением холодного превосходства и уверенностью в правильности действий, встал из-за стола и вышел из зала. Уход его величества стал сигналом и для принцессы. фрейлины помогли принцессе подняться, расправив тяжелые расшитые драгоценностями одежды и повели в опочивальню, готовиться к брачной ночи.

Принц прикрыл веки оглядывая зал и ждущих кульминации гостей, пьяных, развязно танцующих, горланящих песни. Волна жалости поднялась в душе Стефана и, вновь вызвав из памяти образ супруги, бледной, со следами слез и ночного недосыпа мысленно пообещал быть аккуратным. Постараться причинить как можно меньше боли.

Посмотрел на свиту принцессы, сидевшую по левую сторону зала. Молодые дамы, убеленные сединами старцы, все в нетерпении ерзали на скамьях ожидая подтверждения браку.

Захмелевшие гости вслед за такими же пьяными, как и они, музыкантами подхватили напев очередной баллады нестройными голосами, постоянно прерывая пение смехом и хмельными обьятиями.

Стефану стало противно сидеть среди всего этого сброда, на душе кошки скребли от опостылевшей нужды подчиняться отцу. Рядом Филипп зычным пьяным говором, не попадая ни в одну ноту пытался подпевать музыкантам.

Принц прошелся взглядом по лицам, когда столкнулся с наблюдающим за ним взглядом синих, словно озера в солнечный день, глаз, и с хитрым прищуром уставился на сидящего перед ним красивого юношу.

На вид не больше шестнадцати. Идеальный овал лица, узкий подбородок, лишенные растительности, гладкие и белые, словно итальянский фарфор щеки, тонкие дуги светлых бровей над огромными глазами, опушенными густыми темными ресницами. Парень больше напоминал девушку. На узкие плечи натянуто темно-синее бархатное сюрко, украшенное по низу вышитыми шелком львами. Он поднялся со своего места и направился к выходу вслед за принцессой. Стефан прищурился, вспомнив бархатный берет, потерянный неким существом в темном коридоре. Губы растянулись в улыбке. Кажется он нашел свою «золушку». Филипп, словно коршун проследивший за взглядом Стефана, громко, в наступившей вдруг тишине, произнес:

— Хорош паж? Спорим он будет мой? — гости замерли и обернулись в ожидании очередного спектакля от главного королевского «шута»

Стефан медленно развернулся к Филиппу, смерив того убийственным взглядом:

— Даже не думай об этом! — прошипел зло, сквозь зубы. И, почувствовав руку на плече, развернулся.

Главный советник отца поклонился и, указав на дверь, произнес:

— Пора, ваше высочество!

Принц вновь резко развернулся к нахмурившемуся в пьяном угаре Филиппу:

— Даже не думай! — повернулся и вышел из зала.

*****

В жарко натопленных покоях принцессы столпилась куча народу. Разодетые к шелка и атлас вельможи, представители дворянства обоих королевств, стояли по обе стороны от огромного ложа с балдахином, сейчас увязанным золотыми шнурами., чтобы засвидетельствовать завершение обряда. Принцесса бледная, как восковая кукла, лежала в центре постели, широко разведя ноги под тонкой батистовой сорочкой. Король и королева в изголовье кровати наблюдали за подготовкой принцессы ко свершению акта и ожидали появления их непутевого сына.

Стефан вошел в спальню и остановился перед огромной постелью и маленькой Констанцией в центре. Хотя выражение лица и поражало холодностью и отстраненностью, в глазах девушки плескался ужас.

Принц медленно разделся, под неусыпным взглядом родителей забрался на кровать, обнажая ноги принцессы и демонстрируя темный курчавый треугольник меж белых, как мрамор, бедер. Посмотрел на мать, чуть отведшую взгляд, перевел глаза на отца, упорно не желающего отвести взгляд. Злость на родителей накрыла волной, заставив забыть обо всех данных себе обещаниях, и принц навалился на Констанцию, направив свое возбужденное естество в тугое горячее лоно. Одним мощным толчком он погрузился по самое основание разрывая девственную преграду. Лишь всхлип и до крови закушенная губа, да выражение неприкрытой ненависти стали ему ответом от новоиспеченной жены. Бросив взгляд на довольное выражение на лице отца, он перешел на быстрый темп доводя себя до кульминации, обмяк, придавив принцессу…

— Прости, — прошептал в ухо жене. Принц прикрыл веки, на душе было тошно от самого себя, от собственной жестокости. Забыть обо всех благих намерениях, да еще, практически, унизить невинную девицу, взяв ее девственность на глазах толпы, это было подло.

Советники приподняв белые бедра женщины на кровати вытянули окровавленную простыню, демонстрируя монарху и окружающим. Король кивнул и покинул опочивальню, в сопровождении царственной супруги. Советники следом за ним развернулись и, перешептываясь, вышли, оставив молодую пару одних.

Спустя несколько секунд Стефан поднялся с постели, бросив единственное: «Надеюсь, они довольны», подхватил одежду и, покинув покои принцессы, отправился к себе в опочивальню.

Свет единственной свечи освещал огромные покои принадлежащие принцу, выхватывая из темноты лишь очертания предметов, весело плясал на потолке и стенах мерцающими дрожащими бликами. Принц подошел к столу, сбросил с плеча в глубокое кресло одежду и выхватил взглядом на краю стола маленький синий берет.

Подхватил его в руку и вдохнул запах миндаля пропитавший мягкий синий бархат. Отстегнул брошь и бросил берет на кровать… Натянув шоссы, накинув на плечи камизу и зажав в ладони золотую брошь, отправился в покои принцессы.

В коридоре, у двери покоев жены задумался, где может находиться комната пажа, когда дверь слева отворилась и в коридор вышел паренек груженый господской одеждой. Стефан тут же ухватил его за руку, оттаскивая подальше от дверей.

— Где покои пажа принцессы?

Мальчик от испуга едва не взвыл, бешено вращая глазами и выискивая пути к отступлению.

— Где, говори! — от страха у мальца задрожала губа. Вращая глазами полными слез он повернул голову в сторону низенькой двери справа и подбородком указал на нее, не в силах вымолвить ни слова.

Стефан отпустил пацана, тот в мгновение ока исчез в конце коридора. Принц подошел к двери и, затаив дыхание, мягко толкнул ее рукой.

Комнатка была небольшой, и напоминала каменный мешок, лишь маленькое окно под самым потолком, затянутое бычьим пузырем, едва пропускало лунный свет. В дальнем конце под окном белела простынями низкая койка, скорее напоминающая застеленную тряпьем лавку. На узком ложе, спал юный Мишель, похожий на ангела.

Стефан неслышно ступая подошел к койке, стоял несколько мгновений, любуясь притягивающим, словно магнит, телом.

Мишель проснулся как от толчка, когда сквозь сон почувствовал, что в комнате, кроме него, есть кто-то еще. Сквозь опущенные ресницы наблюдал, как Стефан подошел к койке и тихо стоял, глядя на него. Затем поставив колено на край, навалился сверху придавливая хрупкое тело пажа, своим большим крепким торсом, вдавливая его в матрас.

Мишель едва успел выхватить из-под подушки свой кинжал, как оказался практически обездвижен.

Запах миндаля и зеленого яблока ударил в голову, накрыл волной неги и ощущения весны. Стефан закрыл от наслаждения глаза и уткнулся в шею пажа.

— Вы ошиблись кроватью, Ваше Высочество.

Стефан улыбнулся, вновь почувствовав холод стали у горла:

— Очень скоро моя кровать станет твоею, Мишель…

Худенькое тело под ним напряглось:

— Никогда! Даже не надейтесь, Ваше Высочество!

Стефан приподнял голову и почувствовал, как острие кинжала проткнуло шею и тонкая струйка крови побежала за ворот рубахи.

— О, да! Ты придешь ко мне, придешь сам.

— Ни за что! — нежный голос парня слегка дрожал.

Единственный взгляд на полную дрожащую губу парня сорвал Стефану голову. Он сжал ладонями лицо Мишеля и накрыл рот нежным поцелуем, ласкал и лизал податливые пухлые губы. Когда уже хотел прерваться, почувствовал ответную реакцию. Улыбка осветила лицо Стефана.

— Придешь, Мишель, я терпелив, я умею ждать и я дождусь… Да и вот это кажется твое…

Стефан поднялся вложил в руку Мишеля золотую брошь с изображением льва и пошел к двери. Остановился и посмотрел на неподвижного Мишеля, смотрящего на него огромными глазами, полными непролитых слез и выражением злости на лице.

— И не забудь взять свой клинок, — и с улыбкой вышел из комнаты.

Мишель лежал в постели дрожа от бессильной ярости. Из глаза вытекла слезинка и растворилась в волосах. Дрожа Мишель запустил руку под одеяло и прижал ладонью к животу свой вставший колом член. Задышал прерывисто рвано, пытаясь успокоиться. И лишь под утро забылся тяжелым сном, все еще сжимая в кулаке брошь.