Распри (Рейтинг: G)
[ Поддержать меня:: 5536914039703933(Тинькофф) ]
Мой тг-канал: нечестивый рай
Песня для прочтения::
• Take A Look Around — Limp Bizkit
– Это необходимость, – прозвучал отцовский голос, словно скрежет металла, – Нам нужно поговорить.
– О чём? – мой голос дрожал, выдавая бурю внутри. – О том, как ты отнимаешь чужие жизни? Как торгуешь смертью, сея отчаяние вокруг? Или о том, как ты украл мою собственную, превратив её в руины?
Он замолчал. Лишь в глазах плеснуло презрение, словно я была ничтожной помехой на его пути.
– Ты не понимаешь, – наконец процедил он. – Ты не знаешь, как устроен этот мир.
– Я знаю, – мой ответ прозвучал как вызов. – Он пропитан грязью, жестокостью и гнилью. И ты – его неотъемлемая часть. Самая отвратительная.
– Ты ошибаешься, – вступился Ростислав, в его голосе звучала настойчивая вера. – Он пытается сделать его лучше.
– Лучше? Убивая и грабя? Неужели это твой идеал?
– Он помогает людям, – не сдавался Ростислав, словно заученную мантру повторял. – Даёт им то, что им нужно.
– Наркотики? Смерть? Это ты называешь помощью?
– Не только… – промямлил он. – Он даёт им надежду.
– Надежду на что? На скорую погибель в муках?
– На лучшую жизнь, – упрямо твердил Ростислав, не желая видеть очевидного.
Я смотрела на него. На моего друга, с которым делила детство. На человека, которого когда-то боготворила и которому доверяла безгранично. А теперь видела лишь печать лжи и слепого фанатизма в его глазах. Он стал его отражением. Таким же бездушным чудовищем.
– Ты сломал его, – мой голос сорвался на крик, обращённый к отцу. – Ты превратил его в свою марионетку.
– Он сам сделал свой выбор, – отрезал тот. – Он выбрал быть со мной.
– Почему? – взмолилась я, глядя в глаза Ростиславу. – Зачем ты это сделал?
Он молчал, отводя взгляд, словно стыдясь самого себя.
– Ты знаешь, – усмехнулся отец. – Он всегда восхищался мной. Всегда мечтал быть похожим на меня.
– Нет! – мой протест прозвучал как отчаянный вопль. – Это ложь! Ростик был добрым, честным, справедливым... Ты отравил его душу.
– Я дал ему возможность реализоваться, – жёстко парировал отец. – Я дал ему власть.
– Власть над чем? Над чужими жизнями?
– Над своей собственной, – ответил он с ледяным спокойствием. – Он сам решает, что ему делать.
Я вновь устремила взгляд на Ростислава. Он по-прежнему хранил молчание, лишь руки предательски дрожали.
– Ты несчастлив, – прошептала я ему. – Я вижу это. Ты делаешь то, что ненавидишь. Ты предал себя.
Он вздрогнул, словно от удара. На долю секунды в его глазах промелькнула искра прежнего, настоящего Ростика. Но тут же потухла, погребённая под слоем страха и отчаяния.
– Ты ошибаешься, – еле слышно прошептал он. – Я счастлив.
Я не поверила ему. Никогда.
В комнате воцарилась тишина. Тяжёлая, гнетущая тишина, словно зловещая тень, готовая поглотить меня целиком.
– Я ухожу, – заявила я, стараясь придать голосу уверенность. – Я не хочу иметь с вами ничего общего.
– Ты никуда не уйдёшь, – отрезал отец, словно приговор. – Ты останешься здесь.
– Почему? – взмолилась я. – Зачем я тебе нужна?
– Ты моя дочь, – повторил он, словно это должно было всё объяснить. – Ты должна быть рядом со мной.
– Я не хочу быть рядом с тобой! – выплюнула я слова, полные ненависти и презрения. – Я ненавижу тебя!
Он снова замолчал, и лицо его стало ещё мрачнее, словно сама тьма нашла в нём своё воплощение.
– Ты передумаешь, – наконец произнёс он, словно уверенный в своей правоте. – Ты поймёшь, что я прав.
– Никогда, – ответила я, глядя ему прямо в глаза. – Лучше смерть.
Он усмехнулся, холодно и презрительно.
– У тебя нет выбора, – прозвучал его приговор. – Ты останешься здесь. И будешь делать то, что я скажу.
Я повернулась к Ростиславу, ища хоть каплю сочувствия, понимания в его глазах. Но увидела лишь страх, сковавший его душу.
– Помоги мне, – прошептала я, почти беззвучно. – Пожалуйста…
Он отвернулся, словно опасаясь моего прикосновения.
И тогда я поняла. Я осталась одна. В этом логове тьмы, в окружении чудовищ. И никто не придёт на помощь.
Холод сковал меня окончательно, проникая в самое сердце, в каждую клеточку тела. Я чувствовала, как превращаюсь в ледяную статую, лишённую чувств и надежды.
И в этот момент ко мне пришло страшное осознание. Чтобы выжить здесь, я должна стать одной из них. Я должна предать себя, убить в себе всё человеческое.
И я сделаю это. Я стану такой же тварью, как мой отец. Такой же лживой и жестокой, как Ростислав.
И тогда… тогда я смогу вырваться из этого ада.
Или нет… Может быть, я просто умру. Но я не сдамся. Я буду бороться до конца.
Даже если это означает, что я должна превратиться в чудовище.
Я сидела на этом проклятом диване, чувствуя себя пойманной в клетку. Золотую, отделанную кожей и бархатом, но все же клетку. Слова отца эхом отдавались в голове: "Ты останешься здесь. И ты будешь делать то, что я скажу". Ненависть клокотала во мне, смешиваясь с отчаянием. Я посмотрела на Ростика, и боль пронзила меня, словно удар ножа. Как он мог? Как он мог превратиться в это? В бездушную марионетку в руках моего отца.
"Ростик, пожалуйста" - хотела я взмолиться, но слова застряли в горле комом горечи. Какой смысл? Он уже давно не был тем мальчиком, с которым я делила секреты и мечты под звездным небом, когда мир казался таким огромным и полным надежд.
Этот Ростислав передо мной – лишь тень, жалкий призрак прошлого, изуродованный властью и влиянием моего отца. Я чувствовала, как медленно умирает последняя надежда, а вместе с ней и частичка моей души, той, что еще помнила свет. Внутри становилось все холоднее и темнее, словно зловещая тьма, царившая в этом доме, проникала в меня без остатка, отравляя мою кровь.
Слезы, жгучие и горькие, потекли по щекам, обжигая словно кислота. Я ненавидела себя за эту слабость, за то, что позволяю им видеть мою боль, мою сломленность. Но сдержать её было невозможно. Она вырывалась наружу, как предсмертный крик раненого зверя, вопль о помощи, который никто не услышит.
Я хотела бежать, исчезнуть, раствориться в ничто, лишь бы не видеть их лиц, не чувствовать их присутствия. Но я знала, что это невозможно. Я попала в их паутину лжи и предательства, и выбраться из неё будет невероятно сложно, почти нереально. Но я должна попробовать. Ради себя, ради памяти о матери, чья любовь все еще теплилась где-то в глубине моего сердца, ради всего, что еще осталось во мне светлого и чистого, не запятнанного их грязью.
— Хорошо, — наконец произнесла я, стараясь говорить как можно спокойнее, хотя внутри все дрожало от страха и отвращения. — Я останусь. Но у меня есть условия.
Отец приподнял бровь, в его глазах мелькнула злая усмешка, ожидая. Ростислав молчал, сверля меня своим пустым, ничего не выражающим взглядом.
— Я хочу знать правду. Обо всем. О тебе, о матери, о том, что здесь на самом деле происходит, за этими стенами лжи и лицемерия, — я видела, как напряглись мышцы на лице отца, как потемнел его взгляд.
Он не привык, чтобы ему ставили условия, чтобы его воле перечили. Но я была настроена решительно. Это был мой единственный шанс. Мой единственный шанс на спасение. И я не собиралась его упускать. Я буду бороться, даже если это будет последним, что я сделаю.
Продолжение следует...