Столкновение (Рейтинг: G)
[ Поддержать меня:: 5536914039703933(Тинькофф) ]
Мой тг-канал: нечестивый рай
Песня для прочтения::
• Jakyl — True Widow
Тьма. Она сочилась не просто из щелей, а будто из кровоточащих ран стен, из глаз людей, что ютились в полумраке, словно тараканы, вспугнутые безжалостным светом. Это был не ангар, а склеп надежд, мавзолей разбитых иллюзий. Логово моего биологического отца.
Человека, которого я знала лишь по выцветшим от времени фотографиям и обрывкам материнских воспоминаний, пропитанных ядом горечи и бездонным отчаянием. Наркодилер. Криминальный авторитет. Папаша. Иронично.
Я застыла в тени арки, ведущей в огромную, пропитанную удушливым запахом табака и липким страхом комнату, и наблюдала за этим мерзким балетом. Они двигались, говорили, жестикулировали, словно марионетки в руках жестокого кукловода. Сделки, деньги, дозы. Смерть, завернутая в блестящую обертку лживых обещаний. И он.
Он восседал там, в самом центре этой паутины греха, мой отец. Холодный, властный, с глазами змеи, в которых не отражалось ни капли человечности. Ничего родного. Ничего, кроме обжигающего отвращения, которое расползалось по венам, отравляя каждую клетку. Внешнее сходство? Глупая шутка судьбы, болезненное напоминание о моей ущербности.
Зачем я приехала? Какая же я наивная дура. Искала отца? Искала семью, которой никогда не было? Надеялась на чудо, способное исцелить старые раны? Чудес не бывает. Бывает только боль. И я нашла её с лихвой. Она впилась в самую глубину моей души, расползаясь ледяными щупальцами отчаяния, замораживая последние искры надежды. С каждой секундой она просачивалась все глубже, оставляя за собой лишь блеклый пепел несбывшихся мечтаний.
Один взгляд на этот гадюшник, один вдох этого пропитанного ложью и пороком воздуха – и я поняла. Здесь мне не место. Здесь я умру. Не физически, хотя и это вполне возможно, а морально, духовно. Здесь моя душа превратится в такую же черную, гнилую тряпку, как и все вокруг.
Развернувшись, я бросилась прочь из этого проклятого места. Бежала, не разбирая дороги, спотыкаясь о невидимые пороги, отталкивая шарахающихся от меня людей, словно одержимых бесами. Бежала от отца, от себя самой, от этой чертовой реальности, которая давила на плечи непосильным грузом. И вдруг…
Холод. Жуткий, пронизывающий до костей холод, который сковал меня изнутри. Не тот, что витал в воздухе, а тот, что поселился в самой моей сущности, парализовал меня, сковал движения, отнял волю.
Я выбежала на улицу, жадно вдохнула морозный воздух, который обжигал легкие, и рухнула на колени. Земля подо мной была такой же ледяной и безжизненной, как и мои руки. Я судорожно пыталась понять, что происходит, и вдруг…
Острая, болезненная вспышка в шее, словно удар кинжалом. Инстинктивно я провела рукой по коже и нащупала иглу. Маленькую, тонкую, но смертоносную. Снотворное. Опять? Это уже начинает походить на дешевую трагикомедию, которая не окупила в прокате свой бюджет, лишь наскребая на покрытие долгов, взятых на создание этого дерьмового фильма о моей жизни.
Сознание стало ускользать. Неумолимо быстро, словно какой-то безжалостный хищник подгонял его бежать еще быстрее, стирая ноги в кровь. Мир вокруг расплывался, терял краски, звуки становились приглушенными и далекими, словно доносились из другого измерения. Я пыталась сопротивляться, цепляясь за ускользающую реальность, но тщетно. Тьма победила.
Я очнулась на диване. Мягком, кожаном, явно очень дорогом. Вокруг царила звенящая тишина, нарушаемая лишь приглушенным светом настольной лампы, мягко освещавшей комнату. Кабинет. Огромный, заставленный книгами и антиквариатом кабинет, который всем своим видом кричал о власти и богатстве. И о зияющей пустоте. Внутренней.
Резкий запах алкоголя ударил в нос, вызывая приступ тошноты. Голова раскалывалась на части. В горле пересохло, словно в пустыне. Я попыталась подняться, но тело не слушалось, словно налитое свинцом. Слабость была такой, словно я несколько дней не ела и не пила.
– Очнулась, – раздался знакомый голос, от которого по спине пробежали мурашки.
Я подняла голову. В кресле напротив меня сидел Ростислав. Мой друг детства. Вернее, бывший друг детства. Не знаю, корректно ли вообще причислять его к числу моих близких людей, учитывая события минувших дней. Сколько же воды утекло…
Ростик. Он почти не изменился. Только стал более взрослым, более жестким. В его глазах не было той теплоты и искренности, что я помнила. Только холодный, расчетливый взгляд, словно он превратился в бездушную машину. Хотя, что я вообще могу помнить, будучи неряшливой маразматичкой, погрязшей в собственных страданиях.
– Что… что здесь происходит? – прошептала я, едва справляясь с удушающими порывами кашля, так и норовящего вырваться наружу в вихре боли.
– Ты в гостях у отца, – усмехнулся Ростислав, и от этой усмешки мне стало еще противнее.
Отец. Да, точно. Я вспомнила все. Логово, иглу, холод. Очередную грубость от того лысого бугая. Уже можно надеяться на бинго, или пока ещё рановато, чтобы ставить крест на своей жизни?
– Зачем? Зачем вы это сделали? – прошептала я, чувствуя, как к горлу подступает истерика.
– Он хотел с тобой поговорить, – спокойно ответил Ростислав, словно речь шла о чем-то обыденном. – Ты слишком много шороху навела со своим появлением в его жизни.
– Я… я просто хотела увидеть его, – прошептала я, чувствуя, как по щекам катятся слезы.
– Увидела, – перебил он, не давая мне закончить фразу. – Довольна?
В этот момент дверь открылась, и в кабинет вошел он. Мой отец. Высокий, статный, с непроницаемым лицом, словно высеченным из камня. В его глазах не было ни тени раскаяния или сожаления. Только равнодушие, ледяное и всепоглощающее. Все криминальные авторитеты словно списаны друг с друга, почти никаких отличий, лишь маски безразличия, скрывающие внутреннюю пустоту.
– Здравствуй, дочь, – произнес он холодным, бесчувственным голосом, словно отчужденный от своей собственной плоти и крови.
Дочь. Это слово прозвучало как оскорбление, как плевок в лицо, как приговор. Я почувствовала, как внутри меня закипает ярость, вытесняя остатки надежды.
– Зачем ты меня сюда привез? – выплюнула я, с трудом сдерживая дрожь в голосе.
– Я хотел познакомиться с тобой, – ответил он, присаживаясь в кресло рядом с Ростиславом, словно мы собрались на светскую беседу. – Узнать, что ты за птица и какого полёта, так скажем.
– Я не птица. Я человек. И я не понимаю, зачем ты все это устроил, – проговорила я, глядя ему прямо в глаза, пытаясь найти хоть искру сочувствия.
– Успокойся, – вмешался Ростислав, словно он был моим личным психотерапевтом. – Никто не хочет тебе зла. Просто… твое появление здесь вызвало некоторые вопросы.
– Какие вопросы? – спросила я, сверля его взглядом, словно пытаясь вытащить из него правду.
– Твоя мама… она много чего рассказывала о тебе. Не всегда правду, – уклончиво ответил Ростислав, словно боялся произнести что-то лишнее.
– Ты хочешь сказать, что она лгала обо мне?
– Она защищала тебя, – вступил в разговор отец, словно пытаясь оправдать ее ложь. – От меня. От этого мира, полного грязи и порока.
– И ты думаешь, что это оправдывает то, что ты делаешь?
– Я делаю то, что должен, – отрезал он, словно высекая каждое слово из камня. – И ты, как моя дочь, должна понимать это.
Я рассмеялась. Истерически, злобно, с надрывом, словно из меня вырывался клубок невыплаканных слез.
– Я твоя дочь? Ты серьезно? Ты бросил нас. Ты никогда не был рядом. Ты не имеешь права называть меня своей дочерью, – прокричала я, срываясь на крик.
– Я знаю, что совершил ошибки, – сказал он, но в его голосе не было ни капли сожаления, лишь усталое признание факта. – Но сейчас я хочу исправить их.
– Исправить? Как? Превратить меня в такую же тварь, как и ты? – прошипела я, чувствуя, как во мне поднимается волна ненависти.
– Не говори так, – повысил голос Ростислав, словно я оскорбила его самого. – Он заботится о тебе.
– Заботится? Он накачал меня снотворным и притащил сюда, как мешок с мусором. Это забота? – выплюнула я, захлебываясь от гнева.
– Это необходимость, – ответил отец, словно оправдываясь перед самим собой. – Мы должны были поговорить.
– О чем? О том, как ты убивал людей? О том, как ты торговал наркотиками? О том, как ты разрушил мою жизнь? – прокричала я, чувствуя, как все мои мечты и надежды разбиваются о жестокую реальность.
Продолжение следует...