Глава 21
Три года спустя.
Утро только вступало в свои права, а я уже бежала по улице в офис. Несмотря на ясный день, осенняя прохлада и мокрые улицы после вчерашнего дождя заставили меня надеть пальто и ботинки. Солнечные лучи ласково прикасались к лицу, будто подбадривая прожить новый день. Перепрыгивая лужи, я вмиг задумалась о том, как сильно перевернулась моя жизнь.
Проходя мимо уличных кафе и ощущая аромат свежеиспечённых булочек, искренне завидовала людям, которые могли побаловать себя завтраком в столь уютном заведении. Но у меня не было времени на завтрак — драгоценное время я проспала; пришлось ускорить шаг, стремясь прийти в офис вовремя.
Стеклянные двери здания редакции встретили меня с распростёртыми объятиями. Поприветствовав охрану, я отметила своё присутствие и проскочила через турникет, а затем завернула к кафетерию.
Он располагался на первом этаже. Это было наше с Карлом место встречи, где обычно и проходили утренний ритуальный кофе и обмен любезностями.
Карл встретил меня у дверей; чуть не столкнувшись лбами, с улыбками на лице мы обнялись и проследовали к столику, где нас ожидал Фабиан, которого я не ожидала увидеть раньше вечера. Карл был одет в стильную чёрную куртку и тёмные джинсы. Сегодня был запланирован поход по барам — наш маленький «алкотур».
— Фабиан? — округлила глаза я, собираясь снять пальто. — Что ты тут делаешь?
Прошло три года с тех пор, как Вильгельм занял пост Верховного среди 12 богов, а я переехала в Европу и перевернула новую страницу своей жизни. С того злополучного дня мы больше не виделись... в груди больно кольнуло от воспоминаний о нашей последней встрече.
Теперь я жила в Цюрихе, и сам город казался напоминанием о нём. Поначалу было тоскливо и тяжело — чувство, будто он не придёт, не покидало меня, являясь в беспокойных снах или навязчивых мыслях. Спустя несколько месяцев я смирилась, хотя, скорее всего, просто переключила своё внимание. Обосновавшись в небольшой квартирке недалеко от исторического центра, я с особым усердием искала работу. Было сложно, пока случайным образом не наткнулась на Карла. По странному стечению обстоятельств, именуемому судьбой, мы встретились ровно через полгода после знаменательного дня знакомства, в том же ресторанчике с верандой, где тогда поужинали. С ним явился и Фабиан, с которым у меня уже была назначена встреча.
Бог Любви после перерождения выглядел молодо, будто мой ровесник. Его облик был столь поразителен, что на мгновение я даже забыла, кто передо мной стоит. Однако спустя некоторое время Карл вновь предстал передо мной в привычном виде пожилого мужчины. Он объяснил это тем, что этот облик вызывает меньше всего вопросов и подозрений, что упрощает взаимодействие с людьми и позволяет не привлекать лишнего внимания.
От него я и узнала, что божество способно менять свой облик не только при перерождении. Эта способность является частью позволяет адаптироваться к различным ситуациям и эпохам.
Фабиан часто бывал в Цюрихе, навещая меня, и таскал по интересным мероприятиям. Мы ходили на выставки художников и музыкальные концерты. Чувствовалось, что он старался меня поддерживать. На душе было приятно и тепло от того, что у меня появился такой друг.
И вот благодаря той встрече я обрела работу в туристическом журнале, посвящённом Швейцарии и её достопримечательностям. Теперь я и Карл путешествуем по стране, пишем статьи и придумываем легенды, завлекающие туристов.
Теперь я могла назвать этих забавных богов своими друзьями — теми, кто поддерживал меня и следил за тем, чтобы я не утопала в апатии и грусти. Оба говорили, что Вильгельм очень занят восстановлением баланса и что его нет так долго из-за того, что время в божественной Цитадели течёт иначе. Именно от них удавалось узнать, как там тот, кто украл моё спокойствие.
Я старалась не тосковать, веря в то, что он не оставит меня. Ждала, как и обещала.
Карл любезно помог мне снять верхнюю одежду, и я, шепнув слова благодарности, опустилась на свободный стул. Фабиан, сидящий за столиком, улыбался так же искренне, как и Карл. Его внезапное присутствие придало этому событию даже больше веселья.
— Душенька, — промурлыкал Карл, протягивая мне стаканчик ещё горячего кофе. — Ты позавтракать-то успела?
— Нет, не успела, — улыбнулась я ему, игнорируя возмущённое выражение лица мужчины, и обратилась к Фабиану: — Не ожидала тебя здесь увидеть! Какими судьбами? Очередная дама сердца?
— Я бы сказал, что дама... чего-то другого, — съязвил Карл, за что получил недобрый взгляд друга. — Ладно, не дуйся, я любя.
— Конечно-конечно, — грустно усмехнулся Фабиан, — дама сердца игнорирует меня, так что сегодня я свободнее, чем планировалось.
— Что-то случилось? — обеспокоено спросила я, посмотрев на друга.
— Ничего серьёзного, — отмахнулся он, натягивая улыбку.
Карл округлил глаза от удивления:
— Она тебя послала?!
— Нет, — фыркнул Фабиан.
— Ты ходишь как в воду опущенный, — скривился Карл и вмиг будто прозрел, — да быть такого не может! Друг мой, ты влюбился!
— Нет.
— Не спорь со мной, — улыбнулся тот, — уж мне ли это не знать!
Фабиан замолчал, отведя взгляд. Было ясно, что он не хочет это обсуждать.
— Карл, оставь его в покое, — упрекнула я и мягче добавила, — это его личное дело!
Бог Любви устало вздохнул и развёл руками.
— Что же мне с вами, влюблёнными, делать-то? — вопрос был явно риторическим, но я напряглась, почувствовав, как снова кольнуло в груди, и сделала глоток бодрящего напитка. Мельком я заметила, что не одна почувствовала неловкость. Карл решил мудро сменить тему: — Я взял нам задание, душенька.
— Да? И какое же? — я ощутила, что мой напиток имеет несколько странный привкус.
— Через пару дней поедем в горы, — он в предвкушении потёр ладони.
— Вау, — одобрительно закивала я, отставляя стакан, и, скривившись, спросила: — Что ты туда добавил?
— Не нравится? — удивился Карл.
— Будто сироп какой-то странный, — прокомментировала я.
— Это виски, — мужчина пожал плечами, — не будешь?
— Виски? На работе? — вскинула бровь я. — Ты в своём уме?
— Так работать приятнее, — хихикнул коллега, забирая мой стакан. — Раз не хочешь, выпью сам.
Выхватив напиток из цепких ручонок божка, я поставила его поближе к себе.
— Мой кофе! Не трогай.
Он искренне рассмеялся, заражая меня и Фабиана задорным настроением.
Мы болтали ни о чём и обо всём одновременно, наслаждаясь моментом, когда можно было думать лишь о незначительных вещах вроде наших смешных и философских рассуждений. Чувствовалось, что время здесь замедлило свой бег, чтобы позволить нам насладиться каждым его мгновением. Пара часов пролетела прежде, чем Фабиан решил, что уже пора закругляться.
— Работайте, — скомандовал он, надевая своё чёрное пальто, — увидимся вечером, в баре у моста.
— Есть, сэр, — отчеканил Карл, сдерживая смешок. Проводив друга, он решил подняться на второй этаж, к нашему рабочему месту, и забрать свои записи.
Спустя ещё некоторое время, допив свой напиток, я отставила пустой стаканчик, повернулась к окну и скучающе вздохнула. Достав из сумки лэптоп, открыла новостную ленту. Спустя год после случившегося информация о мистере Хаслере исчезла, будто его и вовсе не существовало. Фабиан и Карл никак никак не комментировали это происшествие, да и в целом, мне казалось, они избегали темы изменения реальности.
Я часто задумывалась, почему же за это время он ни разу не связался со мной. Меланхолично пролистывая странички в интернете, ждала появления своего коллеги.
Он вернулся спустя несколько долгих минут и был чем-то обеспокоен.
— Что-то случилось? — поднявшись с места, я подошла к Карлу, на котором будто лица не было. Заметив моё приближение, он одёрнул себя, натягивая фирменную улыбочку.
— Всё в порядке, — и, похлопав меня по плечу, добавил, — собирайся, поедем закончим статью, мне как раз из музея звонили. Они готовы нас принять.
Вспомнив о работе, я оживилась — сегодня следовало переделать так много дел!
***
Прогулки по музеям заняли большую часть дня; Карл, как и всегда, потрясающе рассказывал и объяснял важные моменты. Я только и успевала оставлять заметки на полях черновой статьи.
— Ну что, на сегодня всё, — потёр ладони мужчина, стоя рядом со мной.
— Я всё записала, но теперь надо превратить это в конфетку, — подняв глаза на друга, который уже был одет и держал в руках мои пальто и сумку, я улыбнулась. — Быстро ты.
— Пятница, вечер и бар, дорогуша, — просиял он в ответ, — очень мотивируют, к тому же Фабиан уже ждёт нас.
Двери в пятничный вечер распахнулись перед нами; бар погряз в омуте веселья. Мягкий полумрак и неоновые детали создавали атмосферу таинственности, а ароматы алкоголя и коктейлей проникали в самые укромные уголки заведения. Люди веселились, поднимая бокалы в знак наступающего уикенда.
Музыка громко наполняла пространство неповторимой магией, подчёркивая возбуждение и радость присутствующих, заставляя их кричать, чтобы услышать друг друга. Бармен ловко мешал коктейли, виртуозно раскачивая шейкеры и улыбаясь.
У стойки собрались разношёрстные компании, смеясь до слёз, наслаждаясь вечером и заслуженным отдыхом после недели трудовых будней.
Бар наполнялся весёлым гулом живых разговоров, искромётным смехом, а музыка, звучавшая в уголке, придавала всему этому атмосферу радостного праздника и неповторимой свободы. Каждый звук, каждая пелена дыма, каждое мерцание света создавали волшебное панорамное полотно, в котором, казалось, улавливались моменты счастья и беззаботности. Словно за пределами бара был другой мир, полный спешки и суеты.
— Я вас уже заждался, — стараясь перекричать музыку, громко произнёс Фабиан, встречая нас за небольшим круглым столиком. Они с Карлом обменялись рукопожатиями, а меня бог обнял. Присаживаясь, мужчина добавил: — И заказал нам пива. Надеюсь, вы не против? Для небольшого разгона.
— Я «за», — улыбнулась я и внимательно посмотрела на Фабиана. Мужчина был каким-то печальным, загруженным. Скорее всего, я выглядела так же. — С тобой всё хорошо?
— Всё за-ме-ча-тель-но, — по слогам произнёс он с весёлой интонацией. В этот момент к нам подошёл официант с тремя кружками напитка, пена которого так и норовила вылиться за края тары. В предвкушении подняв свою кружку, мужчина добавил: — И сейчас станет ещё лучше!
Алкоголь лился рекой, и мы, сидя бок о бок, выпили уже несколько кружек, ощущая в теле приятные тепло и лёгкость. Разговоры плелись сами собой, словно нить, ведущая нас сквозь жизнь и взгляды каждого.
— Ты знала, что Вильгельм здесь? — неожиданно спросил у меня Карл, сделав большой глоток из своей уже третьей кружки.
— Карл! — шикнул Фабиан. — Это же был секрет!
— Она должна знать! — всплеснул руками бог Любви. — Душенька, так и что?
— Они сами разберутся, — решительно возразил бог Мудрости, переводя взгляд на меня. Я опустила глаза и уставилась в пустую кружку. Кажется, всё спиртное внезапно выветрилось, и услышанное обрушилось на меня ледяной волной. Он находился в Швейцарии, но так и не нашёл времени связаться со мной... В Швейцарии. И не связался со мной. Ощущение тошноты застряло в груди, сжимая горло.
— Ага, вон уже три месяца разбирается! Трусливая его задница: дома сидит и вздыхает о своём «огоньке», — заворчал Карл. — Мне уже больно это видеть! Я бог Любви или кто?! Неужели жертва была напрасной?!
— Какая жертва? — я подняла на мужчин удивлённый взгляд.
— Лета, прости меня, но я дал слово, что конкретно об этом ты не узнаешь, — виноватый взгляд Фабиана устремился в мою сторону. Глаза застилала пелена, и невидящим взором я посмотрела на друга. Стараясь скрыть слёзы, отвернулась, чувствуя, что выражение лица Фабиана было наполнено состраданием и пониманием. Карл хмуро глянул на друга.
— А я не давал, — стукнул кулаком по столу и перевёл взгляд на меня бог Любви. — Лета, — Карл накрыл мою ладонь своей и глубоко вздохнул, — в тот день, когда вы втроём были в Цитадели, ты должна была умереть, — я открыла и закрыла рот, не найдя подходящих слов. — Погоди, не перебивай. Вильгельм стёр твоё имя из списка, как только оно там появилось.
— Н-н-но зачем? — заикаясь, произнесла я; Карл всплеснул руками.
— Действительно! Так же здорово, когда любимая умирает на твоих глазах! — возмутился он, а затем, заметив, что я уже едва ли могу сдерживаться, крепче сжал мою руку. — Понимаешь, что это нарушение баланса? — я кивнула. — Он понёс суровое наказание.
— И теперь не хочет меня видеть? — всхлипнула я, закрыв лицо руками. Сдерживаться сил больше не осталось. Мне было больно и тяжело — казалось, что сердце разрывается на куски прямо в эту же секунду.
— Тише-тише, — Карл погладил меня по руке, стараясь успокоить, — а давай поедем в одно место; там вкусно и есть кое-что, что тебе поможет?
Я вытерла слёзы и посмотрела на переглядывающихся мужчин: Карл одобрительно закивал, словно эти двое вели невербальный диалог.
— Да, пойдём, моя машина тут недалеко, — твёрдо сказал Фабиан и быстро махнул официанту. — Принесите счёт!
Оставив пару крупных купюр, бог Мудрости закрыл счёт и помог мне надеть пальто.
Сквозь запотевшие окна автомобиля мы наблюдали, как за окном мимолётно пролетали ночные пейзажи, словно картины в музее. Некоторое время в пути по отдалённым от жилых мест дорогам привели нас к порогу знакомого дома. Я помнила, как была здесь, словно это случилось вчера.
— В том, что здесь вкусно накормят, я не сомневаюсь, — проворчала я, понимая, кому принадлежит строение, — но, боюсь, здесь мне ничего не поможет. Я домой.
— Ой! — махнул рукой Карл, взяв меня под руку, а Фабиан захватил в плен вторую. — Идём! Быстро!
В уютном доме нас встретил Клаус, чьи глаза скрывались за пучком мягких волос. Он как-то странно и молча кивнул моим спутникам и жестом указал на дверь спальни. Моё сердце сжалось, и хотя душа не горела желанием вновь встречаться с Вильгельмом, я ощущала невидимую нить, тянущую к нему.
— Давай! — хором шепнули мои сопровождающие, подталкивая меня к двери.
— Почему я, а не он?! — зашипела я в ответ, выпутываясь из хватки. Обида всё ещё клокотала в груди. — Мне больно, так мне же ещё и первый шаг делать?! Нет!
— Ну-ка цыц! — подтолкнул меня вперёд Фабиан. — Иди!
Гневным рывком я потянула на себя дверь и ворвалась в комнату. Было тихо — лишь звуки нажимаемых клавиш нарушали покой. Мой взгляд осторожно скользнул по углам, стремясь обнаружить его присутствие. И вот Вильгельм, сидящий спиной ко мне за маленьким рабочим столом, нервно барабанил пальцами по клавишам, словно пытаясь сбросить с себя невидимое бремя.
Возможно, он не слышал, что я вошла, будучи увлечённым работой, а может, решил не отвлекаться... Не хотелось гадать. Замерев у двери, я наблюдала за ним: он не изменился, такой же высокий и сильный. Рубашка облегала мощные плечи, а волосы, ставшие за это время чуть длиннее, были заплетены в небольшой хвост на затылке, открывая вид на шею. С тяжёлым вздохом мужчина потёр переносицу, отвернувшись от ноутбука к окну, за которым виднелся непроглядный ночной пейзаж.
Я наблюдала за ним издалека, будучи незамеченной, как тени, оставляемые светом настольной лампы, отчего комната тонула в полумраке. Душа трепетала от волнения, а сердце до боли сжималось в груди. Он, реальный, находился так близко и так далеко одновременно. Я скучала по нему, искренне желая побыть рядом, услышать, как его губы произносят моё имя, почувствовать его запах, который сейчас наполнял комнату ароматом терпкости, хвои и табака.
Но даже поддаваясь ностальгии, я чувствовала, что в душе клокочет злость. В тишине, когда он наконец закрыл свой ноутбук, я взволнованно схватила диванную подушку. Пальцы сжали мягкую ткань, и с неудержимой силой я обрушила на Вильгельма череду ударов.
— Что происходит?! — воскликнул он, опешив от неожиданности, быстро вскочил с места и развернулся. Его лицо изменилось: по правой стороне от лба до скулы красовался тонкий шрам, а глаз был закрыт повязкой из чёрной кожи. Мужчина тихо пробормотал: — Лета?
— Ты козёл! — выпалила я, не в силах сдерживать свой гнев, и продолжила бить его подушкой. — Три чёртовых года?! Ни весточки, ни звонка от тебя не было! Как так можно? Почему я даже не знала о том, что с тобой произошло?! Почему ты не сказал о том, что сделал?! Хоть бы связался со мной! Скотина! Ты обещал, что всегда будешь рядом! Обещал, что придёшь!
Из глаз полился град слёз, словно потоп, который затопил мою душу, заставив замолчать посередине яростной тирады. Горечь обиды окутала меня, лишив возможности до конца выместить гнев.
— Прости, огонёк, — прошептал он, выхватывая из моих рук подушку, и крепко обнял, прижав к себе. Он уткнулся мне в макушку, пока я рыдала на его плече. — Прости! Я обещал, помню. На мои плечи легло ещё больше обязанностей, — тихо вздохнув, продолжил он, — мне нет оправданий, огонёк. Но... я не хотел обременять и тебя. Понадеялся, что ты привыкнешь к новой жизни и сможешь жить счастливо без меня. Но всё обернулось только хуже для нас обоих. Прости, мой маленький огонёк, прости.
Он гладил мои волосы, приглушая мою боль. Эти прикосновения оказались мягкими, заботливыми. Было так тяжело оставаться сильной, сохранять улыбку на лице, когда всё внутри разрывалось на части.
Я скучала по его ласкам, запаху, голосу. Это было чем-то большим, чем просто привязанность или любовь. Настолько сильным, что словами не объяснить. Это была связь, что не подвластна ни времени, ни расстоянию.
— Почему ты решил, что я смогу без тебя? — всхлипнула я.
— Потому что живу уже не первый век, огонёк, — пробормотал он, вдыхая запах моих волос, — боюсь потерять тебя... хочу для тебя счастья...
— Без тебя, — шмыгнув носом, я сильнее уткнулась ему в грудь, — это не счастье.
Я чувствовала, как его тепло проникало в мою душу, как его ласки смягчали боль. Я обнимала Вильгельма так крепко, будто боялась, что вновь он исчезнет, как утренний туман. Он замолчал, просто давая мне выпустить накопленную боль, понимая, что в этот миг я нуждалась исключительно в его присутствии.
— Выслушай меня, — заговорил Вильгельм, когда рыдания стихли, взяв меня за руки. — Хочу спросить у тебя кое-что важное.
Я мягко отшатнулась от него, пальцами стирая с щек влажные следы слёз. Его прикосновение к подбородку было нежным, как летний ветерок, и его взгляд, пронзительный, как звёздное небо. Сердце билось так неистово, что казалось, будто оно хочет выскочить из груди.
— Не тяни, пожалуйста, — шёпотом проворчала я, борясь со вновь разбушевавшимся внутри ураганом чувств. Протянув руку к его лицу, погладила бледный шрам, — у меня сейчас сердце из груди выпрыгнет.
Вильгельм моргнул и, перехватив мою ладонь, поцеловал пальцы.
— Я хочу, чтобы ты знала, что я люблю тебя. Ты выйдешь за меня замуж? — сказал он тихо, словно боясь, что его слова разрушат нечто важное между нами. Мои глаза округлились. — Огонёк, я предлагаю тебе стать моей женой; связать твою душу с моей сущностью. Я состарюсь вместе с тобой как обычный смертный, а в конце мы... будем в моей обители вместе...
— Если это значит всегда быть вместе, то мой ответ — да. — перебив мужчину затараторила я, взбудораженная его словами.
— Даже не уточнишь детали?
— Вильгельм, это неважно! — я схватила его за воротник рубашки, притянув к себе. — Я люблю тебя! Безумно сильно! С тобой я готова куда угодно!
Его губы коснулись моих, и я почувствовала, как внутри что-то затрепетало. Этот поцелуй был необыкновенно глубоким и страстным. Я закрыла глаза, полностью отдаваясь моменту.