Эпилог
За окном шумел океан, тихо, лениво и размеренно плескались о берег волны. Морской бриз шевелил ветки деревьев, стоящих прямо у дома. Их листья ласково гладили фасад.
Лоджия утопала в приятном сумеречном полумраке, нарушаемом огнями свечей, расставленных на журнальном столике у моих ног, комоде, стоящем в углу, и нескольких тумбочках, расположившихся по обе стороны от софы, на которой я удобно устроилась с чашкой горячего чая.
Погода не располагала к купанию, да и вечерняя прохлада заставляла кожу покрываться мурашками. Я наблюдала за морским пейзажем, открывающимся за большим панорамным окном.
Дверь тихо скрипнула; пламя свечей мягко колыхнулось от лёгкого сквозняка. Большие прохладные ладони легли на мои обнажённые плечи, ласково поглаживая. Меня окутали ароматы табака, виски и хвои.
— Думал, ты спишь, огонёк, — прошептал мне на ухо Вильгельм, обжигая своим дыханием, — что-то случилось?
Я помолчала, прикрывая глаза и прислушиваясь к ощущениям. Его голос был таким тягучим и нежным.
— Случилось, — пробормотала я, ставя кружку на столик, и уже более сварливо добавила, повернувшись к нему лицом: — Вы свою невесту в медовый месяц одну оставили, мистер Хаслер! Вам не стыдно?
Брови мужчины поползли вверх от удивления; тёмная радужка его глаза, казалось, сливалась со зрачком. Он был в своём любимом чёрном костюме и белоснежной рубашке, которую украшал такой же тёмный, как и костюм, галстук.
— Жену, — поправил меня он и наклонился, приблизившись к моему лицу, — может быть, миссис Хаслер рассмотрит мои извинения? — подобрался он, облизнув губы, и улыбнулся. — Готов сделать всё, что в моих силах.
Я посмотрела в сторону, притворяясь, будто нахожусь в раздумьях, и слегка нахмурилась.
— Даже не знаю, — покачала головой я. — Можно начать с бокальчика вина: есть шанс, что я подобрею. — Вильгельм понимающе закивал и попытался меня поцеловать, но я ладонью остановила его и прошептала: — Сначала вино.
Мужчина усмехнулся и поцеловал мою ладонь, прежде чем покинуть лоджию. Я победно растянула губы в улыбке, поудобнее устраиваясь на своём месте. Забравшись с ногами на софу, поправила выбившиеся из хвоста кудри.
Дверь вновь тихо скрипнула. Вильгельм поставил на столик два бокала и разлил по ним красное вино.
— Прошу, — произнёс он, подавая мне напиток.
— Вот это сервис, — улыбнулась я, принимая подношение.
Он устроился рядом, уложив мои ноги себе на колени. Поглаживая мою кожу, мужчина сделал глоток вина.
— Всё для Вас, — просиял он и, немного погодя, добавил: — Мне искренне жаль, что пришлось на целый день оставить тебя одну.
Я кивнула, осушив половину своего бокала. Вильгельм прохладными пальцами медленно танцевал по моей коже, подбираясь всё выше и выше, к шортам, края которых задрались из-за выбранной мной позы.
— Готов искупать вину? — улыбнулась я, покусывая свой палец. Чувствуя, что начинаю возбуждаться от его прикосновений, осторожно подняла ногу и стопой упёрлась ему в грудь, мягко отталкивая.
— Готов, — с вызовом посмотрев на меня, ответил Вильгельм. Я опустила бокал на столик и поднялась с места. Он пристально следил за моими движениями; за тем, как я подошла к нему вплотную, как поставила колено между его ног. Хищно облизнув губы, он произнёс, — Люблю перемены твоего настроения: помогает оставаться в тонусе.
Я забрала вино из его рук и поставила рядом со своим. Вильгельм попытался коснуться моего бедра, но я толкнула мужчину на спинку софы, и вмиг воздух вокруг нас будто бы накалился. Он улыбнулся, когда я оседлала его бёдра и не дала даже прикоснуться ко мне; когда расстегнула пиджак и стянула с шеи галстук, который обернула вокруг своей как шарф.
— Раздевайся, — коротко приказала я, поднявшись с него. Мои слова заставили его засмеяться, издавая такой искренний и приятный звук. Попивая свой напиток, я наблюдала, как он нарочито медленно снимал сначала пиджак, затем рубашку, откидывая вещи в сторону. Теперь же принялся за ремень брюк. — Стоп, — мои слова остановили Вильгельма, заставив вопросительно посмотреть мне в глаза. Я отставила пустой бокал и приблизилась к нему. — Им я займусь сама. А теперь повернись спиной и давай сюда руки.
— Что же задумал мой маленький огонёк? — его голос стал ниже от возбуждения. Мужчина выполнил указания и теперь стоял, скрестив руки за спиной. Татуировки, украшавшие широкие плечи и рельефную спину, были настолько красивыми и запоминающимися, что от них казалось невозможным оторвать взгляд. Изящные узоры, омывая изгибы тела, плавно переходили на поясницу, создавая впечатление художественного полотна, оживающего от каждого движения. Я закусила губу, наслаждаясь видом его тела.
Подойдя почти вплотную, сняла с шеи галстук и связала его руки. Вильгельм пошевелил запястьями, будто оценивая крепкость узлов.
— Повернись, — он не заставил меня долго ждать, сразу исполнив приказ. Осмотрев его снизу вверх, я задумалась: — Может, стоило связать тебя ремнём? — Вильгельм вскинул брови, молча наблюдая за мной. — Хотя... не шевелись, пока я не разрешу.
— Да, моя госпожа, — пророкотал он, нарочно называя меня именно так. Я расстегнула и вытащила из его брюк ремень — теперь они чуть свободнее сидели на мощных бёдрах. Толкнув его в грудь, молча приказала сесть на софу. Затем опустилась на колени между его ног и ухватилась за пуговицу брюк. — Огонёк, — неожиданно подал голос Вильгельм, заставив остановиться. Мне показалось, что что-то не так, но он лишь усмехнулся: — у тебя так сильно дрожат руки.
Я злобно стукнула его по коленке и вернулась к застёжке. Он шумно выдохнул, когда я освободила его член из плена ткани.
Вильгельм облизнул губы, внимательно наблюдая, как я сжимаю его плоть у основания.
— Мне нравится, как моя рука смотрится на нём, — улыбаясь, произнесла я.
— Потрясающее зрелище, — пророкотал он и двинул бёдрами так, что мои пальцы скользнули по его стволу, — но, боюсь, я едва ли смогу сдерживаться, огонёк.
Я причмокнула губами и склонилась ниже, взяв его в рот. Вильгельм застонал, толкаясь мне навстречу.
Он шумно дышал, выпуская воздух сквозь стиснутые зубы. Мне нравилось это зрелище. Нравилось, как он сдерживается, как смотрит и кусает губы... Его взгляд казался затуманенным похотью, но за искорками страсти прослеживалась нежность.
Я выпустила член изо рта и поднялась с колен, затем скинула шорты и отбросила их в сторону.
— Не мучить тебя больше? — усмехнулась я и оседлала его бёдра так, что головка слегка соприкасалась с моей промежностью. — Или ты можешь ещё потерпеть?
— Боюсь, мне нужен новый галстук, — проговорил Вильгельм, показывая свои освободившиеся руки. Я засмеялась. — Ради такой реакции могу и потерпеть, огонёк.
— Знаю, — прошептала я, оставив нежный поцелуй на его губах, — но мне самой уже не терпится...
— Я весь твой, — он придержал меня за подбородок и поцеловал глубоко и настойчиво, но в то же время ласково и нежно. Никогда не чувствовала такой уверенности в чьих-то словах, как в его. Мужчина отпрянул от моих губ, коснулся резинки моего белья и прошептал, — где-то я это уже видел.
Я слегка нахмурила брови и опустила взгляд на его руки, которые продолжали поглаживать трусики. Персиковое кружево с черными цветами контрастировало со светлой кожей его прохладных пальцев.
— Даже не знаю, — хмыкнула я, растянув губы в улыбке, — нашла его в гардеробной.
— Я помню как выбрал его, думая о тебе, — пророкотал он, вновь уводя меня в поцелуй.
— Мой загадочный и прекрасный Морс, я люблю тебя, — шепнула я сквозь поцелуй, впервые называя настоящее имя Вильгельма. Он остановился, но не отстранился.
— Огонёк, это прозвучало слишком сексуально. Делай так почаще, — томно прошептал он и заглянул мне в глаза. — Я тоже тебя безумно люблю, мой маленький огонёк.
Конец