Глава 17
Я открыла глаза, всматриваясь в тусклый свет фонарей, льющийся из открытого окна. Атмосфера ночи окутывала мягким покрывалом, заставляя сердце биться быстрее. Поёжившись от прохлады, я раздумывала о том, стоит ли закрыть окно.
— Замёрзла? — неожиданно где-то достаточно близко раздался голос Вильгельма. В темноте было тяжело определить его местоположение. Кровать едва слышно скрипнула, рука мужчины скользнула вниз по моему плечу, а затем вернулась, укрывая тёплым мягким одеялом. — Иди сюда, огонёк.
— Думала, что я у себя, — шепнула я, поудобнее устраиваясь в его объятиях. Меня окутал мужской аромат, убаюкивая, — в прошлый раз проснулась одна, и было немного грустно.
Мне захотелось обнять его в ответ, но я боялась потревожить рану. Мужчина, поглаживая мою спину, как-то задумчиво вздохнул.
— Мне не требуется сон, огонёк, — прошептал он, целуя меня в лоб, — я не знал, что для тебя это важно.
— Я не додумалась... Прости, — улыбнулась я, целуя его в шею. — Для меня это естественно, хотя есть те, для кого нет.
— Запомню, — пробормотал он, оставляя поцелуй на моём виске. — Тебе нужно поспать ещё хотя бы немного.
Устало кивнув, я сильнее прильнула к нему, словно прячась в его объятиях.
— После нашего знакомства, — пустившись в откровения, начала я, — мне несколько раз снились сны... где мы то целовались, то трахались. — Осознавая сказанное, уткнулась ему в грудь, стыдливо пряча взгляд. — Боже! Не верю, что говорю это! Забудь, пожалуйста!
Он подозрительно замолчал.
— А может, они были вещими? — усмехнулся мужчина. — Так вот почему ты так краснела и отводила взгляд! Ну, огонёк, учитывая, что тебе благоволит бог, то очень даже...
— Просто забудь, — вздохнула я, обрывая поток его мыслей.
— Мне теперь крайне любопытно, что же было в твоих снах, — пророкотал Вильгельм мне на ухо. — Расскажешь?
— Может, как-нибудь и покажу, — хихикнула я.
— Ловлю на слове, огонёк.
Мои пальцы медленно скользнули по его спине, ощущая рельеф его тела, словно пытаясь запомнить каждый сантиметр.
— Хочу тебя обнять, но боюсь задеть повязку, — тихо прошептала я, чувствуя, как в ответ он с усмешкой вздохнул. Вильгельм медленно и ласково протянул свою руку к моей, словно магнитом притягивая ладонь к своим губам. И в тот миг, когда они нежно коснулись кожи, во мне вспыхнуло неповторимое чувство спокойствия.
— Сладких снов, огонёк, — шепнул он.
***
Резкий и неожиданный стук в дверь заставил вздрогнуть, приоткрыв один глаз; я посмотрела на дверь, но, почувствовав прохладную ладонь, которая поглаживала меня по спине, немного успокоилась. Словно золотистый поток, утренний свет проникал в комнату через распахнутое окно, окрашивая всё вокруг в тёплые оттенки.
— Лета пропала! — завопил Фабиан с порога, распахнув дверь, не дождавшись разрешения. Мужчина посмотрел на нас и недоумённо захлопал глазами. — Оу! Я помешал?
Я стыдливо зарылась с головой под пышное одеяло, словно пытаясь спрятаться от беспощадного взгляда хозяина дома.
— Выйди, — рыкнул Вильгельм на своего друга; тот, в свою очередь, давясь от смеха, поспешил покинуть комнату и закрыл за собой дверь. Я вынырнула из укрытия, мужчина откинул одеяло и поднялся с постели в том, в чём и был, — обнаженный. Наклонившись ко мне, чмокнул в лоб. — Можешь ещё поспать, если хочешь. А мне надо поговорить с одним идиотом.
Последнее он произнёс особенно громко, словно нас подслушивали. Вильгельм наспех надел поднятые с пола штаны и вышел из комнаты, оставив меня наедине с тишиной раннего утра. В голове всплыли воспоминания ночного пробуждения; в груди защекотало от теплоты того момента, и я улыбнулась и поднялась с постели.
Мои вещи были раскиданы вокруг кровати; собрав их, поспешила одеться и вернуться в свою комнату. Мне срочно требовалось принять душ, хотя и не хотелось смывать с кожи тягучий и томный аромат Вильгельма.
Приятные тёплые водные процедуры несколько взбодрили. Выйдя из ванной, я завернулась в мягкое полотенце, ощущая его ласковое прикосновение к коже, и позволила себе немного расслабиться. Медленно и неторопливо переоделась в светлое платье до колен, которое позволяло ощущать невесомость и лёгкость. Заплетя волосы в высокий хвост так, что кудри струились по спине, я покинула комнату.
Пройдя по коридору незамеченной, направилась к изогнутой лестнице, ведущей вниз. Там меня встретила большая уютная гостиная, освещённая тёплым солнечным светом из больших окон. В углу стоял старинный камин, пламя которого искрилось. Над ним висел телевизор, из которого доносились новости на французском. Полки с книгами и картины художников прошлого создавали атмосферу старого замка, наполненного тайнами и загадками.
На большом мягком диване, раскинув руки, сидел Фабиан и вымученно вздыхал, явно негодуя в сторону экономической ситуации.
— О! Ты проснулась! — отвлёкшись от телевизора, мужчина посмотрел в мою сторону и не глядя нажал на кнопку выключения. А после с ехидной усмешкой добавил: — Выспалась?
— Да, — широко улыбнувшись, ответила я. — Правда пробуждение было так себе!
— Досадно, — с наигранным пониманием кивнул он и добавил. — Завтрак готов, столовая прямо.
Фабиан медленно поднял руку, указывая на изящную арку, что расположилась рядом с камином.
— Merci, — произнесла я и, сделав шутливый реверанс, проследовала в указанном направлении.
Белые стены отражали свет большого окна, украшенного занавесками из натурального льна, наполняя комнату светом. На обеденном столе из тёмного дерева стояли красиво сервированные тарелки и бокалы, готовые принять своих гостей. Пахло свежей выпечкой и ароматным кофе. В углу обнаружился массивный шкаф, украшенный керамическими тарелками и кухонными принадлежностями. На стенах висели яркие картины с пейзажами и цветами, а на полу лежал мягкий ковёр, создающий уютную домашнюю обстановку.
Кухонный гарнитур из того же оттенка украшали резьба и стеклянные витрины, в которых блестели сервизы и посуда. Металлическая вытяжка над плитой с духовкой добавляла интерьеру современности. Клаус в уже обыденном чёрном костюме стоял у столешницы; из непривычного на нём оказался бежевый передник. Мужчина развернулся на пятках, оказавшись прямо передо мной... В руках у него был поднос с дымящимися тарелками.
— Доброе утро, красотка, — просиял он. — Голодна?
— Угу, — оторопев, я быстро кивнула: от удивления моя реакция была немного заторможенной. — Помощь нужна?
— Нет, — скривился Клаус, — займи место, я принесу всё.
На завтрак я наслаждалась великолепным сладким хрустящим воздушным круассаном, украшенным спелыми ягодами и сахарной пудрой, который таял во рту. Его запах наполнял всё пространство, а рядом стояла чашка ароматного капучино с приятной молочной пенкой, обладающей сладковатым послевкусием.
— Очень вкусно! — восхитилась я, пережёвывая круассан. — Ты, что, повар?
— Это что-то вроде хобби, — пожал плечами Клаус, принеся мне тарелку с омлетом, украшенным томатами черри. — Мне передали, что тебя надо хорошо накормить.
— Но я уже наелась, — смущённо прячась за чашкой, пробормотала я. Сделав глоток бодрящего напитка, почувствовала себя полной сил.
— Значит, омлет скормим Руэду, у него как раз желудок бездонный, — усмехнулся мужчина.
— А где Виль... — я запнулась: непривычно было произносить его имя в разговоре с другими людьми. — Мистер Хаслер?
— Наверху, — коротко ответил Клаус, — мистер Леман должен ему перевязку сделать.
— Странно... Когда я спустилась, Фабиан был в гостиной.
— Пойди поторопи его, — нахмурился он в ответ.
Кивнув головой, я медленно вернулась в гостиную, где хозяин дома снова смотрел в телевизор. Фабиан вдруг оторвался от происходящего на экране и повернулся ко мне.
— Как долго затягиваются раны, оставленные божественным оружием? — спросила я, заметив взгляд мужчины. — Богам же только этим оружием можно нанести вред?
— Раны... — пробормотал он, но чуть громче добавил: — В зависимости от силы божества и его ранга заживление проходит с разной скоростью. В случае Вильгельма может занять всего пару дней. Я ещё не делал перевязку.
— Почему не делал?
— Он нанёс мне душевную рану, — стирая невидимые слёзы со щёк, он наигранно всхлипнул.
— Вы опять неудачно пошутили, и он на Вас наорал? — я вскинула бровь, сложив руки на груди.
— Я поражён до глубины души! — по-прежнему наигранно возмутился Фабиан, но спокойно добавил: — Да, так и было.
— Ну тут уже ничего не поделаешь, — я развела руки в стороны, сдерживая смех.
Поднявшись с места, мужчина поправил рубашку и направился к лестнице, махнув мне рукой.
— Пойдём, проверим его.
В комнате Вильгельма нас встретила рабочая обстановка: мужчина ходил из стороны в сторону, грозно разговаривая по телефону на немецком. Одет он был в те же брюки, что и вчера. Отличием стали торчащие во все стороны волосы, за которые он хватался, будто негодуя, и тёмно-зелёная футболка.
— Говори первая, — шепнул мне Фабиан.
— Почему я? — быстро повернув голову к спутнику, удивилась я. — Вы же друзья!
— Гляди, как он зол, — продолжал шептать бог Мудрости, — а тебя он не обидит, в отличие от меня.
— Звучит как бред! — шикнула я, но Фабиан просто толкнул меня вперёд, вынуждая врезаться в Вильгельма. Испуганно захлопав ресницами, я подняла взгляд на мужчину, лицо и интонация которого слегка смягчились после встречи наших глаз. Он приобнял меня за плечи и прижал к себе, закончив телефонный разговор.
— Ну всё, Вильгельм, отлипни от девушки, — вздохнул Фабиан, подходя ближе, — я хочу рану твою проверить.
— Я могу чем-то помочь? — поинтересовалась я, когда Вильгельм выпустил меня из объятий.
— Да, — усмехнулся Фабиан, — следи, чтобы он меня не ударил.
Мой удивлённый взгляд перемещался от одного мужчины к другому. У Фабиана в руках неожиданно появился поднос с бинтами и неизвестными баночками, который протянули мне, в то время как Вильгельм медленно снял футболку, открывая перебинтованный торс. Он предстал перед моими глазами во всей красоте своего величия, словно сошедший со страниц древних мифов: широкие плечи, впечатляющие мышцы рук и рельефный живот, словно выточенный из мрамора. Вильгельм был произведением искусства, олицетворением мужественной силы и грации. Даже в тот момент, когда мы наслаждались друг другом, я не могла не заметить его красоту, но тогда не так внимательно изучала это идеальное тело.
— Лета, слюни подбери, — с усмешкой прервал мои мысли Фабиан, подойдя ближе, и взял с подноса ножницы, — а то весь пол зальёшь.
— Вообще-то я просто смотрела, — пробурчала я, скривив губы.
— Ага, конечно, — съязвил хирург и засмеялся: — У тебя всё на лице написано. — Стоило ему вернуться к Вильгельму, как смех прекратился. Я не сразу сообразила, в чём дело, но взгляд, которым одарили Фабиана, был пугающим и жутким. Подняв руки, будто капитулируя, тот издал многострадальный вздох: — Всё, я затыкаюсь.
— Вот так и убивают взглядом, — заключила я, что вызвало на лице Вильгельма улыбку.
— Кошмар! — поразился Фабиан и обратился ко мне. — Что ты сделала с вечно хмурым богом Смерти?! Он же сейчас улыбается! Хотя, может, это его перекосило так?
Я прыснула от смеха, но как только разрезанные бинты с тихим шелестом упали на пол, взору открылся красноватый шрам в форме звезды. Мои глаза расширились, а сердце сделало болезненный скачок, словно пытаясь вырваться из плена глубокого раскаяния. Невыносимый груз вины навис надо мной, надавил на плечи, словно камень, таща на самое дно морское. Я причинила ему боль, ранила его, и теперь собственные душевные раны кровоточили от мучительного осознания этого поступка. Хотелось сжаться и спрятаться от себя, от мыслей, ото всех. Сжимая ручки подноса до того, что костяшки моих пальцев побелели, я прикусила губу и поникла.
— Рана почти затянулась, я удивлён, — серьёзным тоном произнёс Фабиан, подойдя ко мне. Мужчина взял маленький квадратик марли и капнул на него голубоватой жидкости из пузатого флакончика. — Заклею небольшой повязкой. Думаю, через пару дней полностью затянется.
Слова, казалось, звучали из-под водной толщи. Я даже смысл пропустила мимо ушей: мои мысли были заняты самобичеванием. Ощущался груз ответственности за случившееся.
— Лета? — неожиданно раздалось над моим ухом. Сердце замерло, дрожащие руки чуть было не упустили поднос, когда я резко повернулась и встретила взгляд Вильгельма. В его глазах виднелось беспокойство. Он уже успел надеть футболку, но его лицо выражало тревогу. Я моргнула несколько раз, отгоняя бурю чувств, и поняла, что, вероятно, слишком углубилась в раздумья. — Всё нормально? Ты сейчас будто заплачешь, огонёк.
— Всё в порядке, — успокоила его я, улыбнувшись уголками губ.
Пальцы мужчины плавно скользнули по моей щеке. Прикосновение оставило тёплый след на коже, словно ласковое объятие весенних солнечных лучей.
— Чувствую себя ворчливой бабкой, — прервал нас Фабиан, всплеснув руками, — они тут милуются, а меня бесит!
— Так и скажи, что завидуешь, — съехидничала я.
— Да, — нервно заявил он и улыбнулся. Щёлкнул пальцами — и поднос исчез из моих рук, будто его и вовсе не было. — Асталависта! Я пойду поработаю. Хоть кто-то в этом доме должен работать!
Мужчина покинул комнату, оставив нас наедине. Сердце затрепетало в груди, заставляя меня покраснеть. Кажется, Вильгельм хотел поговорить, и я даже предвидела, о чём. Мужчина только открыл рот, но я его опередила.
— Я знаю, что ты хочешь сказать, — начала я, — но позволь для начала мне озвучить то, что пытаюсь сказать уже давно. Мои чувства к тебе искренние, и я не уверена, буду ли ещё когда-либо испытывать подобное. Понимаю, что ты божество и нас ждут последствия, — сделав глубокий вдох, продолжила. — Ты прав, человек и бог не могут быть парой... Но даже если ты вновь сотрёшь мне память, я продолжу искать тебя в своей душе и снах. Ведь эти воспоминания для меня бесценны... — с каждым словом мой голос становился тише. Ощущая себя жалкой, давя в себе слёзы, продолжила. — Как и ты... Ты дорог мне. Я готова быть с тобой столько, сколько позволишь. Ведь я люблю тебя, Вильгельм.
Он молча наблюдал мою дрожь, словно читая мои мысли взглядом, который проникал в самое сердце. И вот из моих глаз потекли горячие, словно раскалённые капли, слезы, оставляя на коже жгучие отпечатки озвученных слов.
— Живя столько времени бок о бок с людьми, я смягчился, очеловечился и даже научился сопереживанию. Фабиан прав, ты изменила меня, — ласково провёл он кончиками пальцев по моей щеке, вытирая влагу, которая скатилась по лицу, — за своё существование мне не приходилось испытывать подобное тому, что происходит внутри сейчас. Я понял для себя, что ты вольна сама решать, чего хочешь от жизни, и требовать забыть всё больше не стану. Зная, как ведёт людей их путь, не хочу выбирать за тебя правильную дорогу, — он наклонился к моему лицу. — Я люблю тебя, огонёк. И готов к любым последствиям ради твоего счастья.
— Поцелуй меня, — шепнула я, и уголок моего рта задрожал от бушующего внутри урагана эмоций. Вильгельм молча отреагировал на просьбу, нежно накрыв мои губы своими. Его действия говорили громче любых слов, наполняя душу теплом и заботой, а поцелуй был страстным и влажным, дарящим утешение и надежду.
Руки Вильгельма обняли мою талию с такой нежностью... Я обвила его шею, встав на носочки, желая быть ближе к нему, и пробормотала сквозь поцелуй:
— Нам не стоит увлекаться: есть ещё дела.
— Да, — выдохнул он мне в губы, вновь углубляя поцелуй. Слова его говорили об одном, в то время как руки продолжали ласкать и гладить мою спину и округлости ягодиц.
— Я серьёзно, — прервала поцелуй я, прижав ладонь к его губам.
— Хорошо, — чмокнув мои пальцы, он осторожно убрал их от своего лица.
В чёрных глазах сияли теплота, нежность и мерцающие искры пылкой страсти — словно вечернее небо наполнилось звёздами.
— Значит ли это, — робко заговорила я, — что мы теперь считаемся парой?
Он широко улыбнулся мне, наполняя душу теплом и радостью.
— Это значит, что я никогда тебя не оставлю, огонёк, — погладив костяшками пальцев мою щеку, Вильгельм продолжил, — всегда буду рядом, поддержу и уберегу от опасности.
***
Держа в руках кружку с горячим чаем, я вышла из коридора в гостиную. Вильгельм вальяжно расселся на середине дивана, закинув одну ногу на другую. Его длинные пальцы ласково скользили по ткани мягкой спинки. Фабиан ходил из стороны в сторону с напряжённым выражением лица.
— В честь чего такой тяжёлый мыслительный процесс? — поинтересовалась я, присаживаясь рядом с Вильгельмом.
— Попытка понять мотивы Темпус, — выдохнул мужчина. — У меня уже глаза в кучу собрались от его хождений.
— Он ещё и бормочет что-то себе под нос, — обескураженно пробормотала я, поставив чашку на журнальный столик.
— Так ему легче концентрироваться, — хмыкнул Вильгельм, перемещаясь ближе ко мне. Он уютно устроил свою голову на моих коленях и прикрыл глаза. — Я тут полежу. Ты же не против, огонёк?
Я, в свою очередь, взглянула на него, скользнув по лицу, словно пытаясь разгадать мысли.
— Будто меня спрашивали, — усмехнулась я, пригладив его волосы, и обратилась к Фабиану: — Остановись ненадолго, пожалуйста.
Неожиданно Вильгельм распахнул веки и сел неподвижно, как статуя, не отрывая взгляда от друга.
— Мне нужно уехать, — тихо проговорил он, — вернусь поздно вечером.
— Ты уверен? — нахмурился Фабиан.
— Куда? Подождите! — заволновалась я, посмотрев на Вильгельма. — У тебя ещё рана не затянулась!
Но мужчины не обратили внимания на моё высказывание: Фабиан кивнул другу и обратился ко мне.
— Успокойся, Лета, — проговорил он в тот момент, когда Вильгельм растворился в чёрной дымке и исчез. — Он вернётся, не переживай.
— Но...
— Ты сомневаешься в нём?
Я лишь отрицательно мотнула головой в ответ: мой взгляд замер на том месте, где только недавно находился Вильгельм.
— А куда он?
— В свою Обитель.
Слова Фабиана повисли в воздухе, окутывая нас тяжёлым молчанием. Взгляд мой не сдвинулся, продолжая оставаться направленным в пустоту. Я по-прежнему сидела на удобном диване, но чашка чая, стоявшая на столике, неспешно теряла свою теплоту.
Мысли в голове крутились вокруг Темпус, словно плетя паутину из догадок и выводов.
Фабиан всё ещё находился рядом, тихо присев рядом со мной, и по-дружески положил руку мне на плечо. Его прикосновение было лёгким, как перышко.
— Думаешь, у неё есть цель? — безэмоционально начала я. — Или она следует какому-то странному инстинкту?
— У всего есть причина и цель, — философски подметил он, — но тут, мне кажется, кроется какой-то умысел. — Я нахмурила брови и повернулась к мужчине, который продолжил, увидев мой взгляд. — Она убивает богов, запирает их сущности в оружии или где-то ещё... Явно готовится к чему-то, раз ей нужны они все.
— Поэтому Вильгельм так встрепенулся?
— Не совсем, — поджал губы Фабиан, проведя рукой по своим волосам. — Богиня Света, Люкс... её сущность покинула тело.
— Её убили, как остальных?
— Да, — мужчина вздохнул так глубоко, будто на его плечах лежало нечто невыносимо тяжёлое; словно он пытался освободиться от невидимого груза. — Надо выпить чего-нибудь, как думаешь?
— И это «чего-нибудь» явно должно быть крепче чая, — согласно кивнула я.
Фабиан поднялся с мягкого дивана и стремительно направился к массивному шкафу, который маскировал бар под обширной коллекцией научной литературы. Искусные пальцы легко извлекли изысканное запечатанное виски, умело скрытое в глубинах шкафа, и пару кристально чистых стаканов.
Положив добытые ценности на журнальный столик, он неслышно скользнул на кухню и через мгновение вернулся с кулером, полным льда.
— Приступим, — потёр ладони Фабиан, разложив лёд по стаканам.
Я схватила бутылку и осторожно подцепила ногтем хрупкий хвостик, разворачивая фольгированную защиту на горлышке, после чего протянула бутылку Фабиану.
— Как я погляжу, — ухмыльнулся он, принимая мою помощь, — мы слаженная команда!
Мужчина осторожно разлил по стеклянным стаканам, наполненным льдом, янтарную жидкость, которая словно по волшебству наполнила воздух терпкими ароматами дерева и пряностей.
— Думаю, за это стоит выпить, — улыбнулась я, подхватывая свой стакан.
— Согласен, — парировал собеседник, — прекрасный тост!
Звон стеклянных сосудов снова и снова раздавался в уютной комнате, а аромат, пропитывающий воздух, становился всё более насыщенным и завораживающим.
Merci — благодарю (франц.).