Глава 16
Лязг металла разносился по всей округе; время, казалось, замедлилось, словно мир замер в ожидании исхода этой схватки. Тем временем Фабиан магическими символами, словно цепями, сковал богиню Света и ринулся на подмогу к другу. Но Вильгельм уже возвышался над Игнисом.
— Любовь бывает коварна, так ведь, Лета? — загадочно проговорила Фредерика достаточно громко, чтобы услышали все. В этот миг моё тело будто бы уже мне не принадлежало, двигаясь само по себе. Неожиданно в ладони оказался пистолет с золотой гравировкой; нечитаемые символы оплетали ствол. Моя дрожащая рука направила оружие на Вильгельма, а я испуганно наблюдала за этим. Попыталась заговорить, произнести хоть что-то, но губы только едва заметно вздрогнули, а глаза вдруг наполнились слезами.
Взгляд Вильгельма сначала показался удивлённым, но после смягчился, встретившись с моим. Мужчина меня успокаивал, словно точно знал, что со мной происходит.
— Твою ж, — одними губами произнёс Фабиан, когда заметил, что Игнис переместился к богине Света.
Я сопротивлялась, но пальцы не слушались: всё норовили спустить курок. Фредерика сжимала вторую мою руку с такой силой, будто готовилась её сломать. Задрожав, как осиновый лист, я уже не сдерживала слёзы, катившиеся по щекам.
— Фертилитас, отпусти её, — пророкотал Вильгельм.
— Я и не держу, — наигранно пропела девушка, отпустив мою руку и отойдя назад. Тон богини сменился на более угрожающий. — Бросай оружие, иначе будет плохо!
Вильгельм повиновался: копьё растворилось в воздухе, и в этот миг я спустила курок. Из-за моей дрожи пуля сменила траекторию, но всё же ранила мужчину. Пистолет исчез, и я смогла пошевелиться, ринувшись к Вильгельму... Он едва устоял на ногах, держась за бок.
— Вильгельм! — крикнула я, захлёбываясь слезами. — Это я виновата!
Фабиан призвал своё оружие и, словно молнию, метнул его в сторону Фертилитас, дрогнувшей под ударом божественной ярости. Оглушительный звук раздирающего воздух металла, а затем богиня, поглощённая золотистой пылью, растворилась в вихре сверкающего света. Мужчина в пару прыжков оказался рядом с нами.
— Лета, успокойся, — мягко произнёс Вильгельм, прижав меня к себе.
Фабиан перенёс нас из злополучного зала Совета в неизвестное мне место. Это была комната, похожая на небольшую гостиную.
— Лета, помоги Вильгельму сесть, — скомандовал Фабиан, выводя меня из шокового состояния, — я сейчас вернусь.
Рубашка Вильгельма под моими ладонями была влажной, пропитавшись кровью божества. Я помогла мужчине сесть, откинув всё лишнее в сторону.
— Прости меня, огонёк, — шепнул он мне, когда я подкладывала подушку ему под голову. Мужчина тяжело дышал, а его голос скрипел. Мой взгляд встретился с его, и вдруг я почувствовала, как слеза покатилась по моей щеке, опустившись на измученное лицо бога. Вильгельм, подняв руку, осторожно стёр следы солёных капель с моей кожи, словно оберегая от боли и страданий.
— Это я должна извиняться, — всхлипнула я, стараясь сдержать поток эмоций, — ведь стреляла я...
— Огонёк, это не твоя вина, — с трудом продолжил он, — я знаю, что видел... К тому же без помощи божества этот пистолет не оказался бы в твоих руках. Удивлён, что ты даже сопротивляться смогла. Это очень сильно для смертной.
— Спасибо за напоминание, — скривилась я. Вильгельм нежно притянул меня за руку, усаживая к себе на колени. — Ты с ума сошёл?! Ты же ранен! Отпусти!
— Голубки, — неожиданно раздался голос Фабиана, и заметила его в проходе, — давайте, ворковать потом будете.
Я густо покраснела, вырвавшись из объятий, и встала с ног Вильгельма. Следом за Фабианом в комнату вошли Клаус и Руэд.
— А вы здесь как оказались? — удивилась я.
— Сразу неладное почувствовали, когда кое-кто из комнаты пропал, — с укором проговорил Клаус, посмотрев на меня.
— Успокойся, — Руэд мягко ударил товарища локтём под ребра. — Лета, дальше по коридору есть комната, её дверь открыта; переоденься и побудь там, пока мы не закончим, хорошо?
Я удивлённо посмотрела на Вильгельма. Мужчина кивнул, давая понять, что следует выполнить просьбу.
— Хорошо, — тихо пробормотала я и вышла из помещения. Оказалась в коридоре: с одной стороны была лестница, ведущая вниз, а с другой, в паре метров, — та самая открытая дверь, за которой меня встретила уютная комната.
Опустив взгляд, я вдруг увидела, что тёмные пятна крови пропитали платье и остались на моих руках. Сердце словно застыло, а в ушах раздалось гулкое эхо его последних ударов. Весь этот кошмар казался настолько реальным, что я не могла поверить, будто всё происходило со мной.
Закрыв за собой дверь, я невольно стала осматривать комнату в поисках двери в ванную.
На полу расположился небольшой ковёр в нежных пастельных тонах, создающий теплую атмосферу. В углу маленькой спальни стояла старинная кровать с высоким изящным изголовьем, украшенным витиеватыми узорами. На ней лежала аккуратная стопка одежды.
На стене висело большое зеркало в массивной раме, отражающее свет, идущий из небольшого окна. Последнее загораживали лёгкие шторы из тонкого льна, пропускающие мягкий свет солнца внутрь комнаты. Под окном нашёлся письменный стол с небольшой лампой и книжная полка.
Но что-то привлекло моё внимание... В зеркале я заметила шарообразную ручку, которая оказалась дверью в ванную комнату, куда меня и понесли ноги. Привела себя в порядок, помылась, ополоснула лицо и вернулась в спальню, завернувшись в полотенце. В стопке одежды я обнаружила тонкий хлопковый костюм, напомнивший мне пижаму; майка и штаны были нежно-зелёного оттенка.
С тяжёлым вздохом опустилась на мягкую постель; сердце разрывалось на части. Душа трещала от боли, когда я медленно одевалась, стараясь сдержать поток слёз, грозивший вырваться наружу. Как это могло произойти? Как я могла спустить курок? Я злилась, проклинала себя и его, но в глубине души понимала, что так поступать не следовало. В тот момент я почувствовала, что потеряла контроль над собой, став марионеткой в чьих-то руках. Остались отчётливые воспоминания, как мои пальцы дрожали, пытаясь отпустить оружие; как я бессильно боролась со слезами, захлёстывавшими меня.
Крупные капли упали с подбородка прямо на штаны; шмыгнув носом, я поднялась с места и нашла в ванной салфетки, чтобы стереть с лица следы, оставленные всё ещё бушующими во мне чувствами. Решила пройтись и покинула комнату. В коридоре не было ни души — только голос Фабиана нарушал тишину.
Ведомая любопытством, я приблизилась к двери, и смогла разобрать о чем Вильгельм и Фабиан разговаривали.
— Значит, ты с самого начала предполагал, что Темпус всё это заварила? — голос Фабиана казался очень серьёзным.
— После того, как обнаружил кое-что странное за границей мира живых, — задумчиво проговорил Вильгельм.
— Что именно?
— Когда наше тело рассыпается, — начал бизнесмен, — божественное естество ожидает перерождения именно за гранью. Но никого из погибших там не было.
— Значит, кто-то силой удерживает их и задерживает перерождение, — заключил Фабиан.
— Верно, но только двое из богов связаны с обоими мирами и могут видеть, чувствовать и прикасаться к божественному естеству.
— Ты... и Темпус, — перечислил бог Мудрости. — Ты что-то почувствовал?
— Да, — быстро ответил Вильгельм и с тоской добавил, — ещё в тот день, когда она стёрла память Лете. Я слышал зов Торреса в кабинете Верховной, и для меня это стало неожиданностью... планировал спуститься и поговорить с ним, но из-за навалившейся работы сделал это только относительно недавно.
— Есть у меня кое-какие догадки, — Фабиан задумчиво хмыкнул и весело добавил, — а ты, как я понял, вкусил человеческой страсти?
— Радуйся, что у меня нет сил тебя ударить! — рыкнул на хохочущего Фабиана Вильгельм.
— Может, поделишься впечатлениями? — он явно продолжал дразнить друга. — А то я даже не помню, когда у тебя в последний раз была женщина! Какой кошмар! Надеюсь, детка не пострадала.
— Если ты не видел меня с женщиной, — судя по тону, Вильгельм злился, — это не значит, что их не было! Моя личная жизнь тебя не касается!
— Со смертной-то первый раз... Ай-а-яй! — Фабиан завопил: я не видела происходящего, но очень чётко слышала голоса за дверью. — Всё-всё! Я понял!
— Не понимаю, к чему эти вопросы, — устало вздохнул раненый.
— Ты же знаешь, что богам и смертным не по пути! Мимолётная интрижка ничем не грозит, но вот чувства... — вздохнул бог Мудрости. — Если ты ослабнешь хоть на толику, ни о каком балансе и речи не будет! Тем более с той, кому...
— И без твоих нравоучений прекрасно всё знаю, — Вильгельм не дал Фабиану договорить, резко перебив его.
— Хорошо-хорошо, — удивительно серьёзно произнёс хозяин дома, — отдыхай, друг мой.
Ручка двери дёрнулась, вынудив меня без оглядки побежать в свою комнату. Сердце бешено колотилось, и бег или услышанное стали причиной, значения не имело — оно стучало так громко, что заставляло прижимать руки к груди в попытках удержать его на месте. Что бы это могло значить?
Неожиданный стук в дверь словно пронзил меня, заставив всё внутри сжаться.
— Это я, — раздался приглушённый голос Фабиана. Я открыла дверь, и оказалось, что мужчина переоделся в менее формальную одежду. На нём были спортивные брюки тёмно-серого цвета и футболка, которая обтягивала торс. Он тяжело вздохнул, почесав затылок, будто собирался что-то сказать. Затем усмехнулся: — Кажется, выпить надо не только мне.
— Боюсь, что тогда у меня глаза просто вытекут, — хмыкнула я, шмыгая носом. — Как он?
— Ворчит, что теперь придётся некоторое время валяться в постели, — мужчина закатил глаза. — Хочешь сходить к нему?
Я немного замялась, опустив взгляд на свои пальцы.
— Мне стыдно смотреть ему в глаза, — тихо проговорила я, стараясь скрыть дрожь в голосе. Слёзы предательски потекли по щекам.
— Ну-ну, — Фабиан обнял меня и погладил по волосам. — Не плачь, с ним уже всё хорошо. Ты ни в чём не виновата, и это не только мои слова, — я шмыгнула носом, обнимая мужчину в ответ. — Тебе всё же лучше с ним поговорить.
Отпрянув от собеседника, я подняла на него свой заплаканный взгляд.
— Он не злится на меня? — Фабиан в очередной раз закатил глаза, дёрнув меня на себя, и мы оба оказались в коридоре. Мужчина закинул меня к себе на плечо и понёс. В таком положении было сложно понять куда. Негодуя, я повысила голос: — Что ты делаешь?!
— Вот сама у него и спросишь, — проворчал он. Послышался тихий скрип двери, а затем меня поставили на ноги. — Разбирайтесь!
Фабиан хлопнул дверью прямо перед моим носом, и в этот момент я поняла, что нахожусь в комнате, где уже бывала. Ранее в углу стоял уютный кожаный диван, окружённый мягкими подушками пастельных оттенков, а на стеклянном кофейном столике перед ним возвышалась красивая ваза с живыми цветами. Развернувшись, я увидела удивлённый взгляд Вильгельма, направленный на меня. Мужчина лежал поверх одеяла на кровати, которая заменила диван и кресло. На нём были пижамные брюки чёрного цвета, а торс перевязали поперёк бинтом.
Мои глаза снова наполнились слезами, ослепляющими и мешающими разобрать, куда ступаю. Опускаясь на край мягкой постели, я с трудом сдерживала поток эмоций, который мог вот-вот вырваться наружу.
— Не могу понять, на кого злюсь больше, — судорожно вздохнув, прогундосила я. — На тебя или на себя... Но я очень расстроена твоим поступком. А ещё мне больно понимать, что ранила тебя! — я смотрела на свои руки, не в силах поднять на мужчину взгляд. — Неужели никак нельзя?.. — мой голос понизился до шёпота, по щеке скатилась горячая капля. — Даже если нельзя, я не хочу забывать...
— Огонёк, посмотри на меня.
— Нет, — я отрицательно мотнула головой, сжав губы в тонкую линию.
— Почему?
— Я снова буду плакать, — прошептала я, осознавая, что слёзы уже ручьём текут из моих глаз.
— Мне тоже больно, огонёк, — продолжил он и с трудом сел в кровати, — и не только физически. Больно видеть твои слёзы и знать, что я их причина.
Подняв свой взгляд на него, ощутила желание высказать возражение.
— Тебе нельзя так вставать! — запротестовала я, схватив его за руку.
— Я не вставал, огонёк, — он улыбнулся, притянув меня к себе, и поцеловал в макушку.
— Ляг, пожалуйста, — пробормотала я, прижавшись к его груди. Мужские ладони обхватили меня и потянули за собой, на мягкую постель. Но я вытянутыми руками опёрлась на кровать и обеспокоенно посмотрела на него. — Не тяжело?
Мужчина мотнул головой, смотря мне в глаза. Взгляд был полон нежности, и его обладатель ласково протянул ладонь к моему лицу и вытер выступившие слёзы.
— Я уверен, что тебе стоит прожить свою человеческую жизнь, — грустно проговорил он и, вздохнув, продолжил, — всё ещё так думаю... но, на самом деле, где-то глубоко внутри ощущаю себя неправым. То, что я сказал тебе, перед тем как стер память, это правда. Я не человек и не смогу сделать тебя в полной мере счастливой... это заставляет меня решать вопрос подобным образом. Лучше буду наблюдать за тем, как проходит твоя счастливая человеческая жизнь, чем позволю страдать от собственного выбора.
Мои руки упёрлись в матрас, и, с удивлением отпрянув, я замерла, погружаясь в глубины его чёрных манящих глаз.
— А что ты будешь чувствовать, наблюдая за моим «счастьем»? — одной рукой я изобразила в воздухе кавычки, выделяя последнее слово.
— Это имеет значение? — он нахмурился, глядя в ответ.
— Да, конечно, имеет! — возмутилась я, не понимая. — Ведь тогда, разойдясь разными дорогами, приятнее осознавать, что мы оба счастливы, в той или иной мере! Для меня это важно!
— Но ты же не узнаешь, — Вильгельм прищурился, а его голос приобрёл более весёлый тон, будто мужчина шутил.
— А я почувствую! — сев на его бедра и сложив руки на груди, буркнула я и отвела взгляд в сторону. — Почему в этот раз меня не мучили сильные головные боли? Ну... после того, как ты стёр часть моей памяти. В первый раз меня доставали мигрени. Или это никак не связано?
— Раньше такого не случалось, поэтому я не знаю, почему твоё сознание так сильно сопротивлялось, — он задумался, — быть может, Темпус специально сделала что-то не так... сейчас мы вряд ли сможем это выяснить.
Погрузившись в раздумья, я закусила губу, тут же ощущая покалывание, когда зубы вонзились в кожу. Внезапно рука Вильгельма мягко прикоснулась к моему подбородку, а большой палец нежно надавил на него, заставив разжать челюсть. Нижнюю губу жгло, напоминая о мною же оставленных маленьких ранках.
Опустив взгляд, я осторожно провела пальцем по краю перевязки на его животе.
— Такие раны... — тихо проговорила я, ощущая, что рука мужчины всё ещё держит меня за подбородок, — долго заживают? Кажется, ты упоминал об этом.
— Благодаря тому, что ты промазала, огонёк, — он провел большим пальцем по моим губам, задевая ранку на нижней, — и тому, что Фабиан способен меня вылечить, это займёт меньше времени, чем могло бы.
— Не суй свой палец мне в рот, — наклонив голову набок, я сурово посмотрела на мужчину, которого ситуация явно забавляла, — я ведь и укусить могу.
Вильгельм надавил на мои губы, просунув между ними палец. Я приоткрыла рот, пропуская его внутрь, и слегка сжала зубами.
— Лучше сделать по-другому, — с этими словами он медленно убрал ладонь с моего подбородка, словно поглаживая кожу, и опустил на изгиб шеи. Затем притянул меня к себе и ворвался в мой рот страстным поцелуем, продолжая ласки. В этот момент я почувствовала, что всё во мне пробуждается, каждая клеточка дрожит от желания, а сердце бьётся в унисон его прикосновениям.
Мы соприкоснулись лбами, когда Вильгельм оторвался от меня. Тяжёлое дыхание срывалось с губ, а тела желали продолжения. В этот момент казалось, что время замерло в ожидании нашего следующего шага.
— Ты ранен, — я с лёгкостью оттолкнула мужчину на мягкие подушки и уверенно оседлала его бёдра, — нельзя беспокоить рану. Или ты так не думаешь?
Усаживаясь поудобнее, вильнула задницей, ощущая, как Вильгельм подо мной напрягся. Его руки легли мне на бёдра, поглаживая их через тонкую ткань брюк.
— Я в твоей власти, огонёк, — ухмыльнулся он, — но думается мне, что на тебе слишком много одежды.
Без малейшего колебания я стянула майку через верх, оставшись в бюстгальтере, до которого быстро добрались руки Вильгельма. Щёлкнув застёжкой, мужчина отбросил в сторону предмет гардероба и начал ласкать мои затвердевшие соски прохладными пальцами. Хотелось с головой уйти в эти потрясающие ощущения, но в моих мыслях уже созрел иной план.
— Раз ты в моей власти, — обхватив мужские запястья, убрала от себя его руки, — то я сделаю всё сама.
Сердце замерло, когда пальцы осторожно коснулись резинки его брюк.
— Подожди, — пророкотал Вильгельм, заставляя поднять на него взгляд, — у меня есть прекрасная идея.
— Какая? — заинтригованная я скользнула по его бёдрам вперёд, но вдруг мужчина поднял меня и повернул к себе спиной. — Что?!
— Продолжай, огонёк, — судя по тону, он улыбался. Ухватившись за мои бёдра, он притянул мою попу ближе к себе и погладил по спине, пуская мурашки по обнажённой коже.
В этот момент стало неудобно, а также чувство стыда из-за нахождения в подобной позе окутало меня. Попытка отодвинуться была грубо пресечена решительным шлепком по ягодице. Вильгельм медленно приспустил мои брюки и бельё, обнажая кожу и обжигая её своим дыханием.
— Эта поза странная, — прошептала я и заёрзала, когда мужчина притянул меня ещё ближе. Ощущение его дыхания на нежной коже половых губ вызвало мощную реакцию... По мне словно прокатилась волна дрожи, пробегающая по всему телу, заставляя сердце бешено биться в груди.
— Не отвлекайся, огонёк, — произнёс Вильгельм и провёл горячим языком по промежности, заставляя стон слететь с моих губ.
Проглотив сладкий вздох, я пальцами осторожно поддела пояс его штанов, приспуская их. Член Вильгельма буквально выпрыгнул из-под них, едва не ударив меня по лицу. Неожиданный порыв адреналина пронзил моё тело, но я даже не успела возмутиться: язык мужчины проник в меня, скользнув между складочек.
— Ты сам меня отвлекаешь... — простонала я, обхватывая горячую вставшую плоть рукой.
Ещё раз облизнувшись и собравшись с силами, я взяла упругую головку в рот. Вильгельм шумно выдохнул, заставив меня вздрогнуть от волнения.
— Зубки, огонёк, — пробормотал он, прикусив кожу у основания ягодицы, — осторожнее.
Пришлось раскрыть челюсть чуть пошире; рот наполнился слюной, а комната — влажными звуками.
— Вот так, умница, — подбадривал меня Вильгельм. Я попробовала взять глубже, но стало неудобно двигать языком. Мужчина поглаживал мои бёдра, — не торопись, огонёк.
Внезапно он снова прикоснулся к моей промежности, объединив манипуляции языка и пальцев. От неожиданности смятение захлестнуло меня, заставив поддаться этим ощущениям, и член проник глубже, упираясь в самую глотку.
Вильгельм рывком притянул меня к себе, переворачивая на спину, и теперь я лежала на нём, тяжело дыша, задыхаясь в приступе безумной страсти.
— Тише-тише, — успокаивал меня он, поглаживая по животу и покрывая поцелуями шею, — всё в порядке.
— Э-это было неожиданно, — восстановив дыхание, проговорила я, — т-тебе не тяжело меня так держать?
— Нет, — зашептал мне на ухо его рокочущий голос.
— Продолжим? — с надеждой в голосе пробормотала я.
— Только твои штанишки надо бы снять, — он потёрся носом о мой затылок.
— Тогда отпусти меня ненадолго, — как только мужчина убрал руки, я перекатилась на свободную сторону кровати и сбросила брюки на пол. Повернувшись с блеском в глазах, решительно потянула его брюки вниз, избавляясь от последней преграды, и отправила их на пол — к моим.
Когда я вернула внимание к мужчине, он ухмылялся, выжидающе смотря на меня. Недолго думая, вновь оседлала его и, вильнув бедрами, потёрлась о твёрдую плоть.
— Помочь? — продолжая наблюдать, усмехнулся Вильгельм.
— Нет, — я мотнула головой и привстала, возвысившись над ним. Ловко ухватив рукой член, устремила его в себя, медленно опускаясь на мужские бёдра. Мой вздох слился со стоном, когда Вильгельм наконец полностью оказался во мне. Немного поерзав, я уселась поудобнее и начала медленно двигаться.
— Да ты превосходная наездница, огонёк... Но, может, стоит ускорить темп? — мужчина опустил свои прохладные ладони на мои ляжки и погладил их. Улыбнувшись, обнажая зубы, посмотрел мне в глаза и двинул своими бедрами навстречу, заставляя меня подпрыгнуть. От неожиданности я пошатнулась, ухватившись за его ладони. Вильгельм сплёл наши пальцы и потянул меня на себя. — Иди ко мне.
Оказавшись лицом к лицу, мы слились в страстном поцелуе, уносящем подальше от всего. В этот момент реальность исчезла, и мы остались одни в своем влечении, которое пылало ярче любого огня.