Глава 15
Все тело пробивала мелкая дрожь, я словно дрожала от холода, но виной тому был не холод, а возбуждение.
Жажда накатила настолько сильная, что мне казалось что я могу выпить океан. Вильгельм придержал меня за талию одной рукой так, что я едва касалась пола пальцами ног. Другой рукой он придерживал мою, стакан с водой норовил выскользнуть из дрожащей руки. Я жадно глотала прохладную жидкость, которая под конец пролилась мимо рта, крупные капли скатывались по подбородку ниже и ниже.
Вильгельм убрал опустевший стакан в сторону, я не видела куда, и слизал воду с моей груди, поднимаясь языком до самых губ, пленяя их в новый поцелуй. Я задыхалась от страсти и животного возбуждения.
— Я дышать не успеваю, — проговорила я сквозь поцелуй, мой голос сел и горло саднило от стонов. Мужчина сбавил напористость и наклонил голову, прижавшись своим лбом к моему.
— Как ты себя чувствуешь? — его ласковый голос согревал меня изнутри, даря приятное ощущение заботы. Вильгельм коснулся моего лица, поглаживая большим пальцем губы.
— Мне хочется еще, — отрывисто проговорила я, шумно втягивая воздух. Голова кружилась, казалось мое сознание уплывало куда-то далеко отсюда. Я смотрела в его черные глаза, в которых отражался лунный свет из окна, — будто я не могу насытится тобой.
Он улыбнулся, целуя меня в лоб, и прижал к себе крепче.
— Я тоже, огонёк, — прошептал он, покрывая поцелуями мою шею, — мне мало тебя, будто я хочу чтобы ты вся была моей и ничьей больше. Только моей.
— Я твоя, — мои руки скользнули по его плечам к шее, выше, зарываясь пальцами в его густые волосы и телом прижимаясь к нему. Моя кожа покрылась испариной пота, капли которого блестели словно стразы.
— Я принесу тебе еще воды, — шепнул он, выпуская меня из объятий.
Когда мои ступни коснулись пола, казалось, что едва ли могу ступить шаг. Рядом стояло большое уютное кресло, обитое мягкой пушистой шерстью, а за ним — огромное окно, из которого открывался захватывающий вид на берег моря. Вода переливалась в свете ночного неба, отражая мерцающие звёзды и лунную дорожку, которая тянулась к самому горизонту.
Дверь тихо скрипнула, нарушив тишину, и я почувствовала лёгкий ветерок, проникающий в комнату. Я осторожно коленями встала на мягкое сиденье кресла и оперлась локтями о его спинку, наблюдая за ночным пейзажем. Ночной бриз из приоткрытого окна слегка колыхал лёгкие занавески. Вдалеке слышались редкие крики чаек, а шум прибоя создавал успокаивающий фон, который обволакивал меня, как нежное одеяло.
Я дышала уже ровнее, ощущая приятную тяжесть во всем теле. Ночная прохлада остужала мою распаленную кожу.
Едва слышный шелест ткани послышался позади, затем нежные касания прохладных рук к моим бедрам. Эти легкие прикосновения были словно шепот ветра, пробуждающие во мне новые ощущения. Дыхание слегка участилось, но оставалось ровным, когда руки начали медленно и осторожно исследовать изгибы моего тела.
— Такая красивая, — шепнул Вильгельм мне в плечо, прежде чем оставить на нем влажный поцелуй. Руки мужчины скользнули по моему телу.
— Ты надел штаны?
— Мы в доме не одни, огонёк, — усмехнулся он, продолжая свои ласки, — не думаю, что Клаус или Руэд удивятся моему виду, но вряд ли хотели бы это видеть.
Его слова вызвали у меня смешок.
— Но сейчас тебе было бы лучше без них, — я повернулась к нему лицом, скользя коленями по пушистому креслу, — или тебе нужна помощь, чтобы их снять.
Вильгельм на секунду оторопел и затем хмыкнул, кивая головой.
— Ты с этим справишься, — он отступил, давая мне возможность сесть. Теперь мое лицо было на уровне его паха, где уже прилично натянулась ткань.
Облизнув пересохшие в миг губы, я ухватилась за резинку пижамных брюк и потянула вниз. Член, истекающий смазкой, выскользнул из-под ткани и чуть коснулся моих губ. Подняв на мужчину взгляд, я будто бы хотела получить одобрения своим действиям. Вильгельм стоял неподвижно и внимательно смотрел на меня.
Осмелев, я вернула внимание к своему занятию и ухватила рукой за основание члена. Мягко поцеловав головку, я спустилась ниже и прошлась влажным и горячим языком по всему стволу. Вильгельм шипя втянул ртом воздух, но взгляд не отводил.
Я взяла его в рот, водя головой вперед-назад.
— Огонек, — простонал мужчина, шумно дыша, — ты слишком горяча.
Его рука мягко прошлась от изгиба шеи к загривку, погружая пальцы в мои волосы. Вильгельм потянул меня за волосы назад, заставляя выпустить изо рта влажный горячий орган, и жадно впился в мои губы, наклонившись ниже. Он не дал мне даже запротестовать и подарил мне горячий глубокий поцелуй, будто пытался отобрать весь воздух из моих легких.
— Хочу войти в тебя, — прошептал мне в губы Вильгельм, оторвавшись от меня. Его вторая рука скользнула между моих бедер и с плямкающим звуком коснулась влажных складочек.
— Войди, — требовательно отозвалась я, прикусив его нижнюю губу. Мои слова звучали словно приказ, исполнение которого не заставило себя ждать.
***
Пробудившись в огромной постели, в объятиях мягкого одеяла, я осознала, что осталась одна. И, видимо, уже давно, ведь за окном было отнюдь не утро. Присев на постели, я окинула взглядом просторную комнату, вспоминая каждую деталь вчерашних событий.
Я помнила, как Вильгельм укладывал меня спать и как обнимал во сне. Какие сладкие и нежные были его прикосновения, как жарко чувствовались на коже.
В груди неприятно защемило. Хотя я понимала, что вчера, возможно, мы просто поддались мимолётному порыву, а я алкоголю, но всё равно было больно. Я знала, что между нами ничего не было и не будет, и от этого сердце сжималось ещё сильнее.
Меня мучили сомнения. Точно ли алкоголь стал причиной моего поведения? Или это что-то большее, что я не хотела признать даже сама перед собой? И всё же, несмотря на чувства, я понимала, что между нами пропасть, и более того — непреодолимая.
Раздался стук в дверь, прервавший мои думы.
— Можно? — голос Вильгельма был по-утреннему хрипловат.
— Да, — отозвалась я, всё ещё сидя на кровати и пытаясь проснуться.
Дверь открылась, мужчина вошёл в комнату с дымящейся кружкой, окутанной ароматом кофе.
— Принёс тебе немного заряда бодрости, — присев на кровати, он протянул мне кружку, осторожно передавая в руки.
— Спасибо, — сделав желанный глоток горьковатого и тёплого напитка, я прикрыла глаза от удовольствия, — кажется, будто меня всю ночь били — всё тело ломит.
— Кардионагрузки, — усмехнулся мужчина, заправляя мне за ухо выбившуюся прядь. И более серьёзно спросил: — Всё в порядке? Кроме мышц ничего не болит?
Не ожидая такого поведения, я немного опешила.
— Всё в порядке, — заверила его я, — дискомфорта нет. А где моя одежда?
— Вчерашнюю я отнёс в прачечную, — Вильгельм улыбнулся, — новая ждет тебя в ванной, а завтрак — в столовой. Спускайся, как будешь готова.
Мужчина погладил меня по волосам прежде, чем встать с места и покинуть комнату. Я проводила его натянутой улыбкой и сделала ещё несколько глотков из кружки, а затем поставила её на тумбочку у кровати.
В душе, стоя под струями воды, я почувствовала прилив бодрости. Закончив с водными процедурами, взглянула на своё отражение. Шея, грудь и даже бёдра были покрыты красными засосами. Брови поднялись в изумлении при виде открывшейся картины.
— Он, что, меня сожрать пытался? — спросила я вслух.
На полотенцесушителе висело светло-зелёное платье, а рядом, на тумбочке, лежало нижнее бельё похожего оттенка. Переодевшись, я ещё раз посмотрела на своё отражение... все следы вчерашней ночи оказались на виду. Можно, конечно, скинуть все на комаров, но мне кажется это слишком большой комар.
Желудок отозвался голодным урчанием, призывая поторопиться.
В столовой меня ждал восхитительный запах еды, а на обеденном столе — тарелка омлета с беконом, круассан. Я прошла вперёд, поставив кружку на стол, и заглянула на кухню, где никого не обнаружилось. В доме было тихо — слышался только шорох ткани штор. Я двинулась в гостиную, выглянула за дверь, ведущую на задний двор... тоже никого.
Плюнув на поиски и вернувшись в столовую, принялась за уже остывшую еду. Размышления об изменениях во мне продолжали терзать изнутри.
Он божество, а я всего лишь смертная. Мы из разных миров, но почему так остро ощущалась нужда в нём... Хотелось быть рядом, чувствовать его объятия, прикосновения, слышать голос... Сначала я несколько опасалась, но... каждый взгляд Вильгельма наполнял душу невообразимым и приятным восторгом.
Может быть, это просто игра судьбы, смешивающая два мира, которые не должны касаться друг друга? Но каждый раз, когда наши взгляды встречались, с каждым словом, произнесённым им, я ощущала, что не смогу отпустить это чувство.
«Огонёк...» — его голос будто зазвучал в моей голове.
Я одёрнула себя, понимая, что уже достаточно долго держу во рту вилку. Стоило расставить все точки по своим местам, а для этого мне требовалось немного смелости, чтобы поговорить с ним.
Покончив с завтраком, прибралась за собой и вышла в гостиную, где столкнулась с Вильгельмом лицом к лицу.
— Ой! — брякнула я, врезавшись в мужчину.
— Всё в порядке? — усмехнулся он, придерживая меня за плечи.
— Да... — не очень уверенно пробормотала я, отвернув голову, чтобы избежать прямого зрительного контакта, и отмахнулась: — Просто немного задумалась.
— О чём же? — Вильгельм продолжал смотреть на меня, держа за плечи.
— Да так, неважно... Есть какие-то новости? — выдавив улыбку, быстро ответила я. — И уже можно отпустить меня.
Мужчина разжал пальцы и отошёл на шаг назад, осмотрев меня с ног до головы.
— Кроме того, что Карл и Терра несколько дней были вместе в Париже, — нервно проворчал Вильгельм, — ничего не нашли. На завтрашнем Совете тебе тоже нужно присутствовать, — заметив немой вопрос на моем лице, он продолжил, — Темпус требует. Возможно, накажет меня за самоволие.
Я поджала губы, кивая, словно болванчик, и поняла, что, скорее всего, меня вновь лишат воспоминаний. И сейчас это ощущалось ещё более болезненно.
— Хочу прогуляться, — вдруг выдала я абсолютно не в тему разговора, подняв взгляд на мужчину. Он только открыл рот, чтобы что-то сказать, но я опередила: — Одна. Просто полежу возле бассейна.
Вильгельм, вскинув брови, медленно кивнул, а я поспешила вернуться в комнату и переодеться. Решив отвлечь себя чтением, лёжа на шезлонге под зонтом, я снова ощутила прилив сил.
Солнце ласково грело кожу, а лёгкий морской бриз приносил свежесть. Книга оказалась увлекательной, словно захватывающее путешествие в новый мир. Я погружалась в каждую страницу, желая забыть обо всём на свете. Время казалось замедленным, словно остановившись в этот момент блаженства и умиротворения.
***
С тяжёлым вздохом я закрыла книгу, откладывая её на столик сбоку. Кажется, чтение немного вырвало разум из реальности, но стоило отвлечься, как ворох мыслей вновь поглотил меня с головой.
Я устало потёрла лицо и бросила взгляд на горизонт: оранжевое солнце плавно погружалось в лиловое небо, обрамлённое желтовато-рыжим у самого края, где встречалось с морем. Зрелище было просто волшебным — словно картина, созданная самой природой.
Встав с шезлонга, я взяла книгу в руки и вернулась в дом, ощущая внутри тяжесть мыслей. Гостиная была пуста; свет не горел, окутывая комнату загадочным полумраком. Оставив томик на журнальном столике, направилась к лестнице. Вильгельма я встретила в коридоре второго этажа — мужчина разговаривал по телефону на немецком. Искры негодования сверкали в его глазах, словно пламя, заставляя моё сердце стучать быстрее. Если бы не серьёзное лицо, можно было подумать, что в это время он кого-то изо всех сил проклинает.
Я ненадолго задержала на нём взгляд, оставаясь незамеченной. Мужчина предстал передо мной во всей своей загадочной красе, словно произведение искусства. Белая рубашка, полупрозрачная, будто вуаль, едва скрывала его татуированное тело, а рукава, закатанные до локтей, придавали образу таинственности и притягательности. Он стоял спиной ко мне, глядя в окно, рядом с дверью, ведущей в мою спальню. Его волосы, словно волны, свободно падали до самых лопаток. Удивило то, что на нём оказались светлые брюки. Обычно Вильгельм представал в тёмных костюмах.
Внезапно он повернулся, наши глаза встретились, и улыбка озарила его лицо. Буря эмоций взорвалась внутри меня, словно пылающий огонь, заливая сердце теплом и блаженством.
Я подошла ближе и остановилась около своей двери; за окном расцвёл закат, яркими лучами проникая сквозь тонкий тюль. Вильгельм завершил звонок и сосредоточил своё внимание на мне.
— Что-то произошло? — обеспокоенно спросил мужчина, протянув руку к моему лицу. Прохладные пальцы коснулись щеки, нежно погладив её. — Ты чем-то обеспокоена с самого утра.
Он заметил... Я сглотнула зарождающийся в горле ком, мотнув головой.
— Я долго думала... — губы пересохли, ладони вспотели. Оказалось страшно произносить свои мысли вслух. Страх и тревога сжимали сердце, когда я наконец решилась открыться. Вильгельм убрал руку от моего лица. — Ещё тогда, перед тем как Темпус стёрла мои воспоминания... Я решила, что это всё глупости и нужно забыть обо всём и жить дальше. Но я не могу и не хочу! И пришла к выводу, что должна сказать тебе, и, даже если это ничего не изменит, буду рада тому, что ты знаешь, — облизав губы, я собрала всю волю в кулак и посмотрела мужчине в глаза. — Я люблю тебя, Вильгельм.
Ответа не последовало: он продолжал с грустью всматриваться в моё лицо. Ком подкатил к горлу; я сдерживала слёзы, боль в груди нарастала. Взгляд его был полон тоски и непонятных чувств. Я понимала, что что-то навсегда изменилось... Молчание стало невыносимым — оно словно разрывало меня пополам. Я хотела вымолвить хотя бы что-то, но горло пересохло, голос отказывался подчиняться. Мужчина казался чужим и далёким, хотя стоял всего в шаге от меня.
— Я знаю, Лета, — безразличным тоном пророкотал он, отчего я вздрогнула. Он впервые назвал меня по имени. Боль сковала сердце цепями, дышать стало труднее, как и сдерживать слёзы.
Мы стояли друг напротив друга, словно два полюса, притягивающиеся и отталкивающиеся одновременно.
Я смотрела на него глазами, полными печали и слёз. Принять безразличие оказалось больно и сложно... Его прошлые поступки говорили об обратном, но слова и взгляд оставались безучастными. Я пыталась найти ответы в его душе, всматриваясь во тьму глубоких глаз, но там царила лишь мрачная тишина, отражающая моё собственное отчаяние.
— Всё потому, что я человек, смертная? — спросила я, задыхаясь от уже не сдерживаемых слёз, которые потоком струились по щекам. — Из-за этого ты так себя ведёшь? Пытаешься оттолкнуть, несмотря на то, что я уже привязалась?! — истерика подступала к горлу, мой голос сорвался на крик. — А сам?! Зачем вёл себя иначе?! Решил пойти на поводу своих желаний, но вдруг вспомнил, что являешься богом?!
Он молча смотрел на меня — лишь напряжённые желваки исказили иллюзию безразличия, раскрывая мне, что за маской обладателя этого взгляда бушует ураган. Ураган, который разрывал его изнутри, будучи не в силах вырваться наружу.
Больно, как же это больно! Хотелось кричать — невыносимо и протяжно.
— Скажи что-нибудь! — я продолжала повышать голос на него, и, приблизившись к нему, ударила кулаками по его груди. Колотила, пока силы ещё оставались при мне, но продолжалось это недолго, и я уткнулась в его грудь. Моя душа билась в истерике, слёзы струились по щекам. Подняв на него взгляд, я зашептала: — Не молчи, молю...
— Так действительно будет правильно, — тихо проговорил он; дыхание мягко коснулось моего лба. Наши взгляды встретились. Его глаза были полны печали и смотрели прямо мне в душу. Он не пытался убедить в своей правоте, зная, что я всё понимаю. Вильгельм дотронулся до моего лица, стирая слёзы прохладной рукой. — Тебя ждёт насыщенная человеческая жизнь.
Этот жест был полон нежности и понимания — он говорил мне о многом, что не могло быть выражено словами. Я чувствовала, как касание успокаивает меня, как будто в этот миг весь мир замер, и в нём остались только мы двое.
— Я не хочу без тебя, — прошептала я, приникнув к его ладони. Прикрыв веки, судорожно вздохнула; горячие слёзы крупными каплями падали на его грудь.
— Я знаю, огонёк, — зашептал мужчина и губами коснулся моего лба, оставляя невесомый поцелуй. — Пусть всё катится в бездну... но я не хочу тебя отпускать!
— Не отпускай, — проговорила я и его губы накрыли мои, сливаясь с ними в глубоком поцелуе. Ощущения странной лёгкости и удовольствия смешались, заставляя сердце пустить болезненный удар. Будто что-то очень важное ускользало от меня именно сейчас... Прижавшись к Вильгельму сильнее, я закрыла глаза, и всё вокруг померкло в непроглядной тьме, словно мир исчез.
***
Настойчивый стук в дверь прервал мой сон, заставив с трудом разлепить веки. Снаружи, за окном, ярко сверкало солнце, веяло свежестью нового дня. Тяжело вздохнув, я села в постели; голова разрывалась от пульсации, глаза жгло болезненным огнём, словно я всю ночь без остановки рыдала.
— Кто там? — громко спросила я, не двигаясь с места.
— Просыпайся, красотка, — отозвался за дверью Клаус, — завтрак уже готов, спускайся.
— Хорошо, ма-а-м! — зевая, протянула я.
— Ах ты ж! — засмеялся мужчина и добавил: — Не задерживайся.
Поднявшись с постели, я пошла в ванную, чтобы освежиться. Вода помогла немного проснуться, но ощущение странной тяжести в голове не ушло. Посмотрев на себя в зеркало, я ужаснулась: веки покраснели и опухли. Умыла лицо холодной водой, стараясь уменьшить припухлость, и хотя ситуацию это не исправило, но жжение и дискомфорт стали меньше.
Сегодня Совет, и Вильгельм уже наверняка готовился к перемещению, а я так долго спала. Наспех переодеваясь в лёгкое зелёное платье на лентах, выскочила из комнаты и поспешила в столовую.
Вильгельм сидел во главе стола и что-то судорожно печатал в своём ноутбуке. Мужчина улыбнулся, заметив моё появление, и снова погрузился в работу. Стол был накрыт только на меня; ароматный завтрак уже лежал на тарелке, испуская пар. Клаус и Руэд высунулись из дверей кухни и приветственно помахали мне.
— Доброе утро, — поприветствовала всех я, присаживаясь на своё место. Приступая к завтраку, решила уточнить план на сегодня. — Когда отправляемся?
— Ты со мной не пойдёшь, — ответил Вильгельм, не отрываясь от гаджета. — Я разберусь со всем и вернусь.
Я нахмурилась, пережёвывая тост с джемом.
— Думаете, будет настолько просто или же слишком опасно?
— Не стану гадать, — он усмехнулся уголком губ, — прошу лишь быть в доме и никуда не уходить. Это выполнимая просьба?
— Конечно, — кивнула я, приступая к глазунье.
Закончив трапезу, убрала за собой посуду и вернулась в спальню. Сегодня почему-то не хотелось чем-либо заниматься.
Голова болела не так сильно, как в момент пробуждения, но всё же было неприятно. Я легла на кровать, пытаясь расслабиться, но беспокойство не покидало меня.
Внезапно небо затянуло грозовыми, практически чёрными, облаками, за окном раздался стук дождя — он словно хотел напомнить мне о чём-то важном... Мысли кружились в голове, но все они казались пустыми и лишёнными смысла. Не удавалось понять, что именно вызывало беспокойство.
Я ворочалась в постели до тех пор, пока в порыве не упала на пол. Разглядывая потолок, ощущала, как испуг волнами бушевал во мне, заставляя сердце стучать в сумасшедшем ритме.
— Больно! — зашипела я, поднимаясь на ноги. Раздражённая из-за всей ситуации, что казалось логичным, открыла окно, впуская прохладный влажный воздух.
— Красотка, ты в порядке? — раздался обеспокоенный голос Руэда за дверью. — Я слышал шум.
— Просто упала с кровати, всё в порядке, — вяло проговорила я и громче уточнила: — А Вильгельм уже отправился на Совет?
— Да, около получаса назад.
— Спасибо, — послышались звуки удаляющихся шагов Руэда. Разговоры через дверь уже стали уже чем-то обыденным.
Глубоко вздохнув, я направилась в ванну, где ещё раз умылась прохладной водой. Стоило ли выпить обезболивающее? Повернувшись к зеркалу, вновь взглянула на своё отражение, внимательно рассматривая каждую черту лица. Ладонью протёрла капельки воды, оставшиеся на коже, и наконец направилась в спальню. Но каково же было моё удивление, когда я вошла в комнату и обнаружила, что там уже находится Фредерика.
Застыв в ступоре, недоумённо уставилась на незваную гостью. В груди смешались злость и страх, я абсолютно не знала, чего от неё ожидать.
— Здравствуй, — с наигранным дружелюбием улыбнулась гостья, но, заметив моё недоумение, вмиг приблизилась и зашипела мне в лицо: — прогуляемся?
Вопрос, кажется, был риторическим, поскольку девушка резко схватила моё запястье, и мы мгновенно оказались в загадочном коридоре, по стилю напоминающем зал, где проходил прошлый Совет. На золотых стенах сверкали узоры рун, а вместо окна открывалась огромная арка, ведущая в бескрайний космос, где сияли звёзды. Потолок комнаты украшал плафон, на котором некто изобразил панорамный пейзаж невиданных красот и величия. Густые леса, лазурные воды океанов, высокие горные вершины — всё это жило на потолке, словно отражение самой природы.
— Теперь мы можем подождать и послушать, — девушка усмехнулась, отпустив мою руку, и подошла к двери. Через небольшую щель стали слышны голоса Темпус и Вильгельма; боги громко и эмоционально разговаривали.
— Ты во второй раз нарушил правила?! — рычала богиня Времени. — Вновь впутал смертную! От того, что ты избавил её от чувств, ничего не изменилось!
От чувств? О чем она говорит? Прикусив нижнюю губу, я напряглась, стараясь не зацикливаться на этом, чтобы понять к чему это все.
— Её преследовали несколько богов! — Вильгельм казался сдержанным, но его голос, будто раскаты грома, прокатился по округе.
— Думаешь, это оправдание?! — богиня явно была на взводе.
— Я не оправдываюсь, — продолжал бог Смерти, но Темпус сейчас звучала совсем уж надрывно.
— Только не говори мне, что проникся к смертной! — брезгливо выплюнула она. — Девчонка скоро умрёт, и ты знаешь об этом!
На миг они смолки. Я не могла поверить своим ушам! Это было просто невозможно! Вильгельм знал, кто и когда умрёт... Неужели судьба изменилась?
— Человеческий конец един, — печально подметил бог Смерти, — но путь к нему у всех разный и изменчивый. Её нет в списках...
— Это дело времени, — перебила его Верховная.
— Это не тебе решать! — неожиданно вспылил Вильгельм; его грозный голос раздался эхом. — Я не лезу в твои божественные заботы, Темпус! Вот и ты не лезь в мои!
Но тут она вдруг засмеялась. Её голос звучал необычно: он пронзил моё сердце и заставил кровь застыть в жилах. Это был смех, который нёс в себе злобу и ненависть; который заставил меня дрожать от страха.
— Совет вот-вот начнётся, — надменно пропела она, перестав смеяться, — займи своё место!
Фредерика прикрыла дверь, загораживая маленькую щель ладонью, и встретила мой взгляд. В её глазах сверкали льдинки надменности, заставившие вздрогнуть от холода. Эти зрачки были как два ледяных озера, в которые меня будто насильно окунули. Между нами повисла странная, неприятная атмосфера, и моё сердце начало биться быстрее, словно предчувствуя что-то.
— Ну как тебе? — ухмыльнулась богиня и протянула: — А дальше-то что будет! Кстати, над твоей головушкой он постарался зря... это слишком скучно, — она коснулась моего лба, отчего у меня закружилась голова. Тоска охватила сердце. Но я не успела даже рот открыть: Фредерика схватила моё запястье и грубо потащила меня за собой, в зал Совета. За столом уже собрались пятеро: включая богиню Плодородия, в живых оставалось шесть божеств из двенадцати. Девушка всё ещё держала меня рядом с собой и сжимала моё запястье. Мы остановились у стола, оказавшись противоположно богине Времени.
Вильгельм посмотрел в нашу сторону и удивился, вскинув брови. Поймав мой виноватый взгляд, мужчина на миг смягчился и повернулся к Темпус. Лицо богини перекосило в усмешке, когда мы вошли, но сейчас мне показалось, что в её взгляде проскользнул страх.
— Начнём, — подобралась она, вернув тону надменность, и окинула присутствующих взглядом. — Морс обвиняется в превышении божественного права и привлечении смертных к божественному промыслу. Признаёшь свою вину?
Я недоумённо осмотрелась, пытаясь понять, о ком говорила Темпус, но вдруг все посмотрели в сторону Вильгельма. Так звучало его настоящее имя...
Мужчина одарил Темпус таким сердитым взглядом своих тёмных глаз, что даже воздух вокруг похолодел. Уголки его губ медленно поднялись вверх, словно подчёркивая решимость.
— Могу выдвинуть встречное обвинение, — пророкотал он, переместив взгляд с Верховной на остальных. — Подстрекательство к междоусобице среди божественного общества, манипулирование Беллюмом и кража божественного оружия с его помощью, наём тварей, убийство шестерых божеств. Продолжать послужной список, Темпус?
— Привести казнь в исполнение, — сквозь зубы процедила Верховная.
Бог Огня ринулся вперёд; его волосы и глаза загорелись красным пламенем. Он перепрыгнул стол Совета, словно игрушечный предмет. Божественный меч метнулся вперёд, к Вильгельму, огненные искры рассыпались вокруг, и воздух наполнился запахом серы. Бог Смерти, сохраняя хладнокровие, с лёгкостью увернулся от надвигающегося удара, как будто знал о намерениях противника заранее.
Игнис приземлился на ноги перед непреклонным Вильгельмом; воздух между ними заискрился от столкновения древних сил.
Фабиан, до этого стоявший между Темпус и Вильгельмом, осмотрелся и призвал своё копьё.
— Вильгельм, лови! — крикнул он другу, метнув в него оружие. Верховная гневливо посмотрела на бога Мудрости, готовая призвать и собственное. Фредерика потянула меня за собой, к своей подруге — богине Света. Темпус кивнула, бросив на нас короткий взгляд. Светлая девушка ринулась с места, нападая на Фабиана. Я дёрнулась в попытке закричать, но богиня Плодородия лишь крепче сжала мою руку.
— Тише-тише, — зашипела она мне на ухо, — мы пока наблюдаем.
Закипело сражение: искры летели во все стороны, а земля дрожала под ударами божественных существ. Огненные и световые шары мчались в разные стороны, окутывая всё вокруг пламенем.
Игнис, с лёгкостью манипулируя своим мечом, наносил мощные удары, но Вильгельм снова и снова умело отражал их, с каждым движением отступая. Его лицо выражало решимость и сосредоточенность, несмотря на явное напряжение.
Я стояла в стороне, наблюдая за поединком, не в силах помочь... даже шевельнуться не могла. Вильгельм явно ощущал тяжесть чужого копья, которая замедляла движения. Его рука дрожала от напряжения, но он старался не показывать этого.
Игнис же с каждым ударом становился всё более агрессивным, стремясь сломить сопротивление. Его глаза горели огнём, а на лице появилась зловещая ухмылка. Он был уверен в своей победе и не собирался отступать. Каждый его выпад был продуман и нацелен на то, чтобы найти слабое место в защите Вильгельма.
Внезапно, Вильгельм сделал резкий выпад, заставив Игниса отступить на шаг. Это был знак того, что его силы не иссякли, и он всё ещё способен на решительные действия. Но Игнис быстро оправился и с новой силой ринулся в атаку, заставляя Вильгельма вновь отступать и защищаться.
Бог Смерти был практически загнан в угол, но мужское лицо оставалось беспристрастным, даже когда его обладатель находился на краю. Ещё шаг назад — и дальше только бескрайний космос. На губах бога Огня расцвела ухмылка. Вильгельм сменил тактику, пользуясь расслабленностью противника, и вмиг меч отлетел в сторону, войдя в пол. Остриё копья оказалось приставлено к горлу обезоруженного Игниса, стирая ухмылку с его лица.