Глава 14
Побродив по дому, поняла, что Вильгельм ушёл. Сначала мне думалось, что я осталась одна, но с заднего двора доносился какой-то шум. Я вышла через кухню и увидела Руэда и Клауса, которые командовали очисткой бассейна. Когда только успели прийти?
— О! — воскликнул Клаус. — Красотка, ты уже поела?
— Да, благодарю, — просияла я, — было очень вкусно.
— Я старался, — мужчина шуточно горделиво вскинул голову. Но затем внимательно на меня посмотрел и сказал: — Господин в кабинете, если ты ищешь его.
— Никого я не ищу, — буркнула я себе под нос, а громче добавила, пожав плечами: — Хорошо.
На пятках развернувшись, дабы двинуться обратно, врезалась непонятно в кого. Ну вообще, понятно, в кого, просто это было весьма неожиданно.
— Мистер Хаслер! — воскликнула я, хватаясь за свой нос. Вильгельм очень сурово посмотрел на меня и грубо захлопнул дверь за моей спиной.
— Огонёк, ты моё имя забыла? — процедил он.
— Нет, — замотала головой я, — просто так получилось... — почувствовав, что начинаю мяться, как провинившийся подросток, я встрепенулась и упёрла руки в бока. — Это вообще-то уважительная форма обращения! В чём проблема?
— Думаю, я объясню тебе позже, — внимательно смотря на меня, спокойно ответил мужчина, — об уважительной форме обращения ко мне. Кажется, урок ты не усвоила. Но сейчас у нас появились планы, не хотелось бы их откладывать.
— Урок... — тихо проговорила я, краснея. Быстро одёрнув себя, встрепенулась. — Какие планы?
— Сначала переоденься: одежда в твоей комнате.
— Какая из спален моя?
— Та, в которой лежит твоя одежда, — хмыкнул он, пожав плечами. Мужчина пропустил меня в дом, отойдя в сторону, и указал рукой на ближайший к нам коридор.
И какая из них моя?! Возмущённо вздохнув, я прошла вперед к первой двери. За ней пряталась комнатка с хозяйственными принадлежностями. Осторожно закрыв помещение, я спокойно прошла к следующей двери. Не то! С каждым разом я чувствовала как злость подступает к горлу и как трудно становится закрывать двери, не хлопая ими.
Моей оказалась самая дальняя из спален, дверь которой я с силой распахнула, закипая от накативших эмоций; на кровати лежало несколько пакетов с одеждой и обувью. Белоснежные полупрозрачные шторы оказались слегка раздвинуты, пропуская в комнату нежный солнечный свет. Бархатные подушки с изысканным узором декорировали кровать с высоким изголовьем. На полу расстилался пушистый ковёр с длинным ворсом персикового цвета.
По сторонам от кровати стояли небольшие антикварные тумбы; на одной располагался светильник в форме цветка колокольчика, а на другой — роскошный букет нежный белых лилий.
Кончиками пальцев я провела по лепестку, ощутив бархатную мягкость кожей, и вздохнула. Нет, ну, с одной стороны, здорово: обновки всегда радовали. С другой... приятнее покупать их самой.
В пакетах обнаружились купальник, лёгкое светлое платье, босоножки и сумка. Пальцы коснулись мягкой, почти бархатной ткани. Я точно помнила, как паковала пляжные принадлежности в чемодан перед вылетом из Торонто, но сейчас не хотелось искать их среди смешавшейся в нём одежды.
Вильгельм ждал меня внизу, на улице, разговаривая о чём-то с Клаусом. Как только я вышла на крыльцо, телохранитель пару раз кивнул и удалился, направившись к заднему двору.
— Зачем нам куда-то ехать, если пляж прямо перед домом? — удивилась я, когда бизнесмен открыл для меня дверцу автомобиля. Это был миниатюрный двухдверный спорткар белого цвета с кремовым кожаным салоном и откидной крышей.
— Потому что мы не на пляж, — бросил Вильгельм, занимая место водителя после того, как я расположилась на пассажирском.
— А куда? — мужчина не дал мне договорить, приложив палец к губам. Я убрала его руку и продолжила: — Странно получается: Вы рассказали о том, что между богами опять разборки, а мы едем отдыхать?! Вместо того, чтобы что-то предпринять и хоть как-то внести ясность.
Вильгельм внимательно на меня посмотрел. Его чёрные глаза проникали в самую глубину моей души.
— Не бойся, огонёк. Для того, чтобы что-то предпринять, нам нужно побыть приманкой.
— От этого легче не стало, — буркнула я.
Дорога пролегала через город, струясь неподалёку от побережья. Мужчина опустил крышу автомобиля, и теперь морской воздух щекотал лицо и развевал мои распущенные рыжие кудри. Мы медленно продвигались по улицам города, окружённым пальмами и яркими цветочными клумбами, что добавляло пейзажу южного шарма.
Мы прибыли в морской порт, где стояло множество разнообразных яхт и лодок. Разноцветные паруса покачивались на ветру, а солнечные блики весело играли на поверхности воды. Вильгельм помог мне выбраться из автомобиля, а затем, забрав из багажника сумки, взял за руку и повёл вперёд. Его тёплые пальцы переплетались с моими. Вода тихо плескалась о борта судов, создавая умиротворённую атмосферу. Ветерок приносил с собой лёгкий запах соли и свежести, что делало каждый вдох особенно приятным. Видя моё восхищение, Вильгельм слегка приподнял уголки губ, создавая подобие улыбки.
Мы подошли к одной из яхт, на которой уже ждал капитан, готовый к отплытию. Его загорелое лицо и уверенная осанка выдавали опытного моряка. Вильгельм помог мне подняться на борт, и я почувствовала под ногами слегка покачивающуюся палубу. Паруса были аккуратно свернуты и привязаны, а мачта возвышалась к небу, пошатываясь в такт волнам, словно приветствуя нас на борту.
— Так нас ждёт прогулка по морю? — тихо спросила я. Вильгельм всё ещё не выпускал мою руку из своей, хотя помощь мне уже не требовалась.
— Добро пожаловать на борт, — улыбнулся встретивший нас мужчина. Он был великолепно одет — форма капитана ему очень шла. — Мистер Хаслер, нет ли изменений в нашем маршруте?
— Нет, можем отправляться, — Вильгельм повёл меня вперёд, к лестнице в салон судна.
Меня поразила обстановка: мягкие кресла, деревянная отделка, картины морских путешествий на стенах. Чуть дальше находилась роскошная каюта с большой кроватью и иллюминаторами, открывающими вид на бескрайнее лазурное море.
Мужчина с улыбкой наблюдал за мной; заметив это, я почувствовала, как краснею.
— Так какой у нас план? — спросила я, стараясь отвлечь его от созерцания. — Вряд ли мы просто покататься плывём.
— Нужно кое-что поднять со дна, — загадочно произнёс Вильгельм, отпустив мою руку и поставив сумки на кресло, чтобы открыть дверцу в стене. Там оказался бар с разнообразными напитками. — Выпьешь?
— Пожалуй, бокал белого вина был бы кстати, — я поджала губы и присела в кресло. — А как мы поднимем это «кое-что» на борт?
Мужчина налил себе виски со льдом и повернулся к бару, замерев в задумчивой позе. Выбрав синюю бутылку, он вернулся к стойке и достал бокал и штопор.
— Огонёк, можешь просто отдохнуть, — Вильгельм подошёл ко мне и поставил на небольшой столик бокал. — А на дно я спущусь сам.
Откупорив бутылку, он поднёс горлышко к носу и, одобрительно кивнув, наполнил пустующий сосуд. Оставив вино на столе, мужчина вернулся за своим стаканом и присел напротив меня.
— Я не заметила на палубе водолазное оборудование, — подметила я.
— В нём нет необходимости, — отмахнулся он, пригубив напиток.
Мы отплыли достаточно далеко от берега и бросили якорь; морской воздух обволок меня, когда я вышла на палубу яхты. Лазурное море сверкало под лучами солнца, словно тысячи бриллиантов, тянущихся до горизонта. Ветер ласково играл с моими волосами, а солнце — грело тело.
Я уже переоделась в купальник: его тонкие бретели, обвивающие мои изгибы, придавали образу игривую лёгкость. Ткань обтягивала грудь, слегка приподнимая её. Расположившись на носу яхты на мягкой подстилке, я купалась в лучах солнца.
Я заметила движение сбоку и повернулась. Вильгельм, сложив руки на груди, стоял и смотрел на воду. Мужчина был одет в тонкую полупрозрачную белую рубашку, открывающую обзор на большую часть его татуировок, тёмные шорты, заканчивающиеся чуть выше колена... А на ступнях красовались резиновые тапочки. Ноги мужчины до колена были покрыты необычными узорами; такими же, как и на торсе.
Непривычный внешний вид вызвал у меня интерес, учитывая, что я видела Вильгельма только в костюмах. Просто уставившись на его спину, я продолжала лежать, забыв о том, что загораю.
— Спинку намазать? — Вильгельм обернулся, усмехаясь. Его голос вырвал меня из созерцания, заставив густо покраснеть. — Хотя, думаю, хватит тебе торчать на этом пекле, — мужчина полностью повернулся ко мне, — вернись в каюту, остудись.
— Я лучше в море окунусь, — поднявшись с места, я прошла мимо мужчины, направляясь к корме яхты. Мужчина проследил за моими действиями и пошёл следом. — А Вы уже собираетесь нырнуть?
Вильгельм молча опередил меня и прыгнул в воду, забрызгав солёной жидкостью.
Ну вот и даже купаться не пришлось — я уже была мокрой с ног до головы. Стоило подойти ближе, и стало ясно, что из вида он скрылся.
Внезапно яхту тряхнуло с такой силой, что я едва удержалась за борт; но это продлилось лишь миг, а потом всё прекратилось. Только вода покачивалась сильнее, чем до этого.
— Что происходит?! — воскликнула я, но, видимо, капитан меня не слышал.
В каюте что-то громыхнуло, и я, не раздумывая, побежала вниз. Там был Карл — он оказался ранен, а равновесие удерживал за счёт барной стойки. Вокруг бога Любви были разбросаны вещи, которые раньше стояли на полках, будто он упал на них.
— Дорогуша, — поприветствовали меня хриплым голосом.
— Карл! Что с тобой произошло? — я подошла ближе, помогая мужчине сесть в кресло.
— Где Вильгельм? — гость закашлялся и прикрыл рот ладонью; кровь потекла по его руке. Я поднялась с места и подскочила к стойке. Найдя там коробку салфеток, поставила их на столик перед Карлом. Аптечку долго искать не пришлось — она нашлась недалеко от двери в ванную. Когда я вернулась, Вильгельм уже стоял рядом с другом, внимательно слушая его.
— Она собирает оружие убитых богов, чтобы помочь им переродиться в нужное для неё время, — Карл схватил Вильгельма за руку, пачкая мужчину в крови. — И она раззадорила Торреса, понимаешь? — бизнесмен кивнул, придерживая друга. — Я должен был увидеться с Террой, но на нас напали... — его голос наполнился болью, — напали... химеры! Я ничего не успел сделать... она... — он вновь закашлялся кровью. — Её вмиг уничтожили, а в меня в момент перемещения попала стрела Фертилитас! У них есть оружие погибших богов!
Карл будто с ума сошёл: его голос понизился до хриплого шёпота, а изо рта потекла кровь. Мужчина кашлял, но Вильгельм ничего не пытался сделать, чтобы помочь, — лишь с грустью наблюдал.
— Почему ты стоишь? — я подбежала к Карлу, вытирая кровь с его рта. Но бог больше не издавал звуков, а бизнесмен схватил меня за руку.
— Уже поздно, — проговорил мужчина, отводя мою ладонь в сторону. Своей он провёл над телом, и оно рассыпалось золотой пылью, растворяясь в воздухе.
Я не верила своим глазам, уставившись на кресло, где только что сидел Карл.
— Почему ты ничего не сделал?! — воскликнула я, отмахиваясь от его руки. — Ты мог его спасти! Ты же бог Смерти!
— Не мог, — спокойно ответил он, крепко держа моё запястье, — смерть божества — необратимое состояние, в отличие от человеческой.
Мои глаза налились слезами, которые тут же горячими каплями потекли по моим щекам. Сердце, словно разорванное на части, стучало от невыносимой боли, сдавливающей горло. Я не смогла сдержаться и зарыдала, уткнувшись в свою дрожащую ладонь. Вильгельм мгновенно обнял меня, прижав к себе, и нежно погладил мои вьющиеся волосы.
С молчаливым пониманием он держал меня в объятиях, пока неожиданно не напрягся.
— Нужно возвращаться, — нарушил он тишину, — переодевайся, я схожу к капитану.
Вильгельм вышел из каюты, и вдруг я осталась одна с этими непостижимыми эмоциями, которые заставляли сердце сжиматься от боли.
***
Мы прибыли на виллу в тот момент, когда солнце нежно утопало в объятиях заката, призывая прохладу ночи и окрашивая небеса в волшебные сумеречные оттенки лилового. Нас встретил Клаус, открывая дверь автомобиля и помогая мне выбраться наружу. В его взгляде читалась тревога, словно он ощущал всю тяжесть сегодняшнего дня. Выйдя из салона, я словно во сне двинулась к дому; к моим ногам будто привязали тяжёлый груз. В голове крутились странные мысли, и всё ещё хотелось плакать. Глаза пекло, а щёки горели от количества пролитых слёз.
— Господин, Вам письмо, — произнёс Клаус за моей спиной, — только что доставил курьер.
Зашуршала бумага, и Вильгельм грубо выругался на немецком. Я развернулась на пятках, ведомая неожиданным любопытством.
— Что случилось?
— Это Темпус, — ответил бизнесмен и посмотрел на меня, сминая в руке бумагу, — она объявила, что Совет состоится послезавтра, — вернув своё внимание к телохранителю, он продолжил. — Найди всю информацию о том, где Карл находился в эти дни, — приказал Вильгельм, — а также местонахождение Терры за этот период, — и безапелляционно добавил: — Информация нужна мне утром!
Клаус кивнул и скрылся из вида. Я повернулась к дому и двинулась в свою комнату, где приняла душ. От солёного воздуха мои волосы, казалось, стали ещё более кудрявыми, а потому их тоже пришлось мыть. Выйдя из ванной, закутавшись в полотенце, я не ожидала увидеть Вильгельма, который наблюдал за колышущимися шторами.
— Вы что тут делаете?! — возмутилась, спрятавшись за дверь, которую открыла секунду назад.
— Нужно поговорить.
— Прямо сейчас?! — недоумение заставило меня шумно дышать. — Выйдите из комнаты, мне надо переодеться!
Сделав шаг назад, я вернулась в ванную, оставив лишь небольшую щель, через которую просачивались звуки. Мужчина устало вздохнул и, встав с кресла, направился к кровати. Моя рука сжимала ручку двери так крепко, что пальцы побелели. Вильгельм прошагал к постели, затем подошёл к ванной и просунул в щель стопку одежды, которую я заблаговременно подготовила.
— Переодевайся, — требовательно сказал он, когда я приняла подношение, — жду внизу!
Хлопнула дверь, и с моих губ слетел облегчённый вздох. Незваный гость ушёл... хотя гостем скорее была я.
Я переоделась в лёгкие хлопковые шорты и футболку и, сунув ноги в резиновые тапочки, покинула свою комнату.
Вильгельм нашёлся в просторной гостиной: он уютно устроился на мягком диване, в руке держа стеклянный бокал с янтарным напитком.
— Из двенадцати божеств осталось шестеро, — проговорил он, заметив меня в дверном проёме, — местоположение одного неизвестно. Но он жив.
— Откуда Вы знаете, что он жив? — я прошла в комнату и опустилась в кресло напротив дивана.
— Я чувствую, когда бог исчезает...
Он повертел стакан в руках, словно пронзая его взглядом, и сделал небольшой глоток. Из-за молчания, которое окутало нас, тишина стала такой густой, что казалось, будто она легла на наши плечи.
— Как происходит перерождение? — неожиданно для себя самой нарушила тишину я. — Как ощущается этот момент?
— Я ещё не перерождался, — Вильгельм перевёл взгляд на меня и, немного помолчав, добавил, — никогда. Знаю только, что, когда бог исчезает, в мире становится более пусто... но когда он через время возвращается, всё вокруг снова становится целым.
Страшно представить, сколько ему лет... хотя вряд ли боги считают прожитые годы.
— А как боги перерождаются?
— Когда приходит время, — мужчина сделал ещё глоток, осушив бокал, — бог является на Совет в новом облике, сохраняя воспоминания прошлых воплощений, но не помня причину смерти.
— И как долго нужно ждать? — спросила я, мысленно готовясь к невообразимой цифре.
— Иногда век, а иногда и десять... — он пожал плечами, — каждый раз по-разному. — Мужчина поднялся с места, направившись к комоду, на котором расположились бутылки с алкоголем, и долил в свой бокал виски. — Выпьешь?
Я повернула голову в сторону собеседника и посмотрела на ассортимент.
— Да. Мне тоже виски, а то разговор тяжёлый, — я неловко улыбнулась, стараясь сгладить напряжение. Вильгельм слегка приподнял уголок губ в усмешке, и, наполнив второй бокал, поставил его на столик передо мной. — Благодарю. Как думаешь, кто всё это заварил? Фертилитас связана с тем богом — в этом я почему-то уверена.
— У меня есть предположение, — он вернулся на своё место, — но я не могу понять причину, и оттого оно кажется нереалистичным.
— Может, это банальная алчность? — хмыкнула я, на что мужчина вскинул бровь.
— Думаешь, боги способны на человеческие эмоции?
— Ну знаешь, — я забралась в кресло с ногами и сделала глоток, — судя по тому, что я видела... вполне способны. На вожделение, например.
Вильгельм молча усмехнулся, оскалившись.
— Хорошо, учитываем, — кивнул он, — тогда если, например, человек стоит у власти, он может возжелать большего?
— Что за глупый вопрос? — засмеялась я. — Вы видели изменение мира, смену цивилизаций! И хотите сказать, что не поняли человеческой сути?! Разве не жажда большего заставляет человечество двигаться вперёд, изучать и создавать? — Вильгельм открыл рот, чтобы ответить, но я его опередила: — А ещё люди могут прикрывать свои алчные, жадные и другие иррациональные поступки благими целями.
Он задумался, медленно скользя пальцами по сверкающему стеклу опустевшего бокала. На его лице отражались порывы самых разных эмоций, а взгляд терялся. Мне было сложно разгадать, что за этим скрывается, а потому я просто молча наблюдала.
— Это многое объясняет, — наконец ответил он, отставив бокал на столик.
— Появилась догадка? — осушив свой, спросила я. Уголки губ Вильгельма приподнялись, но ответа не последовало. Мужчина встал с места и подошёл к стеклянным дверям, ведущим на задний двор, за которыми солнце уже перешло линию горизонта — ночная тьма постепенно окрашивала небо в глубокие оттенки. Вильгельм распахнул двери, пропуская в дом вечерний воздух, и расстегнул свою рубашку, которая была на нём ещё с прогулки на яхте.
За дверями раскинулась зелёная лужайка с большим фигурным бассейном, фонари в котором создавали образ волшебных голубых вод. Мужчина подошёл ближе и нырнул, расплескав воду.
— Не хочешь окунуться? — спросил Вильгельм, вынырнув на поверхность. Мужчина пригладил свои волосы и пристально посмотрел на меня.
Я поднялась с места, слегка пошатываясь от алкоголя, ударившего мне в голову, и подошла к дверям, облокотившись о дверной косяк.
— Боюсь, я слишком опьянела, — проговорила я, наблюдая за собеседником. Он опёрся о бортик бассейна и смотрел на меня в ответ; капли падали с его волос и стекали по плечам.
— Уверена? — в глазах читался вызов. Внутри меня происходили метания: с одной стороны, очень хотелось принять вызов и приблизиться к нему, ощутить под пальцами тугие жгуты мышц, прохладу кожи и обжигающее дыхание... С другой, я понимала, что, скорее всего, это алкоголь вытащил наружу потаённые мысли.
Я подошла к бассейну, остановившись у бортика; теперь Вильгельм был у моих ног, находясь достаточно близко. То ли от воды, то ли от мужчины веяло прохладой, вызывая мурашки по коже. Оставив тапочки на траве, я присела на корточки и коснулась глади рукой.
— Приятно? — улыбнулся мужчина, всё ещё наблюдая за мной. Неожиданно он схватил меня за ногу, и вмиг я оказалась в воде — в его руках.
— Что ты делаешь?! — воскликнула, стараясь замедлить дыхание и поправляя и без того влажные волосы, растрепавшиеся из пучка. Вильгельм засмеялся, наклонившись к моему лицу.
— Ты слишком долго думаешь, — прошептал он мне в ухо, вызывая ещё более сильную волну мурашек. Моя одежда намокла, прилипнув к телу. Я абсолютно забыла про лифчик, и теперь мокрая ткань чётко выделяла мою полную грудь и затвердевшие от прохлады соски. Густо покраснев, я выставила руки вперёд, отталкивая мужчину.
— Думаю, я достаточно окунулась, — пробормотала, отплывая к лестнице, и с усмешкой добавила, — кажется, заодно отрезвела.
Мужчина покинул бассейн следом за мной; его вид вызывал у меня и смех, и вожделение. Волосы торчали в разные стороны, как колючки у ежа, шорты прилипли к бёдрам. Его торс, по которому скатывались капли, казался будто выточенным из камня.
— Согласен, — Вильгельм приблизился ко мне, касаясь моего лица своей рукой, — но я будто вновь пьянею.
Я облизала высохшие вмиг губы и сделала шаг навстречу.
— Аналогично, — прошептала я прежде, чем оказалась втянута в пылкий поцелуй. Язык, влажный и горячий, проник в мой рот, заставляя каждую клеточку моего существа трепетать. Руки Вильгельма гладили тело: проходя от плеч до бёдер, они заползали под майку, но, не доходя до груди, возвращались. Его дыхание участилось, и ладони словно горели. Он был возбуждён, и явно сильнее, чем могло показаться со стороны.
— Мы можем остановить это сейчас, — прошептал он мне в губы, прервав поцелуй, — только скажи.
— Не хочу. Не останавливайся, — простонала я. Мужчина подхватил меня, заставив обхватить его бёдра ногами, и понёс в дом. Сильные руки поддерживали с такой заботой и нежностью...
— Мы оба мокрые, — томно прошептал он мне на ухо, осыпая шею поцелуями.
— Горячий душ был бы очень кстати, — ответила я, запрокидывая голову, дабы дать его губам больший доступ.
— Тогда вот это нам не нужно, — протянул Вильгельм, стягивая с меня майку, которая со шлепком упала на пол. Он ненадолго остановился, прижав меня к себе, и открыл дверь в первую спальню. Как только она захлопнулась, мужчина возобновил поцелуи, переходя от шеи к ключицам. Я невольно утонула в его ласках, а потому лишь почувствовав тёплую воду на коже осознала, что мы находились уже в душевой кабине, окружённые тонкими струями. Нежные поцелуи плавно спускались от груди к животу. Достигнув линии шорт, Вильгельм ловкими пальцами потянул пояс вниз, словно снимая с меня покров и стеснение. Остатки одежды свернулись кольцами у моих ног, и меня приподняли, откинув их в сторону.
Мужчина встал, прижимая меня к стене; мои волосы стали настолько мокрыми, что облепили плечи и спину, будто щупальца, вызывая лёгкий дискомфорт. Он собрал пряди в руку и слегка потянул назад, заставляя вскинуть голову и посмотреть ему в глаза... Струи воды, словно живые стекающие каскады, спускались по нашим обнажённым телам.
Вильгельм вновь утянул меня в поцелуй, накрыв мои губы своими. Отпустив волосы, он принялся обеими руками ласкать тело: одна смело легла на грудь и теребила сосок, вторая спустилась ниже и гладила лобок. Стоны один за другим сорвались с моих губ, когда мужчина оторвался от них и, проводя дорожку поцелуев, двинулся ниже. Теперь своим влажным ртом он прижался к моему лону, языком исследуя складочки.
— Тебе не... не кажется, — заговорила я, покусывая губу, — что уже... Боже!
— Я здесь, огонёк, — прерывая ласки, пророкотал он. Не выдержав, я залилась громким хохотом — настолько сильным, что опустилась на колени рядом с Вильгельмом. Мужчина не сразу понял, почему мне стало забавно. От приступа истерического хохота я не удержала равновесие и упала на Вильгельма, свалив его на кафель. И тут же ощутила его возбуждённый член между своих ног.
— Прости, это выше моих сил, — теперь я только хихикала, уткнувшись ему в грудь. Он вздохнул и тоже засмеялся. Так необычно и красиво звучал его голос в этот миг, что я заворожённо уставилась на мужчину, подняв голову. Вильгельм поймал мой взгляд и, приподняв за талию, усадил меня на себя. Теперь его возбуждённая плоть с трудом поместилась между моих ягодиц, и я двинула бёдрами, устраиваясь поудобнее. — Мы можем продолжить?
Повторять вопрос не пришлось: мужчина прижал меня к себе и поднял. Мы вышли из ванной комнаты и дошли до кровати, где Вильгельм опустил меня на мягкий плед.
Его прохладные пальцы скользнули между моих ног, проникая между складочек — прямо в горячее лоно. А губы покрывали поцелуями грудь, царапая кожу зубами и покусывая соски. Он вошёл в меня несколькими пальцами, постепенно наращивая темп, пока большой палец поглаживал клитор.
— Хватит дразнить, — всхлипнула я, царапая его плечи и пытаясь свести колени.
— Разве тебе не хочется растянуть удовольствие, огонёк?
Я вильнула бёдрами навстречу его пальцам. Мужчина поднялся с колен и, отодвинув меня подальше от края, навис сверху.
— Хочется глубже, — прошептала я, вызвав у него усмешку. Вильгельм устроился между моих бёдер и медленно вошёл в меня. Я ахнула, не ожидав такой заполненности; его горячий член скользнул внутрь и остановился.
— Всё в порядке? — уточнил он, оставляя поцелуй на щеке.
— Да, — кивнула я, руками обвивая мужскую шею и утягивая её обладателя в поцелуй.
Вильгельм всё более решительно наращивал темп, заставляя моё дыхание учащаться. Мой голос становился всё более громким... Его глаза сверкали от удовольствия, наблюдая за моей реакцией, а я прижималась к его телу, кусала плечи и шею, мои ногти оставляли полосы на его спине. Губы быстро опухли, а на коже распустились красноватые следы его поцелуев.
Он сжал мою талию, переворачивая меня на живот, и продолжил двигаться внутри. Схватив за руки, Вильгельм свёл запястья над моей головой, одной ладонью удерживая их, а другой — мою талию, заставляя меня дрожать от удовольствия.
— Ты царапаешься, будто дикая кошка, — пророкотал он мне в загривок, покусывая его и вызывая волну мурашек.
Скользнув коленями по пледу, я приподняла бёдра, отчего Вильгельм проник в меня ещё глубже. Я чувствовала, что скоро кончу от его напора.
— Ещё немного, — шепнул он мне в ухо, что стало для меня пиком. Я задрожала, ощущая судороги по всему телу: мои бёдра затряслись, а с губ сорвался протяжный стон. Вильгельм чувствовал, как я сжимала его член внутри себя, и это заставило его шумно втянуть воздух. Пара толчков — и он вышел, изливаясь мне на спину.
Вздрагивая, я перевернулась на бок, чтобы посмотреть на него. Мужчина опёрся на локти и приблизился к моему лицу, целуя в щёку, а затем в губы.
— Какая же ты сладкая, — томно прошептал Вильгельм мне на ушко. Мурашки забегали по телу вместе с судорогой послеоргазменной неги.
— Ты как-то слишком полон сил для своего возраста, — усмехнулась я, опустив взгляд на свои бедра, в которые упирался каменный член мужчины.
— Я обещал тебя наказать, — с усмешкой шепнул он мне в макушку.