Глава 9
Сон не шёл ко мне, заставляя подняться с постели и отправиться на кухню за водой.
В гостиной меня встретили Вильгельм в расслабленной позе, откинувший голову назад в кресле, и темнота.
— Почему Вы здесь сидите? — прошептала я, тихо прикрыв за собой дверь.
— А ты почему не спишь? — спросил мужчина, не поднимая головы.
— Не могу уснуть; видимо, из-за того, что днём спала, — вымученно вздохнула я, потирая глаза. — Мы будем отвечать вопросом на вопрос?
— Думаю, да, — ответил он, слегка усмехнувшись, будто наслаждаясь нашим ночным диалогом.
— А-а-а, — протянула я и, махнув рукой, поплелась в сторону кухни. — Удачи.
На кухне я включила свет и начала искать что-нибудь, что могло бы помочь мне отвлечься и расслабиться. Взяв чашку, я налила себе воды и, разрешив проблему с жаждой, вернулась в гостиную. Свет был приглушён, и атмосфера казалась более спокойной.
— Ты о чём-то ещё хочешь спросить? — безразлично проговорил он.
— Да, — твёрдо ответила я. — Что случилось в тот вечер, когда мы выпивали? Не перебрала ли я?
Вильгельм поднял голову, и его черты скрылись во мраке. Только блеск глаз отражался в темноте, словно звёзды на небе.
— Когда я отводил тебя в комнату, мы поцеловались, — он сложил руки в замок перед собой.
— Вы меня пьяную целовали?! — взвизгнула я, чувствуя, как внутри всё сжалось от смеси шока и смущения.
— Нет, — мужчина мотнул головой, — целоваться полезла ты. Даже на уговоры не поддавалась. Так что в какой-то степени даже не успел среагировать...
— Да быть такого не может! — забормотала я, закрыв лицо руками; мои щёки запылали, и стыд охватил меня горячей волной. — Поэтому Карл так на меня смотрел?!
— У него могут быть разные причины, — Вильгельм вздохнул, — но он всё видел.
Стыдно-то как! Ужас! Совсем меры своей не чувствую! Я продолжала держать лицо закрытым, всхлипывая от стыда. Но вдруг мужские ладони нежно обхватили мои запястья. Я почувствовала тепло его рук, и это прикосновение, вопреки всему, принесло странное утешение.
— Успокойся, — мягко проговорил он, разводя мои руки в стороны. — Сделанного не изменить, его можно только принять.
Я подняла глаза, встречаясь с его взглядом, мягким и успокаивающим.
— Знаете, Ваши слова не успокаивают, — шмыгнула я носом, — а теперь ещё и подсознательные желания начинают пугать! — он продолжал смотреть на меня; сейчас хотя бы удавалось разглядеть его лицо. Я удивлённо спросила: — Что?
Вильгельм мотнул головой, а мужские губы расцвели в тёплой улыбке.
— Можно тебя поцеловать?
— В прошлый раз вы не спрашивали разрешения, — скептически подметила я.
— Как и ты, — хмыкнул Вильгельм.
— Значит, мы в расчёте, — усмехнулась я.
— И?
Я смолкла и смущённо кивнула.
— Нет, так дело не пойдёт, огонёк, — он подхватил пальцами мой подбородок, заставляя запрокинуть голову. Его запах ударил в нос: тягучий табак смешался с ароматом ванили и виски, вскружив мне голову. — Вслух, пожалуйста.
— Да, можно! — прошептала я, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.
Вильгельм обнял меня, прижимая к себе рукой, которая легла на мою талию. Его губы страстно прижались к моим, и я почувствовала, как горячий язык мужчины вторгся в мой рот, начав хозяйничать там.
Он отпустил мой подбородок, но прикосновения не прекращались. Его рука медленно спускалась ниже, ощущая каждую крошечную дрожь моего тела. Ладонь Вильгельма легко скользила по плечам и спине.
Мужчина оторвался от моих губ, проводя дорожку поцелуев от лица до ключиц, особое внимание уделяя шее.
— Кажется, это выходит за границы поцелуя, — томно вздыхая, проговорила я.
— Разве? — наигранно удивился Вильгельм, забираясь прохладными руками под мою майку. — Мне так не кажется, ведь я продолжаю целовать тебя.
— При поцелуе так руки не используют, — я начала извиваться, чувствуя, как его ладони приближаются к моей груди, опаляя разгорячённую кожу. Но вдруг он остановился, поправил майку и отпрянул от меня.
— Ты права, огонёк, — мужчина тоже тяжело дышал, его грудь часто вздымалась и опускалась, — трудно сдержаться, когда девушка передо мной такая... — он замолчал, закусив губу.
— Какая? — спросила я, положив руку на его торс; Вильгельм сжал её, крепче прижимая к себе.
— Сладкая, — шепнул он и наклонился вперёд, чмокнув меня в лоб. — Интересно, ты везде такая?
Я ошарашенно воззрилась на улыбающегося мужчину, осознав суть вопроса. Кажется, моё лицо стало краснее томата. У него хоть есть понятие стыда?!
— Какой ужас! — пробормотала, закрыв лицо ладонями. Вместо ответа Вильгельм подхватил меня на руки, отчего я взвизгнула. — Куда мы?
— Спать, — с улыбкой ответил он, открывая дверь в спальню.
— Я сама могу идти... — проворчала я, держась за его плечи.
Вильгельм осторожно уложил меня на кровать и прикрыл одеялом, ещё раз чмокнув в лоб.
— Сейчас вернусь, — шепнул он. Я кивнула, и мои веки закрылись, погружая меня в мир снов. Чуть позже почувствовала, как прогнулся матрас, а тело обхватили большие и сильные руки.
Солнце пробивалось сквозь щели штор, оставляя на стене теневые узоры. Я проснулась от ощущения, будто меня придавило чем-то очень тяжёлым, и, зашевелившись, поняла, что укутана в своё одеяло, словно в кокон. Я завертелась, высовывая голову из укрытия.
— Ты всегда такая активная по утрам, огонёк? — по-утреннему хрипловатый голос Вильгельма вызвал волну мурашек. Решила выглянуть, приоткрыв один глаз: мужчина прижимал меня, закутанную в одеяло, к себе.
— Так это из-за Вас я зажата в тиски? — он ухмыльнулся моим словам, ослабив хватку. — Благодарю, но знайте: Вы порой слишком усердствуете.
— А мне думалось, мы перешли на «ты», огонёк... — стоило ослабить бдительность, как я была варварски схвачена и вытащена из-под одеяла. Вильгельм прижал меня к себе и пригладил мои спутавшиеся после сна волосы. Голова оказалась вплотную к его груди, но я едва ли слышала стук сердца. Лишь сейчас заметила, что на нём только пижамные штаны; мужчина уткнул меня в свой обнажённый торс. — Не беспокойся о сегодняшнем дне, — он чмокнул меня в макушку, — я всё решу.
Воспоминания о вчерашнем разговоре заставили вздрогнуть.
В его объятиях спокойно и тепло, вот бы остаться так... хотя бы ещё немного.
— Есть хочу, — пробурчала я, неохотно выпутываясь из крепких рук. Чудом не упав с края кровати, поднялась и неловко покинула комнату, направляясь в ванную.
Освежившись и переодевшись, я почувствовала себя более бодрой, но смущение и покрасневшие щёки так и остались при мне. Взгляд упал ниже, на шею, — туда, куда вчера целовал меня Вильгельм. На светлой коже, над ключицей, расцвело несколько красноватых засосов. Кто бы мог подумать, что так получится... А этот поцелуй...
Я посмотрела на своё лицо. Сегодня всё могло закончиться, и я... больше не вспомню о нём... Может, стоило волноваться о потерянной работе, а не о мужике, который, как бы, бог?! Я хлопнула себя по щекам и вышла в коридор.
— А ты не спешила, огонёк, — усмехнулся Вильгельм, стоя на пороге кухни. — Твои кофе и завтрак на столе, а мне надо отлучиться на пару часов, — чмокнув меня в лоб, мужчина скрылся за входной дверью.
Я, нахмурившись, ещё какое-то время смотрела ему вслед.
Что происходит? Его поведение вводило меня в ступор. Не удавалось понять, что за странная смена настроения... Может, это просто моё взвинченное состояние выдавало такую реакцию? Но всё же... сейчас, мне кажется, это всё усложняло. Потому... потому что мне нравилось!
Со вздохом закрыла лицо руками. В животе призывно заурчало, отвлекая от всех мыслей.
— Лучше пойду поем, — хмыкнула я, — а то мучаю себя вопросами... Надо просто спросить его, когда вернется.
***
Через пару часов я сидела на диване в гостиной и вносила правки в анализ статистики для статьи. Один давний знакомый попросил, а мне не было смысла отказывать, ведь свободного времени имелось достаточно.
Вдруг в дверь постучали. Мой пульс ускорился, ладони вспотели. Это было неожиданно, ведь Вильгельм просто вошёл бы. На цыпочках подкравшись к двери, я заглянула в глазок, абсолютно не ожидая увидеть там знакомую девушку... Как же Вильгельм её называл... Ферла... Фарла? Неважно — притворюсь, что никого нет. Меня не предупреждали о возможных гостях.
Смутное чувство тревоги овладело мной. Я замерла, прислушиваясь к каждому шороху, пока настойчивый стук повторился.
— Знаю ведь, ты дома! — громко заговорила она за дверью. — Открой, я просто поболтать пришла.
На диване остался телефон, в который Вильгельм вбил свой номер ещё перед тем, как отдать мне устройство. Стоило ли написать ему? Я нервно кусала губы, смотря то в сторону гостиной, то на дверь.
Последняя щёлкнула замком, открываясь, и в прихожую вошла та самая девушка, которую я не могла вспомнить по имени. Её взгляд скользнул по стенам, словно что-то выискивая. В этот момент я почувствовала, как страх сжимает моё горло.
— Ты такая нерасторопная! — сетовала вошедшая девушка. — Почему не открыла мне?
Я уставилась на неё удивлённым взглядом; её красивые лоснящиеся длинные волосы были собраны в высокий хвост, а короткое светлое платье делало образ более утончённым. От её взгляда у меня выступил холодный пот. Я пыталась собраться с мыслями, но тревога не покидала меня.
— Я гостей не ждала... — проговорила я.
Девушка наклонила голову вбок, наигранно надув губки.
— Так это же не твоя квартира, — усмехнулась она, оглядывая прихожую.
— Сейчас здесь нахожусь я, — произнесла я уже с большей уверенностью, — а мистер Хаслер не предупреждал о посетителях.
Вошедшая осматривалась, проходя вперёд, ко мне. Её взгляд был пронзительным и оценивающим.
— Как тебе мой подарок? — спросила она, меняя тему.
— Вы про вино? — нахмурилась я, не понимая, к чему она клонит.
Девушка повернулась, смотря скучающим взглядом.
— Ты ещё и недогадливая? — спросила она будто бы сама у себя.
— Я оставила его до лучших времён...
— Врёшь ты тоже так себе, — гостья закатила глаза, но уже через секунду мило улыбалась. — Давай присядем? — предложила она, указывая на диван в гостиной.
Я колебалась, но решила, что лучше выслушать её, чем стоять в прихожей.
— Иди сюда, — она похлопала рядом с собой.
Пройдя вперёд, я присела в кресло, стоящее рядом с диваном. Девушка хмыкнула в ответ на моё действие, но ничего не сказала — лишь придвинулась ближе. Её поведение было одновременно вызывающим, что заставляло меня чувствовать себя ещё более натянуто, словно струна.
— Так что Вам нужно? — спросила я, стараясь сохранять спокойствие, и внимательно посмотрела на неё.
— Ты должна кое-что сделать, — её взгляд похолодел, встретившись с моим. Голова закружилась: я начала терять ориентацию в пространстве. Всё было как в тумане, и только её голос, такой убаюкивающе сладкий, звучал в моей голове.
***
Я проснулась на диване, в обнимку с планшетом, от звука хлопающей входной двери и часто заморгала, прогоняя негу дремоты. За окном развернулась шумная послеобеденная суета, наполняя комнату характерными звуками городской жизни.
Включив планшет, я села и потянулась. Не помню, когда успела уснуть, но нужно было проверить, всё ли сделано... Просмотрев документ, отправила его владельцу и заблокировала гаджет, положив на журнальный столик.
Я подняла взгляд и поняла, что за мной уже достаточное время наблюдают. Вильгельм опёрся плечом о дверной косяк: с лёгкой полуулыбкой на губах он казался расслабленным и умиротворённым, но его взгляд говорил о внутреннем напряжении.
— Привет, — улыбнулась я, почувствовав лёгкую неловкость.
— Здравствуй, — протянул мужчина. — Готова отправиться в Обитель богов?
Я сжала губы в тонкую линию, смотря на свои пальцы.
— Честно говоря, — промямлила я, — мне немного страшно.
Вильгельм отпрянул от двери и медленно приблизился, протянув руку.
— Я буду рядом.
Мне очень хотелось ему верить. А потому я приняла его жест, скользнув пальцами по широкой ладони.
Внезапная вспышка света окутала нас — словно звёздное небо развернулось у наших ног. Мерцающие звёзды, ярче и красивее, чем когда-либо прежде, пленяли взгляд своим великолепием. Золотая пыльца, словно волшебный ковёр, понесла нас сквозь просторы космоса в неведомые мне дали.
Взглянув на Вильгельма, нельзя было не заметить, как он изменился. Теперь на мужественных плечах лежал плащ, чёрный, словно мрак, и у подола его оттенок медленно перетекал в тёмно-синий, создавая иллюзию бездонной ночи. Этот плащ, казалось, поглощал свет вокруг.
На груди блестел серебряный доспех, искусно выкованный и украшенный замысловатыми узорами. Доспех был лёгким, но создавал впечатление несокрушимости, отражая свет факелов и мерцая, словно звёзды на ночном небе.
Волосы бога Смерти стали длиннее, струясь по его плечам и спине, словно тёмная вода. На голове появился серебряный венец, состоящий из острых терновых ветвей. Эти ветви переплетались между собой, создавая сложный узор, который напоминал о суровости и неизбежности смерти, но также и о её вечной красоте.
Лицо Вильгельма оставалось спокойным и сосредоточенным, как у сильного и мудрого правителя. Но у меня внутри бушевал трепет и чувство защищенности.
Я и моргнуть не успела, как мы оказались посреди огромного зала, стенами которого служили колонны из белого глянцевого мрамора, а за ними расстилался бескрайний космос. На них мерцали факелы, источающие холодное голубое пламя, которое добавляло таинственности и мистичности всему окружению. Они были украшены изящными узорами и чем-то похожим на руны.
Впереди стоял овальный стол, вокруг которого уже собралось несколько прибывших. Их фигуры отбрасывали длинные тени, которые переплетались на полу, создавая причудливые узоры. Все присутствующие были одеты в разнообразные, но несомненно элегантные наряды, отражающие их божественный статус.
Во главе обнаружилась женщина с чёрными вьющимися волосами в золотистом длинном хитоне, который струился по ее фигуре будто жидкий металл, а на её талии виднелся странный корсет, будто бы из золота, с выгравированными песочными часами. Она подняла на нас взгляд своих холодных зелёных глаз, и я вздрогнула под их натиском. Её взгляд был пронзительным и оценивающим, словно она могла заглянуть в самые глубины моей души. Видимо, это и была Темпус, о которой я так много слышала.
Вильгельм сжал мою ладонь, погладив большим пальцем. Его успокаивающий и заботливый жест оказался очень приятным, но внутреннее напряжение никуда не делось.
Помимо неё у стола находились ещё четверо. Фабиана я узнала почти сразу, ведь в его образе изменилось только одеяние. Светлые одежды божества походили на наряд Вильгельма, только доспех сиял золотом, а над головой парило несколько тонких колец, словно нимб. В его глазах светилась мудрость и спокойствие, что придавало ему величественный вид. Это выглядело так непривычно и удивительно, что я на миг замерла в восхищении. Движения Фабиана были плавными и уверенными, как у истинного воина.
Рядом с ним стоял молодой парень: его блондинистая шевелюра казалась слегка коротковатой. Одеждой служил белый хитон длиной до пола, который был подпоясан тонким кожаным ремнем с изящной гравировкой. На поясе и плечах располагались золотые сердца, инкрустированные мелкими драгоценными камнями, что переливались в свете факелов всеми цветами радуги. В руках он держал кубок из того же мерцающего металла, украшенный гравировкой в виде виноградных лоз и листьев.
Они о чём-то беседовали, прежде чем Фабиан заметил нас и начал махать руками. Этот жест вызвал у меня улыбку, но я продолжала осматриваться, пока мы не подошли к столу, на котором были вырезаны римские цифры от 1 до 12.
Вильгельм занял место рядом со своим другом, а молодой парень похлопал обоих по плечам и направился к противоположной стороне стола. Рядом с нами стояли две восхитительно красивые девушки, напоминавшие мне двух пришедших в квартиру Вильгельма. Лица у них и правда остались те же, а одеяния изменились под стать окружению.
Блондинка была вся в белом, а на голове её находился обруч с длинными лучами, сверкающими, как бриллианты. Казалось, что она действительно воплощение солнца, излучающее свет и тепло. Вторая — я не запомнила имя — предстала в тёмно-зелёном одеянии, которое гармонировало с её загадочной улыбкой. В её волосы были вплетены ветки со свежими листьями, такие же изящные побеги обвивали её руки и талию, придавая ей вид лесной нимфы или древесной феи. Этот природный образ вызывал ощущение свежести и умиротворения, но в то же время я почувствовала лёгкую, но настойчивую боль в висках.
— Всё в порядке? — раздался надо мной голос Вильгельма.
— Да, просто голова заболела, — кивнула я.
— Такое бывает после перемещения, — мужчина жестом попросил меня встать между ним и Фабианом, большим пальцем поглаживая мою руку.
В зал вошли ещё трое. Первой к столу подошла женщина с коротко стриженными каштановыми волосами. На её лице была полупрозрачная голубая вуаль, на теле — такого же оттенка платье. Казалось, что ткань её наряда соткана из тончайшего шёлка, который при каждом движении мягко переливался, отражая свет.
— Это Терра, — шепнул Фабиан, — богиня Земли.
За ней последовала девушка более необычной внешности: волосы цвета лазури ниспадали ниже плеч. Венец на голове, напоминающий волны, плотно прилегал к её лбу. Платье было белым и переходило в накидку, струясь по спине.
— Аква — богиня Воды.
И третьим подошёл мужчина, вставший почти рядом с девушками. Его смуглая кожа ярко контрастировала с окружением. На голове у него были короткие дреды с золотыми украшениями, которые тихо позвякивали при каждом его движении. Оделся он в белый хитон, подпоясанный кожаным ремнём с инкрустацией из драгоценных камней. На руках обнаружились массивные браслеты из уже привычного золота. А глаза были необычного оттенка — рыжие, как пламя, и казалось, что в них мерцают искры.
— Игнис, — продолжил Фабиан, — бог Огня. А с остальными ты знакома.
Темпус осмотрела присутствующих, подозрительно сощурив взор.
— Кто-то заблудился? — хохотнул Фабиан. Женщина зло уставилась на него, но мужчина даже не изменился в лице.
— Не забывайся, Сапиенция, — рыкнула она в ответ. — Ждём Беллюма.
Сапи... что? Я подняла взгляд на стоящего справа от меня Фабиана. Так вот какое у него божественное имя.
«Душенька, он бог Мудрости», — неожиданно раздался в моей голове голос Карла.
«Что происходит?! Почему ты в моей голове?!»
«Я стою напротив тебя, душенька, — по другую сторону стола находился тот блондин, болтавший с Фабианом, когда мы пришли. — Неужели не узнала меня?»
Раздался оглушительный грохот, и в центр стола ударил золотой поток, заставивший всех присутствующих напрячься. Свет искрился и переливался, создавая впечатление, но когда сияние исчезло, на его месте возник ухмыляющийся высокий мужчина в кожаных доспехах цвета вороного крыла, которые плотно облегали его мускулистое тело, подчёркивая каждый изгиб.
Кучерявые чёрные волосы лежали на его плечах, придавая ему вид дикого и необузданного воина. На конечностях у него были защитные манжеты, украшенные древними символами и рунами. В руке он держал странное копье — нет, скорее, оно походило на косу, с лезвием, мерцающим холодным блеском, направленным прямо на Вильгельма.
Атмосфера в комнате накалилась до предела. Взгляд голубых глаз незнакомца, пронзительный и безжалостный, вызывая смешанные чувства страха и трепета.
— Узнаёшь игрушку? — выплюнул мужчина, подходя ближе так, что лезвие упёрлось моему спутнику в горло. Его голос был низким и угрожающим, отражаясь эхом. — Оставлю её пока себе, — он мельком бросил на меня странный взгляд, в котором читалась смесь презрения и любопытства, и оскалился.
В этот момент напряжение в комнате достигло апогея. Каждый присутствующий замер, словно ожидая неизбежного взрыва.
— Ты опоздал, Беллюм! — громко заговорила Темпус, её голос разрезал воздух, как острый клинок. — Займи своё место, и начнём!
Мужчина надменно фыркнул, выражая своё пренебрежение к словам Темпус. Одним быстрым и ловким взмахом он убрал своё странное оружие за спину, лезвие которого едва не ранило шею Вильгельма. Мне показалось, что это было сделано нарочно, как предупреждение или демонстрация силы.
Беллюм бодро прошагал по столу, его шаги были уверенными и громкими, и спрыгнул, заняв место под номером 6 рядом с солнечной блондинкой, которая стояла с невозмутимым видом, словно подобные сцены были для неё обыденностью. Зал замер в ожидании.
Темпус окинула всех своим суровым взглядом и стукнула золотым посохом, неожиданно появившимся в её руках. Звук удара эхом разнёсся по залу, заставив меня неосознанно вздрогнуть.
Я проследила за взглядом Верховной и заметила, что за столом не хватало двоих. Одну, как я помню, убили, а другого ранили.
— Я приказала занять СВОЁ место! — Темпус повысила голос и стала звучать ещё более устрашающе, что заставило меня вновь вздрогнуть. Беллюм цокнул, но подчинился, устроившись между Карлом и Террой. — Объявляю Совет открытым! Нынешние неприятные события вынудили нас собраться вновь, пусть и меньшим составом. Мало того: числе в этих событий были покушения, убийства, а также в них оказались замешаны смертные, — на последнем слове она указала на меня. — Итак, Беллюм, признаёшь ли ты вину в покушении на двоих собратьев и убийстве богини Виты?
Всё время, что Верховная вещала, мужчина смотрел в одну точку, а затем неожиданно начал улыбаться.
— Я знаю правила, Темпус, — надменно выдал он, — иначе бы не пришёл.
Беллюм с силой швырнул в Вильгельма косу, но тот успел поймать её в миллиметрах от моего лица. Движение было настолько быстрым и точным, что я даже испугаться не успела. Я почувствовала лёгкое дуновение ветра на своей коже.
— Наказание за убийство — смертная казнь, — чинно начала Темпус, отчего я почувствовала как похолодели мои пальцы, — и ты лишишься права на перерождение в течение 1000 лет!
Я почувствовала, как адреналин растекается по венам, и поняла, что самое страшное ещё впереди.
После её слов из пола вылетели толстые цепи, которые перетащили мужчину на середину зала. Они, сковав Беллюма по рукам и ногам, заставили того пасть на колени. Темпус и Вильгельм отошли от стола, проходя вперёд, к обвиняемому. Коса бога Смерти звонко стучала о пол при каждом его шаге, эхом разносясь по залу и усиливая ощущение неизбежности.
Женщина остановилась, встав прямо перед Беллюмом; мистер Хаслер же занял место чуть сбоку: в его руках возник свиток чёрного цвета с алой лентой, который, развернувшись, повис в воздухе перед глазами мужчины, словно мрачное предзнаменование.
— Время вышло, друг мой, — с лёгкой горечью проговорил Вильгельм, по мановению руки убирая свиток. Он занёс косу над обвиняемым, и в этот момент зал погрузился в зловещую тишину. — Есть что сказать?
— Это не конец! — выплюнул мужчина прежде, чем коса рассекла воздух и отсекла ему голову. Божество не истекало кровью: вмиг оно превратилось в золотую пыль, улетевшую в космос, словно душа, обречённая на вечные скитания.
Вильгельм опустил оружие и вернулся на своё место, а я не могла отвести взгляд от этой сцены, всё ещё не веря в происходящее.
— Наказание приведено в исполнение, — Темпус развернулась к богам лицом, — на этом закончим — все свободны, кроме вас троих.
Она указала на Вильгельма, Фабиана и Карла.
— Тогда точнее будет сказать четверых, — улыбнулся последний.
— Каритас, — Темпус смерила его суровым взглядом, будто предупреждая. Боги постепенно покидали зал, исчезая в светлых вспышках. Женщина потёрла переносицу и направилась вглубь этого загадочного места под названием Цитадель. — Идёмте в мой кабинет.
***
Великолепный зал был украшен величественными статуями, излучающими магию прошлого, настоящего и будущего. Тихий шорох времени и шёпот часов наполняли пространство, создавая атмосферу загадочной таинственности.
Высокий сводчатый потолок венчала картина звёздного неба. Мне она показалась живой, ведь я точно видела, как просияла пара звёзд, падая своими хвостами в небытие. А в центре комнаты возвышался трон, увенчанный сверкающим кристаллом, излучающим волшебный свет.
За ним висел могущественный меч, символизирующий власть над самим временем и уделами судеб. Его холодное сияние вызывало трепет и восхищение, напоминая о силе и ответственности, которые он олицетворял. В углу кабинета укрывался стол, пестрящий свитками прошедших событий и томами, где чья-то рука вписала имена всех существ, проживающих в бесконечном течении времени.
С момента казни Вильгельм не выпускал мою ладонь. Это было приятно, успокаивающе и одновременно невыносимо. Его прикосновение дарило тепло и защиту, но в то же время напоминало о неизбежной утрате. Оказалось больно осознавать, что я ещё не до конца разобралась со своими чувствами... и уже завтра ничего из этого не вспомню. Ни пережитого страха, ни боли, ни... ни пылких поцелуев и жарких прикосновений. Каждое мгновение с ним становилось драгоценным, но в то же время ускользало сквозь пальцы, как песок.
И я ничего не могла изменить, Вильгельм ясно дал это понять... Но почему же его поведение изменилось? Возможно, его забавляла подобная интрижка? Или это было проявлением жалости? Я не могла понять, что скрывается за его заботливыми жестами. В его глазах я видела нежность, но также и тень грусти, которая заставляла задуматься о его истинных чувствах.
Не желая испытывать боль разочарования, я приняла важное решение. Судорожно вздохнув, отгоняя эти мысли подальше, отпустила руку Вильгельма, выйдя вперёд, к богине.
— Я готова к тому, что сейчас произойдёт, — решительно заговорила, подавляя подступающие слёзы. — Верните меня домой.
Темпус удивлённо вскинула бровь, но затем одобрительно кивнула. Она подошла ближе и внимательно посмотрела в мои глаза. А я будто глядела сквозь неё: мысли были совсем не здесь...
Я не знала, какие эмоции отразились на лице Вильгельма — не стала оборачиваться. Сердце бешено стучало в груди: до боли билось о рёбра, не позволяя нормально вздохнуть. Ладони вспотели, но я сжала кулаки, стараясь подавить дрожь в теле. Не хотелось передумать, не хотелось тешить себя надеждами... Всё-таки он божество, а я, так, человек. Но я чувствовала на себе тяжёлый взгляд Вильгельма. О чём были его мысли? Перед тем как мы отправились, он сказал, что решит всё, но я не дала ему и шанса сделать это. Разобралась со всем сама, и — уверена — так будет лучше.
Богиня подняла руку, остановив ладонь в паре сантиметров от моего лба. Я прикрыла глаза, чувствуя на коже лёгкое дуновение ветерка, и всё вокруг залила тьма... Тьма медленно окутывала меня, словно мягкое покрывало, но в то же время я ощущала, как внутри меня покидает часть эмоций и чувств. Страх, надежда, любовь и отчаяние все стерлось, будто и не было вовсе...а после воцарилась тишина.