Глава 8
Мы достаточно быстро спустились во двор, где ожидали два восхитительных автомобиля марки «Мерседес». В свете утреннего солнца они блистали изящными линиями и роскошными формами. Я остановилась на середине пути, наблюдая за своими спутниками. Подойдя к белоснежной машине, Фабиан медленно провёл пальцами по дверной ручке и потянул её на себя. Вильгельм же быстро нырнул к соседней чёрной двухдверной красотке.
— Мы не втроём поедем? — спросила я, подойдя чуть ближе.
— Мы с тобой для начала заглянем в один из научных центров. Он в паре кварталов, — отозвался Вильгельм, — садись в машину.
— Детка, ты, что, будешь скучать по мне? Как это мило, — хихикнул Фабиан, когда я подошла к автомобилям. — Не переживай, мы увидимся на Совете. Мне нужно подготовиться, так что здесь наши пути ненадолго разойдутся.
— Кто это скучать будет? — усмехнулась я, забираясь в машину Вильгельма. — Хорошей дороги, Фабиан.
Мужчина, с озорной улыбкой и искрой в глазах, отсалютовал мне шутливым воздушным поцелуем. Затем скользнул за руль своего белого автомобиля, который тихо заурчал, оживая. Сквозь лобовое стекло я наблюдала, как он плавно тронулся с места, а следом и мы выехали с парковки двора.
Научный центр в Мюнхене снаружи почти ничем не отличался от того, что я видела в Цюрихе. Заметное тёмное здание, по форме напоминающее куб, располагалось практически за чертой города. Большие окна оказались затонированы и напоминали тёмные зеркала. Солнце отражалось в них, ослепляя прохожих.
— Всё в порядке? — спросил Вильгельм, заметив моё задумчивое молчание.
— Да, — кивнула я, стараясь улыбнуться.
Вильгельм кивнул и нажал кнопку на подлокотнике между нами, и рядом с подстаканниками открылось небольшое место для хранения. Там лежало несколько пластиковых карточек и бейдж с чёрной лентой, на которой белыми буквами был изображён логотип научного центра. Угол обзора не позволял мне разглядеть всё содержимое тайника.
Мужчина одной рукой повернул руль, заворачивая на парковку, а второй подцепил ленту бейджа. Мы медленно проехали по просторной и пустой территории, остановившись лишь у ярко окрашенного шлагбаума. Тут стояло по меньшей мере четверо охранников — одетые в одинаковую форму, они выглядели будто клоны. Один из них подошёл к автомобилю и постучал пальцем по водительскому окну. Вильгельм нажал на кнопку: стекло опустилось, и он молча протянул бейдж.
Лицо охранника было скучающим, но затем переменилось: он удивлённо уставился на бизнесмена. Нервно вздохнув, мужчина что-то пробормотал по-немецки, дрожащей рукой возвращая бейдж.
Мистер Хаслер закрыл окно и устало потёр переносицу, пока охрана суетливо открывала шлагбаум. Мы заехали на служебную парковку, где обнаружилось несколько больших фур. Наш автомобиль замер прямо у лестницы, ровно на границе парковочного места.
— Сиди, — небрежно бросил Вильгельм, выходя из машины. Я расслабленно откинулась назад и взглянула на чёрный фасад. Неожиданно дверь с моей стороны открылась, заставляя вздрогнуть и перевести взгляд на того, кто меня напугал. Мистер Хаслер протянул руку: — Прошу на выход.
Мне казалось, что научный центр внутри окажется белым, точно больница. Но хоть всё здесь и было светлым, не возникало ощущения стерильности. При входе нас встретил длинный узкий коридор, в конце которого имелась арка, открывающая вид на большой просторный холл. Там было много стеклянных элементов, зелени и суетливых сотрудников в белых халатах.
Я остановилась, всматриваясь вдаль, но вдруг меня грубо дёрнули за руку и потащили за собой.
— Даже посмотреть нельзя, — едва слышно пробормотала я, хмуро буравя взглядом спину Вильгельма.
— Прости, огонёк, — выдохнул он, — экскурсия будет в следующий раз.
Из-за петляний по коридорам казалось, будто мы попали в лабиринт, но как только подошли к лифтам, стоящим в ряд, я немного разочарованно вздохнула. Большая ладонь Вильгельма обхватывала моё запястье. Я постучала ногтем по костяшкам его пальцев, отчего мужчина вопросительно посмотрел на меня.
— Можете не так сильно сжимать? — шепнула я, покосившись на нескольких сотрудников, ожидающих лифт. Бизнесмен ослабил хватку, но руку не убрал, а наоборот, ладонь спустилась чуть ниже, сплетая наши пальцы. Прохлада его кожи пустила по телу приятные мурашки, заставляя меня чувствовать себя странно и даже немного глупо.
Лифт издал мелодию и раскрыл перед нами двери; Вильгельм повёл меня за собой. Мы зашли первыми, следом за нами — трое сотрудников, которые бурно переговаривались по-немецки. Мы встали у самой стены, и мистер Хаслер задумчиво уставился вперёд, смотря будто бы сквозь людей. Казалось, вслушивался в их разговор. Большим пальцем он нежно погладил мою ладонь.
Я вопросительно уставилась на мужчину, но тот даже не обратил на это внимания и продолжил манипуляции. Моё сердце забилось быстрее, и я почувствовала, как румянец медленно заливает мои щеки. В этот момент я поняла, что каждое его прикосновение вызывает во мне бурю эмоций — от лёгкого волнения до приятного тепла, разливающегося по всему телу.
Сотрудники продолжали говорить, не замечая ничего странного в нашем поведении. Вильгельм, казалось, был полностью погружён в свои мысли, но его действия говорили о чём-то большем, чем просто случайное прикосновение.
Я попыталась сосредоточиться на разговоре сотрудников, но это было невозможно. Всё, что я могла чувствовать, — это его прохладная кожа, нежно касающаяся моей, и его большой палец, рисующий невидимые узоры на моей ладони.
— Мистер Хаслер? — не выдержав шепнула я и тихо ойкнула, когда его пальцы замерли и сжали мою ладонь. Набрав в грудь воздуха, придвинулась чуть ближе и шепнула: — Вильгельм, что Вы делаете? — мужчина повернул голову в мою сторону и сощурился. Я вмиг поправилась и теперь уже зашипела: — Что ты делаешь?!
Бизнесмен открыл рот, но его речь прервал звонок лифта, остановившегося на третьем этаже. Вильгельм проводил взглядом покидающих кабину сотрудников и нажал кнопку закрытия дверей.
— О чём ты, огонёк? — хмыкнул он и снова начал поглаживать мою ладонь.
— Моя рука не похожа на волшебную лампу, так что хватит ее натирать, — фыркнула я, пытаясь распутать наши пальцы, — прекратите сейчас же!
Мистер Хаслер издал вздох, словно мученик, и выпустил мою ладонь из своей хватки. Я быстро спрятала руки в карманы, привалившись спиной о стену. Мне казалось, что воздух в лифте будто накалился. Стало душно и жарко, отчего я часто задышала.
Вильгельм стоял напротив, его взгляд был пристальным и задумчивым. Он словно пытался прочесть мои мысли, я же старалась не показывать своего волнения, но внутри меня бушевал настоящий ураган эмоций.
Лифт остановился на четвёртом, последнем, этаже и выпустил нас. В холле было свежо и прохладно. Я втянула носом воздух — пахло морской водой, так приятно и успокаивающе. Справа и слева находились стеклянные двери. Стекло той, что слева, оказалось матовым, но было видно, как много людей находилось внутри. Поверхность напротив же была прозрачной: за ней тянулась металлическая лестница, ведущая вниз, и раскинулось несколько круглых бассейнов.
— А? — только и успела издать я, но Вильгельм уже направился вправо. Пришлось поспешить следом.
Запах моря здесь ощущался ещё более ярко. Наши шаги стучали по металлу ступеней, и я придерживалась за перила, боясь споткнуться. Бизнесмен встал внизу, протягивая мне руку, которую я судорожно сжала. Лестница не внушала уверенности.
— Спасибо, — прошептала я, оказавшись на более надёжной поверхности. Вильгельм улыбнулся, но затем хмуро посмотрел в сторону, где стоял сотрудник, и махнул ему рукой. Тот суетливо подбежал и затараторил по-немецки. Бизнесмен поднял руку, заставляя мужчину замолчать, и, указав на лестницу, что-то грубо произнёс. На виноватое лицо сотрудника было жалко смотреть: он кивал, кусая губы, а когда Вильгельм замолчал, поклонился и убежал в противоположную сторону.
— Это было грозно, — произнесла я, смиренно опуская голову. — Вы такой властный.
Мистер Хаслер вскинул бровь, повернувшись ко мне.
— Сочту за комплимент, — он отпустил мою ладонь, — побудь здесь, ничего не трогай. Я скоро вернусь, поняла?
— Есть, сэр! — отчеканила я. Мужчина усмехнулся и направился к лестнице, стоящей напротив. Она вела к узкой двери с матовым стеклом.
Пол и стены были тёмно-синего цвета, окон не наблюдалось. Вода в бассейнах казалась почти чёрной, будто намекая на внушительную глубину, а на потолке висели большие лампы, излучающие тёплый свет.
Я медленно подходила к центру зала, где располагались три круглых и высоких, примерно до моих колен, борта бассейнов.
Неожиданно в одном из них раздался плеск, отчего вода пролилась на пол, привлекая моё внимание. Осторожно приблизившись, я остановилась у нарисованной на полу жёлтой границы и всмотрелась вниз. Волны от брызг успокоились, но вода была настолько тёмной, что разглядеть что-либо оказалось невозможно.
Вдруг что-то светлое блеснуло у поверхности. Любопытство убеждало подойти ближе, но разум настоял на том, чтобы остаться на месте. Это нечто увеличивалось в размере, до тех пор пока на поверхности не показалась голова.
Передо мной явилась девушка с белыми, будто седыми, волосами, почти серой кожей. Белки её глаз оказались полностью чёрными и словно заглядывали в душу. Я заметила на шее незнакомки странные раны, но, вглядевшись, поняла, что это жабры. Русалка?! Я испуганно отступила на шаг.
— Я не причиню тебе вреда, — мягко проговорила она, наклонив голову набок. Её голос был мелодичным и приятным. Вот так, видимо, звучали сирены из легенд...
— Ты говоришь?! — удивлённо пробормотала я.
— Да, — улыбнулась одними губами она, продолжая внимательно изучать меня, — я умею говорить по-человечески. Услышала знакомый голос...
— Мистер Хаслер там, — я указала на дверь в противоположной стороне.
— Хм... — она нахмурила брови, задумавшись, а затем расслабленно улыбнулась. — Мы зовём его иначе, но это неважно. Как тебя зовут?
— Лета.
— О! Я слышала твоё имя, когда мне сказали, что переводят в это место, — она потёрла подбородок, — Руэд и Клаус говорили о тебе. Имя у тебя очень красивое.
— Спасибо, — улыбнулась я, — ты Лира?
— Да, — засмеялась русалка. Её смех напоминал звон колокольчика.
— А как же твои дети? — нахмурилась я.
— Они там, — она указала на соседний бассейн, — ещё маленькие, поэтому прячутся на дне. Кожа и чешуйки чувствительны к свету.
— Вау, — вздохнула я, вновь подойдя к черте. Лира проплыла по периметру бассейна, вновь вынырнула прямо напротив меня и, поставив локти на борт, уложила голову на руки.
— Тебя что-то тревожит, — утвердительно протянула она. Я присела на пол, обняв свои колени. — Не хочешь поделиться?
— Это сложно объяснить, — пожала плечами я; русалка наклонила голову вбок и улыбнулась. Я подсела чуть ближе и зашептала: — Мне кажется, что некоторые мужчины ведут себя странно. Сначала целуют, потом делают вид, будто ничего не было, а затем вновь проявляют тактильное внимание...
— Ты про кого-то конкретного?
Я нахмурилась и закусила губу, но кивнула.
— Меня начинают обуревать сомнительные чувства в отношении него, — продолжила я со вздохом, — это настораживает. У меня нет права привязываться к этому мужчине.
— Мы не выбираем тех, к кому появляются чувства, — улыбнулась Лира.
— Но всё сложно, — я уткнулась носом в свои колени.
— Люди любят всё усложнять, — русалка пожала плечами, — но в любом случае выбор всегда за тобой, Лета.
Я подпрыгнула, когда что-то громко хлопнуло позади меня. Обернувшись, поняла, что это был Вильгельм. Выражение его лица оказалось с трудом различимо на таком расстоянии, но чувствовалось, что он недоволен.
Мужчина приблизился и кивком поприветствовал Лиру; та просияла улыбкой и нырнула в воду.
— Я просил ничего не трогать, — сдержанно произнёс он, протянув мне руку. Я приняла его помощь и встала.
— Я и не трогала ничего, она сама выплыла, — пожав плечами, оправдалась я, стараясь скрыть лёгкое раздражение в голосе.
Он вздохнул и, протянув широкую ладонь к моему лицу, осторожно заправил выбившийся локон мне за ухо. Этот жест вызвал волну мурашек, и я почувствовала, как моё сердце на мгновение замерло. Пытаясь убедить себя, что это всего лишь из-за прохладного кондиционера, шумящего под потолком, я всё же не могла избавиться от ощущения его близости.
— Пойдём, нам пора, — проговорил он, но в его голосе прозвучала нотка нежности, которая заставила меня снова взглянуть на него.
Мы направились к выходу, но я всё ещё чувствовала тепло его руки и лёгкое прикосновение к моему лицу, словно он оставил невидимый след на моей коже.
Дорога из Мюнхена до Зальцбурга в среднем занимала около 2-х часов, но если учесть скорость, с которой ездил Вильгельм, то, мне казалось, мы окажемся там ещё быстрее. Под силой гравитации меня вжало в кресло, несмотря на то, что я пристегнулась.
— А почему Австрия? — нарушила я молчание, повисшее вокруг нас с момента отъезда.
Мужчина слегка нахмурил брови, решая чуть сбавить скорость.
— Потому что там находится один из переходов в Цитадель, — сейчас он, казалось, был расслаблен: одна рука держала руль, вторую он расположил на подлокотнике между нами. — А ещё там несколько дней назад в последний раз видели Торреса.
— Вам не кажется опрометчивым искать встречи с ним? — спросила я, стараясь подавить нарастающую дрожь в голосе. Мужчина повернул голову ко мне, и его взгляд казался необычным. Мои глаза округлились, и я поддалась панике, завизжав. — Будьте любезны следить за дорогой!
Вильгельм засмеялся: казалось, это был искренний смех, такой красивый и чистый. Затем мужчина вернул своё внимание дороге.
— Я не считаю это опрометчивым, — всё же ответил он, — дипломатичнее было бы попробовать вывести его на диалог, как бы абсурдно это ни звучало.
— Думаете, он стал бы с Вами разговаривать? — с ноткой сарказма спросила я, приподняв бровь.
— Я умею быть настойчивым, — уголки его губ приподнялись в легкой улыбке, но в глазах мелькнул стальной блеск.
Ну да, настойчивым... скорее, Вы умеете быть тем, кто оставляет для «жертвы» неудобный для неё выбор.
Ухмыльнувшись, я кивнула и отвела взгляд к окну. Мы двигались по автобану на запад, пролетая мимо зелёных полей и маленьких деревень. По бокам дороги тянулись лесные массивы, словно стражи природы, охраняющие этот удивительный уголок мира. Пейзаж менялся с каждым пройденным километром: встречались то величественные горы, покрытые белым снегом, то живописные озёра, в которых отражалась голубизна неба.
Ближе к Зальцбургу дорогу начали окружать более скалистые ландшафты, покрытые мхом и другой растительностью.
***
Мы остановились на улочке с пёстрыми домами, которые на фоне зелени казались ещё ярче. Вильгельм закинул мой рюкзак себе на плечо и, сжав мою ладонь в своей, повёл меня за собой.
Почувствовала себя ребёнком, которого мама тащит куда-то, куда ему не хочется. А может, из-за того, что он меня за руку тягает, Торрес и подумал не то? Вдруг этот бог следит за нами...
У него такие большие руки, прохладные. А мои вспотели, от чего пришлось пошевелить пальцами.
В этот раз квартира, где мы остановились, оказалась на первом этаже, что несказанно порадовало. Она была небольшая, но со всеми удобствами. Такие типичные апартаменты для аренды на время путешествия. Прихожая, дверь из которой вела на кухню, в уборную и ванную комнаты, небольшой коридор, переходящий в гостиную, где у дальней стены нашлась дверь в спальню. Она оказалась одна.
— А насколько мы здесь задержимся? — спросила я, проходя из комнаты в комнату. Не услышав ответа, повернулась: Вильгельм с кем-то разговаривал по домашнему телефону. Мужчина поднял на меня взгляд и пальцами показал число 2. — Два дня? — он кивнул, присаживаясь на небольшой диванчик у окна в гостиной. — А где мой рюкзак?
Вильгельм ответил только после окончания телефонного разговора.
— В спальне.
— А где будете Вы? Вам же сон не нужен... — с лёгким сарказмом произнесла я.
— В спальне, — спокойно ответил он, словно это было само собой разумеющееся.
— Так она же одна, — подметила я, ощущая, как щёки начали розоветь.
— Боишься, что стану приставать? — он усмехнулся, его глаза игриво блеснули, что заставило меня ещё больше занервничать.
— Я посплю на диване, — покрутившись на месте, я заметила кое-что, — вон раскладушка стоит, буду спать на ней.
Мужчина засмеялся, так по-доброму и заразительно, что я тоже не удержалась от лёгкой улыбки, несмотря на своё напряжение. На миг его смех показался мне таким милым, что я даже забыла о своём смущении.
— Я пошутил, — внимательно глядя на меня, произнёс Вильгельм, — спальня твоя.
Я смерила его осуждающим взглядом, пытаясь скрыть своё облегчение.
— Очень смешно, — улыбнулась я и серьёзнее добавила, — надо поучиться у Вас юмору. А то шутки суховаты.
С этими словами я развернулась и направилась в спальню, чувствуя, как сердце всё ещё колотится от волнения. В уютной комнате уже стояли пакеты, наполненные одеждой, которую я пыталась оставить в доме Вильгельма.
Тут мой телефон зазвонил, и я не глядя нажала «ответить».
— Алло.
— Лета, а ты где? — раздался голос Кайла на другой стороне. Такой весёлый. Неужели за несколько дней что-то хорошее произошло? Ещё и по имени назвал.
— И тебе привет, Кайл, — улыбнулась я в трубку, — я ещё не вернулась из Европы, а что?
Тут в комнату без стука вошёл Вильгельм, и взгляд его чёрных глаз внимательно скользнул по моему лицу.
— Я, что, не могу соскучиться по своей подруге?
— Ты заболел? — насторожилась я, ведь мой друг всегда был грубоват, а его теперешнее поведение пугало. — У тебя всё хорошо?
— Да, всё супер... — неуверенно ответил он. — Так где ты?
Я нахмурила брови, не понимая, что происходит с Кайлом. Вильгельм, подперев плечом дверной косяк, устремил на меня внимательный взгляд, не упуская из виду ни малейшей детали.
— Кайл, что случилось? Во время прошлого разговора ты был не в духе.
— Да всё хорошо, — его голос немного дрожал, — тогда просто компьютер полетел. Но я уже всё починил.
Мои глаза округлились от удивления. Это не мог быть Кайл! Голос был его, но манера говорить оказалась совершенно незнакомой. Я подняла взгляд на Вильгельма, надеясь найти ответ.
— Брось трубку, — едва слышно проговорил бизнесмен. Я кивнула.
— Прости, пора бежать, — я отключила звонок, не дождавшись ответа. Мужчина вырвал телефон из моих рук и согнул пополам. Треск ломающегося устройства резанул по ушам. — Вы что творите?! Это порча чужого имущества!
— Куплю новый, — ответил он, швырнув останки в окно. — Ты же поняла, что это был не твой друг?
— Там столько данных... — пробормотала я, хватаясь за голову, пока до меня не дошла суть его вопроса. — В смысле?
— Это был только голос, и его слышала лишь ты, — пояснил мужчина, — остальные различают голос реального владельца.
— Кто это был? — ошарашенно спросила я.
— Один мой знакомый.
— Кто-то из богов?
Мужчина кивнул; его тёмные глаза излучали странную задумчивость, затем он медленно покинул спальню, оставив меня один на один с моими мыслями.
— Постойте! — выскочила я следом за ним; Вильгельм остановился и развернулся ко мне. — Это был Торрес?
В последнее время я часто ловила его взгляды, и обычно они не были такими тёплыми, а, наоборот, пугали. Что-то происходило...
— Нет, — мягко ответил он, заправляя мне за ухо упавшую на лицо прядь. — Не голодна?
— Думаете, этот некто помогает ему? — не унималась я, аккуратно убирая руку от своего лица. Мужчина устало вздохнул и потёр переносицу, прикрыв глаза.
— Тебе не нужно об этом думать, — более нервно бросил Вильгельм.
— Но я хочу помочь! — что-то внутри подсказывало, что стоило замолчать... видимо, я не собиралась прислушиваться. — От этого зависит и моя жизнь тоже! Я не могу остаться безучастной!
Он положил руку мне на плечо и оказался очень близко к моему лицу.
— Раз от этого зависит твоя жизнь, — жёстко проговорил мужчина мне в губы, — то не кажется ли тебе, что стоит сидеть и не высовываться?
Я подняла взгляд; глаза бога сейчас были как две холодные чёрные дыры. Бездонные и пугающие.
— Нет, я так не думаю, — я твёрдо стояла на своём.
— Не приближай свой срок, — Вильгельм отпрянул от меня и направился в коридор.
Да что он говорил?! Я прекрасно осознавала свою смертность! Но мне очень хотелось бы решить эту проблему быстрее. Я устала бегать!
— Разве он и без этого не приближается?! — я вспылила, крикнув эти слова ему в спину. Мужчина на миг остановился.
— Ты не осознаёшь, что делаешь, — бросил он через плечо, скрывшись за дверью кухни.
Моё сердце колотилось так сильно... Я ощущала себя как ребёнок, готовый топать ногами и изо всех сил закричать от бессилия и ярости. Но сдержала в себе это странное желание, сделав глубокий вдох, и решила последовать за мужчиной.
Вильгельм сидел, облокотившись на барную стойку, и держал в руках два телефона. Набирал номер на домашнем и временами посматривал в свой сотовый.
— Голодна? — вновь спросил он, не поворачивая головы.
— Да.
— Есть предпочтения?
— Я не привередлива, — я прошла вперёд и налила себе стакан воды, — но не откажусь от национальной кухни.
— Хорошо.
Национальная кухня Австрии напоминала немецкую: блюда такие же сытные, вкусные и сочные. Это был восхитительный обед, после которого даже в сон потянуло. Вильгельм, когда мы вместе прибрали всё со стола, вернулся в гостиную, посвящая всего себя ноутбуку.
Я двинулась в спальню, где углубилась в разбор экономических новостей: это расслабило меня, избавляя разум от насущных мыслей.
***
Неожиданный стук в дверь заставил меня проснуться. Я в недоумении потёрла лицо и осмотрелась; на планшете высветилось время. Был уже вечер... Кажется, это становилось странной привычкой — засыпать посреди дня.
За дверью мог быть только один человек; хотя можно ли называть его человеком?
— Вы решили постучать... А я думала, что у Вас привычка врываться без стука, — произнесла я, открыв дверь.
На пороге был Вильгельм; он переоделся в классический костюм-двойку, и в этот раз его рубашка оказалась застёгнута почти на все пуговицы, кроме трёх у ворота. В руках у него находилась белая коробка с телефоном.
— В следующий раз не стану изменять привычкам, — мужчина улыбнулся, блеснув белыми зубами, и протянул коробку.
— Это мне?
— Я выполняю обещания.
— Благодарю, — кивнула я и забрала коробку, собираясь закрыть дверь. Но Вильгельм придержал створку, и теперь я даже на миллиметр не могла её сдвинуть.
— Как насчёт ужина?
Я посмотрела на мужчину суровым взглядом.
— Только если это будет не доставка, — трагически вздохнула я, — но если слишком опасно, то смирюсь. — Ответом были лишь насмешливый взгляд и вздёрнутые брови. — Очень жа...
— Одевайся, — сказал Вильгельм и закрыл дверь.
Опять этот тон, аж мурашки по коже... Но я чувствовала не страх... Так, погодите-ка... нет-нет!
Я распахнула дверь и выглянула в гостиную.
— А куда мы пойдём? — Вильгельм сидел на диване и что-то печатал в ноутбуке.
— В ресторан, — мужчина даже не повернулся ко мне.
— Значит, надо платье?
— Значит, надо платье, — передразнил он.
Вернувшись в комнату, я заглянула в один из пакетов, выудив оттуда платье с паутинкой кружева. Ну нет! Я даже не помнила, чтобы мы его тогда брали. Притянув к себе второй пакет, не обнаружила там ничего, кроме пары комплектов нижнего белья. Скептически выгнув бровь, я сложила руки на груди. Принимать подобные подарки правда странно... И хотя бельё выглядело прекрасно, это ничего не меняло.
Раздался нервный стук в дверь.
— Огонёк, ты, что, застряла?
— Нет, — выкрикнула я, переодеваясь, — ещё пару минут!
Чёрное кружево плотно прилегало к телу, но из-за открытой спины пришлось отказаться от части белья.
— С таким воротом придётся заплести волосы наверх, — пробормотала я, глядя на своё отражение. Закончив с причёской, ещё раз взглянула на себя. Такой элегантной и обворожительной я себя никогда не видела.
Я открыла дверь и вышла в гостиную, смущённо глядя на Вильгельма. Мужчина выглядел слегка потрясённым.
— Огонёк, ты не перестаёшь удивлять. — улыбнулся он. — Что ж, раз ты готова, поедем.
Вильгельм любезно предложил свою ладонь, которую я, не задумываясь, приняла.
***
Высокие потолки украшали изящные люстры, причудливые ковры покрывали пол, а окна дополняли великолепные витражи.
На стенах висели картины местных художников, а на полках стояли фарфоровые фигурки и антикварные предметы. В углу зала нашлось пианино, на котором иногда играл щуплый паренёк в красивом костюме, наполняя зал тихой, но завораживающей мелодией.
Когда мы вошли в ресторан, все в зале обратили на нас внимание, отчего стало некомфортно.
— Мне кажется, это платье слишком вычурно для ресторана, — шепнула я, сжимая локоть спутника.
— Тебе кажется, — шепнул Вильгельм в ответ, отпустил мою руку и отодвинул стул, жестом приглашая сесть, — прошу.
Мебель была изысканно выполнена из тёмного дерева, с мягкими бархатными подушками на стульях. Столы накрыли белоснежными скатертями, на которых сверкали серебряные столовые приборы и хрустальные бокалы.
Я восторженным взглядом продолжила осматривать зал и затем, приняв приглашение мужчины, присела. Вильгельм задвинул за мной стул и занял место напротив.
Тут из ниоткуда появился официант и подал нам меню. Множество блюд и напитков открылись передо мной.
— Как много всего, — прошептала я. Официант вновь подошёл, держа в руках бутылку вина.
— Прошу прощения за беспокойство, — начал он на английском: видимо, слышал, как я говорю, — комплимент для Вашей спутницы, переданный одним из гостей.
Парень поставил презент на стол и вернулся к другим столикам.
— Комплимент? — я нахмурилась, смотря на бутылку. Протянула к ней руку — любопытство взяло верх.
Вильгельм, казалось, даже не обратил на это внимания: он был увлечён изучением меню.
— Не трогай, — от его грозного голоса я одёрнула руку назад.
— Почему? — я вновь перешла на шёпот.
— Это передала необычная гостья, — Вильгельм понизил голос и посмотрел на меня, — ты заинтересовала Фертилитас.
— Кто это?
— Богиня Плодородия, — вздохнул он, жестом подзывая официанта, — ты видела её в моём доме.
— Та, что с тёмными волосами? — мужчина кивнул. Я завертела головой в надежде найти кого-то, похожего на ту девушку, но тщетно.
Подошёл официант, внимательно выслушал заказ Вильгельма, а затем перевёл взгляд на меня.
— Огонёк, ты ничего не выбрала?
— Боюсь, мои мысли заняты не едой, — хмыкнула я, глазами пробегаясь по позициям, — тогда пусть будет шницель из телятины, а на десерт штрудель.
— Блюда подавать по очерёдности или по готовности? — уточнил сотрудник, переводя взгляд с меня на Вильгельма.
— По очерёдности.
— Хорошо, тогда приятного вечера. Ожидайте.
Парень испарился из зоны видимости, что заставило меня вернуть внимание к своему спутнику.
— Почему я заинтересовала ту девушку? — спросила я, не в силах выговорить её имя.
— Ей кое-что почудилось, — нервно дёрнув носом, проговорил он, — не обращай внимания. Скоро всё закончится, и ты обо всём забудешь.
Моё сердце судорожно забилось: последнее слово пронзило его жгучей стрелой, заставив меня вздрогнуть.
— Забуду? — я подняла взгляд и встретилась с бездонными глазами, в которых отражалась странная эмоция. Точно, люди не должны знать о них...
— Да, — тихо продолжил он, — если на Совете между мной и Торресом всё решится, то Темпус сотрёт часть твоих воспоминаний.
Мой взгляд упал вниз, словно тяжёлый камень. Есть вещи, о которых я не хотела забывать, несмотря на опасность.
— Это единственный вариант? — неожиданно для себя самой спросила я.
— Да, — мужчина улыбнулся мне, но при этом выглядел немного опечаленным. Я промолчала, делая вид, что увлечена изучением бокала, который трогала пальцами. Вильгельм остановил мою руку, возвращая моё внимание к себе. — Лета, — мягко заговорил он, — не вижу радости. Ведь ты вернёшься к привычной жизни и проживёшь её ровно столько, сколько отведено. Разве ты не этого хотела?
Я молча хмыкнула, пожав плечами, а затем натянуто улыбнулась.
— Людям свойственно менять свои желания и приоритеты, — снова передёрнула плечами, — я пока со своими не до конца определилась.
— У тебя для этого достаточно времени.
«Нет, недостаточно! После того как всё закончится... я не смогу понять... собственную глупость!» — от нахлынувших мыслей сердце заколотилось сильнее; я глубоко вздохнула.
— Вам виднее, — очень тихо проговорила я, пока моя ладонь лежала под его крепкими пальцами. Мужчина держал руку так, пока официант не принёс наш ужин.
Даже за трапезой мысли не покидали меня. С одной стороны, я правда хотела, чтобы всё закончилось: ходить по острому краю оказалось очень страшно. Но с другой, внутри меня шевелилось непонятное влечение к этому опасному мужчине, чьи глаза сверкали тьмой и притягивали, как магнит. Я не могла и не хотела забывать его лицо, прикосновения, голос, который звучал в моей голове... С момента того поцелуя в моём разуме зародились самые необычные мысли, которые я не могла контролировать.
— Лета? — обеспокоенно спросил Вильгельм. — Всё в порядке? Ты не притронулась к десерту.
Я посмотрела сначала на него, потом в свою тарелку. Кажется, немного выпала из реальности.
— Видимо, уже наелась, — отмахнулась я, — и просто немного задумалась. Всё хорошо.
Слегка прищурившись, он уставился на меня.
— Тогда предлагаю взять десерт с собой.
— Да, было бы славно.
***
По возвращении мои чувства бушевали, словно море перед штормом. Мне очень хотелось принять горячий душ и освободиться от навязчивых мыслей.
Я направилась в свою комнату, где взяла вещи, в которых буду спать, и зашагала в ванную. Горячая вода расслабила тело. Я закрыла глаза, позволяя тёплым струям смыть следы усталости и напряжения, которые накопились за последние несколько беспокойных дней. Подняв голову, подставила лицо потокам воды, ощущая, как они ласкают моё лицо.
Когда я вышла, то обнаружила Вильгельма в гостиной; перед ним стояла та бутылка вина из ресторана, и она была открыта. Мужчина странно смотрел на неё.
— Что-то не так? — я заплетала полусухие волосы в косу.
— Обнаружил у этого вина странный запах, — устало проговорил Вильгельм, ставя на стол пробку. Она со стуком опустилась на поверхность. Я медленно приблизилась.
— Что за запах?
— Так пахнут слёзы нимф, дальних родственниц русалок, — я непонимающе уставилась на мужчину; он усмехнулся. — Раз уж всё решено, то расскажу тебе кое-что. Дело в том, что мои научные центры — это те места, где могут спокойно жить существа, которых вы, люди, считаете мифическими. Я и Фабиан присматриваем за теми, кто выжил на Земле после появления людей, — его голос наполнился тоской. — Многих осталось настолько мало, что они вымирают... Последняя нимфа умерла от старости три года назад. Представляешь? — я округлила глаза, присаживаясь рядом.
— И какой эффект дают их слёзы?
— Это специфический афродизиак, — хмыкнул он, — поэтому, будь добра, вылей содержимое в раковину.
Кивнув, я забрала бутылку и ушла на кухню.
Красное вино бесшумно стекало из горлышка, словно алый водопад, наполняя воздух странным, загадочным ароматом. Даже не знала, с чем его сравнить: запах винограда перебивался чем-то похожим на сладкое печенье... Меня затошнило от приторности. Когда бутылка опустела, я поставила её рядом с мусорным ведром и включила воду, стараясь смыть этот странный аромат, который окутал меня.
— Но почему тогда научные центры? Что там происходит, помимо этого? — спросила я, выходя из кухни.
— Некоторые виды помогают создавать лекарственные препараты для людей... Но основная работа — это содержание и сохранение последних представителей, — он повернул голову ко мне, внимательно всматриваясь в моё лицо.
— В голове с трудом укладывается, — пробормотала я, — но... скорее всего, это можно назвать чем-то благородным.
Уголки его губ слегка приподнялись, будто бы намекая на тень улыбки. Мужчина пожал плечами с лёгким безразличием, затем расслабленно устроился на диване.
Молчание, возникшие между нами, не было неловким, а, наоборот, обволакивало нас тёплым и умиротворённым облаком.
— А если я не хочу забывать? — всё же решилась я, пускай и тихо, но озвучить свой вопрос. Я смотрела на свои руки, выкручивая пальцы.
— У тебя нет выбора, — отрезал Вильгельм, даже не взглянув на меня, — это в любом случае произойдёт.
Укол обиды пронзил мою грудь, стало невыносимо больно. Сердце сжалось, а ком подкатил к горлу. Я не думала, что его слова настолько коснутся моей души... Быть может, я стала слишком чувствительной от того, что в моей жизни вновь появился мужчина? Звучало бредово... Но он действительно выглядел привлекательно, да и некоторые его поступки можно было назвать заботливыми, что ли... А может, это всё моё воображение и детское бунтарское чувство?
Несмотря на все ужасы и тревожные моменты, время, проведённое в компании весёлой парочки Руэда и Клауса, шута Фабиана и интересного Карла, стало глотком свежего воздуха. Мне даже оказалось приятно общество Вильгельма, несмотря на некоторое его поведение.
— Я поняла, — кивнула я, вставая с места, — спокойной ночи, мистер Хаслер.
Он поднял на меня взгляд и схватил за руку, потянув на себя и заставив сесть обратно. Вильгельм смотрел так, словно не мог что-то найти в выражении моего лица.
— Разве не стоит звать меня по имени, огонёк? — спросил он, приблизившись ко мне.
— А есть разница? — я повернула голову и прошипела, посмотрев ему в глаза: — Я всё равно всё забуду, так что в этом нет смысла.
— Тебя это злит? — мужчина недоумённо нахмурился.
— Да, — тихо проговорила я, убирая его руку сосвоей. — Я пойду, уже поздно.