Глава 7
Квартира Вильгельма выглядела как нечто роскошное и неповторимое. Просторная и светлая гостиная, объединённая с прихожей, украшенная лаконичной мебелью и произведениями искусства. Высокие потолки дарили ощущение простора, а из окон открывался потрясающий вид на город.
За окнами квартиры кипела жизнь большого города. Шум улиц, сигналы машин и отдалённый гул голосов прохожих, Мюнхен жил своей жизнью, не останавливаясь ни на минуту.
С другой стороны прихожей находилась ещё одна арка, открывающая вход в помещение, похожее на гостиную. Здесь также царила атмосфера роскоши и комфорта. Вдоль стен стояли удобные диваны и кресла, обитые бархатом, а на полу лежали мягкие ковры с изысканным узором.
В этой комнате виднелось несколько дверей, ведущих в спальни и, видимо, санузлы. Я решила заглянуть в каждую и осмотреться.
Первая спальня оказалась в золотистых оттенках, с воздушными шёлковыми занавесками. Кровать стояла в центре комнаты, украшенная множеством подушек.
Во второй преобладали тёмные цвета, деревянные элементы. А у стены расположился камин.
Третья имела особенно пушистый мягкий ковёр и кровать с массивным балдахином.
Я с восторгом рассматривала всё, стоя в дверном проёме. Эта квартира была настоящим произведением искусства.
— Твоя первая, — прозвучал голос за моей спиной, и от неожиданности я вздрогнула так сильно, что ударилась лбом о деревянную дверь. Резкая боль пронзила голову, и я невольно вскрикнула. — Ты в порядке?
Большие прохладные руки неожиданно легли мне на лоб, аккуратно потирая ушибленное место. Это вызвало ещё больший шок, и я почувствовала, как моё сердце забилось быстрее от неожиданного прикосновения.
— Я в порядке, — отпрянув от мужчины, проговорила я, стараясь скрыть своё волнение. — Пожалуйста, не пугайте меня так! Вы очень тихо ходите, мистер Хаслер.
— А я думал, мы перешли к менее формальному обращению, — он хищно улыбнулся, и его глаза блестели в полумраке комнаты. Я вымученно вздохнула, чувствуя, как моё сердце всё ещё стучит в бешеном ритме.
— Хотите меня смутить? — Мой голос дрожал, и я старалась не показывать свою растерянность.
— Огонёк, — мужчина слегка наклонился ко мне, его дыхание коснулось моего лица. — У тебя щёки пылают.
— Здесь жарко, — фыркнула я, стараясь сохранить спокойствие, и направилась в назначенную мне комнату.
Я не оборачивалась, но была уверена, что он усмехается. Его губы так и стояли перед моими глазами. Встряхнула головой, отгоняя наваждение, и устало плюхнулась на мягкую кровать. Мои ноги слегка дрожали, и я глубоко вздохнула, стараясь унять волнение, которое охватило меня.
Что со мной происходило? Никогда так не реагировала на мужчин, даже если испытывала симпатию. У меня были отношения, но долго они не продержались. Самые длительные — три месяца, по окончании которых я узнала, что мне изменяют. Как потом пояснил уже бывший парень, я слишком тихая в сексе, и ему это не нравилось. Ну да, мы же не умеем обсуждать вопросы, хотя я не один раз пыталась поговорить. С того дня прошло года два, и я так и не вступила в отношения: посвятила себя учебе, потом работе.
А теперь... теперь просыпалось какое-то животное желание, которое я не могла контролировать. От переизбытка эмоций я терялась и не знала, как реагировать. Каждое его слово, каждое прикосновение вызывали во мне бурю чувств, которую я не могла подавить. А он будто специально дразнил, наслаждаясь моим смущением и растерянностью.
Лежа на кровати, я пыталась собраться с мыслями. Мои чувства были в смятении, и я не могла понять, что со мной происходит. Этот мужчина, его присутствие, его голос — всё это казалось таким... необычным?
Я глубоко вздохнула, перевернувшись лицом в подушки. Но даже в темноте перед моими глазами стояли его губы и взгляд. Я понимала, что мне нужно разобраться в своих чувствах, понять, что именно вызывает во мне такую реакцию.
Стоило принять душ и переодеться, а то мои потёртые джинсы скоро станут дырявыми — этакий гранж.
В дверь постучали.
— Красотка, забери свою сумку, — это был Клаус. Я поднялась с кровати и открыла дверь; помимо моего небольшого рюкзака у мужчины в руках оказалось ещё несколько брендовых пакетов. В моих глазах застыл немой вопрос.
— Э... это что?
— Одежда, — произнёс мужчина, будто бы что-то очевидное, — переоденься и приходи в столовую.
Клаус просто сунул всё это мне в руки и закрыл дверь. В одном пакете я обнаружила тонкую укороченную толстовку без капюшона, прямую мини-юбку и ремень к ней. Больше меня поразило содержимое второго: под высокими носками лежала коробка нижнего белья. Ладно, размер одежды узнать не сложно, но белья... это, мне кажется, перебор.
Любопытство взяло верх. В коробке отыскался восхитительный комплект нежного персикового оттенка с чёрными кружевными цветами по контуру. Почувствовав, как лицо начало пылать, я захлопнула коробку и откинула её на кровать.
Лучше бы и не смотрела туда! Моя фантазия рисовала картинки того как Вильгельм выбирал этот комплект, отчего я только сильнее залилась краской. Я чувствовала как щеки пылают. О чем я вообще думаю!?
Смущённая и растерянная, я села на край кровати, пытаясь собраться с мыслями. Эти неожиданные подарки и внимание со стороны Вильгельма ставили меня в тупик. Я не могла понять, что он задумал и какие чувства скрываются за всеми этими жестами.
***
Когда я покинула временную спальню, в квартире было тихо. Казалось, ни души. Но из столовой донеслось несколько голосов.
Там отыскались Клаус и Руэд. Первый возился у плиты, и аромат стоял потрясающий. Второй же сидел на барном стуле и ворчал о перебинтованной руке.
— Как вкусно пахнет, — восхитилась я, входя в комнату. Руэд улыбнулся, увидев меня.
— Клаус — отменная кухарка, — поддел друга «калека».
— Это точно, — поддержала я, на что «кухарка» замахнулся на нас лопаткой. Но это было лишь предупреждение — слова вызвали у него усмешку. — Как ты? — я повернула голову к Руэду, смотря на его плечо.
Мужчина погладил меня по голове здоровой рукой, вороша и так спутанные пушистые волосы.
— Всё в порядке, красотка, — он тепло улыбнулся, — переживать не о чём.
Я обошла мужчину и присела на соседний стул, внимательно смотря то на одного, то на второго.
— А где?..
— Скоро вернутся, — хором ответили телохранители на вопрос, который я не успела полностью озвучить.
— Что-то не так? — спросил Руэд, встретившись со мной взглядом.
— Есть вопрос, но я не очень понимаю как его сформулировать...
— Тогда скажи как есть, — пожал плечами Клаус, не оборачиваясь к нам.
— Вильгельм — Бог Смерти, так? — мужчины кивнули, — а вы его помощники... что это значит?
Клаус повернулся и недоуменно почесал затылок.
— Ну как сказать... — начал Руэд, не отрывая взгляда от друга, — нас называют могильщики...
— Работаем с умершими, — выдал Клаус, — но сейчас наша основная деятельность следить за актуальностью некоторых вопросов божественной работы господина.
Округлив глаза, я даже не смогла сформулировать следующий вопрос. Это было странно, я сидела рядом со жнецами! Просто не верится!
Тут раздался звонок в дверь. Я и Руэд отправились на разведку.
Вызвавшись первой посмотреть в глазок, я обомлела от удивления. Ведь на пороге стоял Карл — тот самый гид по Швейцарии. Он был слегка непривычно одет: исчез яркий свитер, но появилась тёмная рубашка с ярким принтом и светлый пиджак, такой же как и его брюки.
— Кто там? — шепнул Руэд.
— Карл, — ответила я, отходя от двери, и посмотрела на охранника, — но что он тут делает?
Выяснилось, что Карл пришёл по просьбе Вильгельма и Фабиана. Меня поразило, что они знакомы... хотя, может, уже стоило перестать удивляться.
— Душенька, я так рад видеть Вас живой и здоровой, — просиял мужчина, и в его словах чувствовался явный сарказм.
Уголки моих губ покорно приподнялись, создавая ложное впечатление улыбки, которую я тут же спрятала за глотком горячего чая.
— Ну Вы же здесь не для подобных «любезностей», — пробормотала я, отломив вилкой кусочек блинчика, приготовленного Клаусом.
— Конечно, — его лицо потеряло беззаботное выражение старичка, преобразившись, приобрело красивые черты. Морщины и серебристые волосы, которые, казалось, навсегда завладели его обликом, словно растворились в воздухе, оставив лишь гладкие черты и тёплый молодой цвет кожи. Осанка его выпрямилась, плечи стали шире, словно вновь возымели силу.
— Ты тоже один из них?! — воскликнула я, выронив вилку и чуть не упав со стула. За стул ухватился Клаус, помогая ему устоять.
Карл рассмеялся так мелодично и красиво... это завораживало. Паника отступила под натиском красивого смеха.
— Впервые вижу такую реакцию на бога Любви, — подмигнул мне Карл... или уже не он. Передо мной сидел молодой человек, будто модель с обложки. — Душенька, я безобиднее наших с Вами друзей.
Бог, мать его, Любви?! У меня не нашлось слов описать своё состояние. Это уже третье божество, которое я встречаю за последние несколько дней!
Мои глаза округлились, удивление застыло в суженных зрачках. Рот то раскрывался, то снова закрывался; я была точно рыба, ошеломлённая неожиданным попаданием на сушу.
— Ну что ж Вы так, душенька, — мужчина обворожительно улыбнулся, — выпейте водички. Мне думалось, что с такими приключениями Вас уже ничем не удивить. Дышите глубже, душенька. Человеческое сердце очень слабое.
— Вы меня такими словами не успокаиваете, — отрывисто проговорила я, принимая стакан из рук Клауса, который всё это время находился рядом со мной. — Слишком много богов на квадратный метр моей жизни.
— Очень много внимания для маленького человечка, — мужчина кивнул, соглашаясь со мной.
Я глубоко вздохнула и осушила стакан, после поставила его на стол. Хотелось расспросить гостя: может, получится что-то узнать.
— Вы же пришли сюда, — осторожно поинтересоваться не получилось, — потому что у Вас есть догадки или факты о случившемся?
— Несмотря на увольнение, Вы, душенька, не теряете журналистской хватки, — улыбнулся Карл. Я подняла на него взгляд и слегка прищурилась. Мужчина наигранно вздохнул и подпёр щёку рукой. — Думается мне, душенька, Вы надеетесь получить от меня информацию. Но как я могу Вам её дать, если Вильгельм и Фабиан этого не сделали? Меня за такое по головке не погладят...
— Ну да, — хмыкнула я, — сразу оторвут.
— Что Вы! — воскликнул Бог, в миг убрав руки под стол. — Она слишком ценна!
— М-да, — хором пробормотали я, Руэд и Клаус, — кто о чем...
***
Я провела большую часть времени в своей комнате, занимаясь таким прекрасным делом, как сон. Прошлая ночь оказалась для меня невыносимо бессонной, и я стремилась восстановить силы.
Вильгельм и Фабиан вернулись ближе к вечеру. Я проснулась от хлопка входной двери, который, словно будильник, прервал мой покой.
Решив пойти на кухню за водой, покинула комнату. Голоса из гостиной звучали очень громко. Чётко слышались тембры Вильгельма и Фабиана на немецком, но Карл говорил на французском.
— Guillaume! Torres pense que Leta est ta maîtresse! Je ne sais pas comment cet idiot est arrivé à cette Conclusion, mais votre apparition à l'Opéra de Stuttgart a confirmé ses suppositions!
Услышав это, я остановилась в прихожей. Не стоило давать им понять, что знаю этот язык. Я тряхнула головой и вошла в гостиную.
— Уже голова трещит от ваших лингвистических перепалок, — проворчала я, проходя мимо замолчавших мужчин.
Я налила себе стакан прохладной воды и, опёршись поясницей о столешницу, принялась медленно пить. Мой взгляд был направлен в никуда.
Значит, преследователя зовут Торрес... И кто он? Видимо, тоже божество.
Вильгельм угрожающе прорычал что-то по-немецки.
— Mon ami, tu sais pourquoi il te cible, — парировал Карл. — Torres a toujours occupé une place dans les trois premiers. Tu te souviens, comme personne d'autre, comment il a perdu cet endroit.
После этих слов Вильгельм разошёлся объёмной тирадой: его голос, точно раскаты грома, заставил посуду на кухне трястись.
Нет, так продолжаться не могло! Я подошла к дверям: Фабиан вальяжно сидел на диване, закинув ногу на ногу, Вильгельм угрожающе навис над Карлом. Казалось, что вот-вот начнётся драка.
— Хватит! — крикнула я, стараясь быть как можно громче. На меня воззрились три пары глаз. — Сейчас дом рухнет от ваших воплей! Неужели спокойно нельзя поговорить?! — Вильгельм сложил руки на груди и посмотрел на меня сверху вниз, а Карл присел в кресло, которое стояло как раз позади него. Я прошла чуть вперёд, в гостиную, и спокойнее заговорила. — Qui est Torres?
— Ma chère, — восхитился Карл, — ты знаешь этот прекрасный язык?
Я кивнула.
— Я поняла только Ваши фразы, — продолжила я, — но если я тоже под прицелом, то разве не вправе знать?
Комната наполнилась тяжёлым молчанием, словно всё в ней застыло в ожидании. Взгляды собеседников скользнули друг по другу, словно ища ответ на мой вопрос где-то в пустоте. Мои слова будто зависли в воздухе.
— Знание ответов подвергнет тебя ещё большей опасности, — подметил Фабиан, — люди не должны о нас знать...
Вильгельм поднял руку, давая своему другу понять, что продолжать не стоит.
— Поговорим наедине, огонёк, — мужчина прошёл мимо меня, к двери своего кабинета. Я послушно последовала за ним, абсолютно не зная, чего ожидать. Но меня не охватывали тревога или страх: наоборот, я чувствовала себя спокойно.
Войдя в комнату следом за Вильгельмом, я прикрыла дверь и осмотрелась. Просторное помещение было наполнено антикварной мебелью и предметами искусства. На стенах висели картины известных художников. Центральное место занимал массивный дубовый стол, на котором аккуратно лежала стопка документов, а рядом стоял элегантный письменный набор. В углу кабинета разместился массивный шкаф с книгами. У него располагались два небольших кожаных кресла с изогнутыми ножками. Вильгельм прошёл вперёд и развернулся ко мне лицом, оперевшись о стол. Мужчина сложил руки на груди и посмотрел на меня нечитаемым взглядом. Его глаза были настолько чёрными, что не удавалось разглядеть даже зрачки.
— Когда-то давно богу Войны поклонялось множество людей, — заговорил Вильгельм, — он был одним из самых могущественных среди нас. Но Смерть ступала по пятам за его последователями. Люди менялись, менялась сама война. О возможности выжить, прожить дольше отведённого, молиться стали чаще. Торрес ослаб и вызвал меня на дуэль, — мужчина взглянул на меня и пояснил: — дабы сохранить свой статус, мы, боги, можем вызывать соперника на дуэль и менять рейтинговую позицию в случае выигрыша или проигрыша.
— Почему тогда он не вызовет тебя сейчас? — перебила я Вильгельма.
— Потому что проигрывать такое количество раз стыдно даже богу, — скривил губы мужчина. — Он проиграл, несмотря на мой уровень. И я старше него, это тоже имеет значение у божеств.
— Почему он думает, что мы...
— Пара? — я кивнула: меня смущало произносить это вслух. — Видимо, по голове часто били... Возможно, впервые увидел девушку в моём доме и решил, что ты — моё слабое место.
— Разве у бога Смерти есть слабые места? — я подняла голову, дабы заглянуть в эти чёрные глаза. Он ответил взглядом, вызывающим в груди странное ощущение теплоты. — Прости, не стоило об этом спрашивать.
Уголки его губ едва заметно приподнялись. Вильгельм подошёл ближе, взял меня за подбородок и коснулся моих губ своими. От удивления мои веки распахнулись ещё шире. Мужчина обхватил мою нижнюю губу, заставляя приоткрыть рот, и проник внутрь. Его язык хозяйничал у меня во рту. Волны удовольствия прокатились по коже, заставляя колени подкашиваться, а тело — расслабляться под прикосновениями; я прикрыла глаза.
— Не надо, — я едва смогла внятно проговорить слова сквозь настойчивый поцелуй, пытаясь оттолкнуть мужчину. Он остановился, выпустил меня из своих объятий и отступил на шаг.
— Разговор окончен, — проговорил он своим глубоким голосом, развернувшись к окну, — можешь идти.
Горький ком то ли обиды, то ли злости подкатил к горлу, заставляя сердце до боли сжиматься. Ощущение безысходности заставило быстро выскочить из кабинета: хотелось вернуться в комнату, чтобы никто не увидел моей слабости.
Когда дверь за моей спиной захлопнулась, я рухнула на пол и обняла колени. Слёзы стекали по щекам как град. Почему я плачу? Что случилось? Это волнение из-за поцелуя? Нет, не то... Меня испугала его сила? Я не уверена... Не могу понять...
Не знаю, сколько времени я просидела там, погружённая в рыдания, но вынуждена была собраться с силами и пойти умыться. Глаза опухли, лицо покраснело. Прохладная вода немного успокоила раздражённую кожу, но этого оказалось недостаточно. Я разделась и залезла в душевую кабинку и, когда едва тёплые капли заструились по телу, начала расслабляться. Мысли приходили в порядок, собираясь в неполную цепь событий. Русалка стала причиной случайной встречи с мистером Хаслером. Случайной ли? Далее моё похищение и нападение на дом Вильгельма в Цюрихе. Полёт в Штутгарт, встреча с Фабианом и опера. Эти события должны нас куда-то привести?
Я вышла из спальни и прошла в гостиную; там по-прежнему сидели эти трое. Только сейчас они были более расслаблены, а на стеклянной поверхности журнального столика стояла бутылка, содержимое которой выглядело как виски (этикетки не обнаружилось), и несколько стаканов.
— А вы не думали, что русалку выпустили с определённой целью? — заговорила я, приковав к себе их взгляды. — Или Торрес всегда активно на вас охотился?
— Сейчас он создаёт намного больше проблем, — заговорил Карл, — но русалочка была отвлекающим манёвром по другому поводу.
— Какому? — удивилась я, осматривая присутствующих.
Карл переместил взгляд с меня на Вильгельма, будто спрашивая разрешения. В ответ на этот невербальный запрос бог Смерти лишь усмехнулся, но затем решил продолжить сам.
— Торрес посчитал, что вправе красть то, что принадлежит мне. — мужчина сидел рядом с Фабианом, смотря в пустоту перед собой.
— Что он украл? — решилась на вопрос я, присаживаясь на пустующий диванчик. Вильгельм внимательно посмотрел на меня, будто пытался «прочитать».
— Кажется, ma chère, — начал Карл, — ты задаёшь слишком много вопросов. Это может иметь серьёзные последствия.
— Хуже уже вряд ли будет, — серьёзно произнёс молчавший до этого Фабиан, — Темпус и так в курсе всего, а раз она ещё ничего не сделала, значит, так и должно быть.
Я нахмурилась и посмотрела на хирурга.
— Вы случайно не заболели? Такой серьёзный... А боги могут болеть?
Моя попытка разрядить ситуацию вызвала у всех тёплые и весёлые смешки. Карл из ниоткуда достал ещё один стакан и наполнил его жидкостью из бутылки.
— Выпей с нами, ma chère, — мужчина протянул его мне и подмигнул, — тебе сейчас нужно.
Я сделала глоток, который обжёг горло, оставляя послевкусие апельсиновой кожуры. Крепкий, терпкий и ароматный виски. Удивительно — я даже не задумалась о содержимом, просто выпила.
— Да у нас тут маленький алкоголик появился, — хихикнул Фабиан, заметив, как мои щёки покраснели.
— А! Как ты догадался?! — наигранно удивилась я, сдерживая смешок.
От наших слов Карл расхохотался, схватившись за живот. Уголки губ Вильгельма слегка приподнялись, создавая подобие улыбки.
***
Стакан за стаканом, и я уже не помнила, как оказалась в своей постели, в пижаме. Потянувшись, села на кровати, пытаясь вернуть чёткость расплывающемуся пейзажу комнаты. Голова не кружилась, даже не болела. Я слегка удивилась этому.
Умывшись и переодевшись, услышала, как с громким хлопком закрылась входная дверь. Любопытство взяло верх, и я выглянула из комнаты. В прихожей стояли две высокие красивые женщины, явно чем-то недовольные. Они даже не заметили меня — сразу прошли в гостиную.
— Лучше пока не выходи, — раздался шёпот позади. Я широко распахнула глаза и оглянулась. Это был Руэд, на его плече висела сумка, да и оделся он так, будто уходит. Из соседней комнаты вышел Клаус и улыбнулся мне.
— Что происходит? Куда вы? — заволновалась я.
— Господин велел вернуться в Цюрих и решить кое-что, — проворчал Руэд, — да и сказал, мол, восстановиться мне надо.
— Руэд, — я жалобно пискнула и обняла товарища, — это всё из-за меня!
— Не говори глупости, красотка, — усмехнулся мужчина, приглаживая мои волосы. — Вылечусь, и мы прилетим к вам, обещаю.
— Ну что за ребёнок, — мягко проворчал Клаус, — увидимся, красотка!
Я разжала объятия, выпуская Руэда и вытирая выступившие слёзы.
— До встречи, — улыбнулась я.
И вот я осталась наедине с богами...
Стояло раннее утро. Я прикрыла дверь в свою комнату и направилась в столовую. Проходя через гостиную, получила несколько странные взгляды от прибывших дам.
— Доброе утро всем, — поприветствовала всех присутствующих я.
— Доброе, — пропел Фабиан, улыбаясь. На диване, сбоку от хирурга, расположились гостьи.
Щёлкнул замок двери кабинета Вильгельма: дверь отворилась, вышел хозяин дома. Он хмуро кивнул мне, даже не удостоив взглядом. Что это? Я покосилась на Фабиана; тот подмигнул мне, вызвав ещё больше непонимания. Что-то мне подсказывало, что я могла по пьяни натворить лишнее...
Гостьи были очень красивы: у одной волосы выглядели настолько светлыми, что, если бы не золотой отлив, она казалось бы седой. Глаза её блестели золотом, будто она само солнце; имелись пухлые губы, такие яркие на фоне кожи, и вздёрнутый нос. На ней было шёлковое платье на бретельках, открывающее тонкую шею и узкие плечи. Я завороженно уставилась на ее ослепительную красоту, но она окинула меня холодным, хмурым взглядом.
Вторая девушка была чуть ниже ростом и более мягкой комплекции. Округлое лицо и такие же круглые глаза цвета моря... Волосы цвета спелого каштана красивыми волнами спускались с плеч. Оделась она в зеленоватое платье со множеством цветов с рукавами-фонариками. На её шее висел странный кулон в форме ветки. Она загадочно улыбнулась мне.
Я вошла в столовую и прошла к кухонному островку, где меня уже ждал завтрак. В животе затянуло от голода, и я не стала томить себя ожиданием, приступив к еде.
— Темпус недовольна, ведь ей приходится разгребать всё за вами и Торресом, — заговорила мелодичным голосом одна из пришедших. К сожалению, я не видела, кто именно. — И потому она созывает Совет. Должны будут явиться все.
Меня удивило, что они заговорили по-английски.
— Она прекрасно знает о происходящем, — задумчиво проговорил Фабиан, — видимо, случилось что-то ещё?
— Торрес следил за Карлом; не так давно искал его, — заговорила вторая, в её голосе ощущалась скорбь, — но на его пути оказалась... Он убил Виту! И теперь считает себя 6 ранга! Несмотря на то, что это была не дуэль, а кровавая расправа. Он убил её! Понимаете?!
В конце своей речи девушка даже повысила дрожащий голос. Казалось, она всхлипнула. Еда более не лезла мне в рот, и я отложила приборы, ощущая, как внутри всё сжимается от напряжения. Вышла в гостиную, и тут же почувствовала, как тяжёлая тишина повисла в воздухе, обволакивая всё вокруг своим гнетущим присутствием.
— Наказание за убийство — казнь, — нарушил тишину Вильгельм, — Темпус уверена, что Торрес явится?
— Это не всё, что он сотворил, — скорбно проговорила блондинка, уже спокойнее, — до этого он пытался убить троих из замыкающих список богов, одного серьёзно ранил. Сейчас они в Цитадели.
— Но самое интересное, — заговорила темноволосая, — всё это было совершено твоим оружием, Вильгельм!
Мужчина задумчиво потёр подбородок, и в его глазах плескались яркое негодование и нарастающий гнев, словно буря, готовая вырваться наружу. Впервые эмоции были так четко выражены на его лице, каждая черта которого теперь отражала внутреннее напряжение. Скулы его обострились, а взгляд стал тяжелым и пронзительным.
— Он украл моё оружие десять лет назад...
— Это не оправдание! — воскликнула блондинка, встав с места. Её голос дрожал от ярости и негодования, а глаза сверкали огнём. Она стояла, выпрямившись, словно натянутая струна, готовая разорваться в любой момент.
Бог Смерти поднял на неё взгляд. В его глазах мелькнуло удивление, смешанное с интересом. В воздухе повисло напряжение, как перед грозой, когда каждый миг может разразиться бурей.
— Я не оправдываюсь, — прорычал он, заставив девушку снова сесть. — Сегодня мы отправимся в Зальцбург, и к назначенному дню я буду на Совете.
Девушки поднялись.
— Помни, что людям в Цитадели долго находиться нельзя, — сказала брюнетка, и от взмаха её руки обе гостьи исчезли в белой дымке.
Мужчины молча переглянулись, будто продолжая переговариваться. Фабиан мельком взглянул на меня, его глаза на мгновение смягчились, но потом вновь уставился на друга с непреклонной решимостью. В этом взгляде читались беспокойство и настороженность.
— Что такое Цитадель? — спросила я, присев на уже пустующий диванчик. — И почему людям нельзя долго там находиться?
— Любознательная, — усмехнулся Фабиан.
Вильгельм хмуро посмотрел на меня, но быстро вернул внимание к своим рукам, сложенным в замок. На его лице отразилась глубокая озадаченность, словно он подбирал слова. Я понимала, что в силу многих обстоятельств, они не могут мне многое рассказать.
— Цитадель — место, где боги живут с самого своего появления, — начал он. — Там проходят Советы, празднества и поединки, оживляя священное место. Это Обитель богов, а для смертных пребывание в тех стенах может привести к безумию всего за несколько часов — так велика энергия, витающая в воздухе.
Его голос был низким и глубоким, наполненным уважением и трепетом перед этим великим и священным местом.
— То есть я не могу присутствовать на вашем Совете? — решилась на вопрос я, ведь хотелось бы понять, чего ожидать.
— Совет не продлится долго, — заверил меня Вильгельм. — Я буду рядом; если вдруг что-то почувствуешь, мы сразу вернёмся.
Смущённо кивнув, я немного растерялась, но в этот момент что-то тёплое и лёгкое заполнило моё сердце. Оно трепетно забилось сильнее. Я прижала руку к груди, надеясь успокоить бушующие внутри чувства.
— Тогда пойду соберу рюкзак, — протараторила я, быстро убегая в спальню. В голове мелькнула мысль: надеюсь, всё это не написано у меня на лице...
Я закрыла дверь и уставилась на своё отражение в зеркале на двери. Покрасневшие щёки и пылающий взгляд сразу бросились в глаза.
— Чёрт возьми, Лета Брейв! Угомони своё сердце! — прошептала я, стараясь взять себя в руки. — Он даже не человек!
Вздохнув, я посмотрела на количество одежды, лежащей на кровати, и задумалась. Что же мне с этим делать? В рюкзаке всё теперь лежало крайне плотно, что меня не обрадовало. Я выложила вещи, купленные мистером Хаслером.
— Так, нужно сосредоточиться, — сказала я себе, стараясь отвлечься от мыслей о Вильгельме. С этими словами я продолжила собираться, стараясь не думать о том, как моё сердце каждый раз замирает при воспоминании о его взгляде.
— Лета, ты долго? — раздался за дверью знакомый голос. О нём только подумаешь, и уже тут...
Я открыла дверь: передо мной оказался недовольный мужчина, сложивший руки на груди. Его взгляд внимательно изучал меня, будто пытаясь прочесть мои мысли.
— Я готова, — пробормотала я, гадая, пропустит ли меня крайне широкоплечий Вильгельм. В его присутствии сейчас я чувствовала себя немного неловко, но старалась не показывать этого.
— Ничего не забыла? — он указал на стопку вещей, которые я чудом успела аккуратно сложить.
— Нет, — замотала головой, — их купили Вы, поэтому Вам и оставляю. Да и в рюкзак они не влезают.
— Их позже доставят в Зальцбург, — хмыкнул он,отходя от двери. В его тоне сквозила небрежность, будто это было само собойразумеющееся, — идём.
— Вильгельм! Торрес думает, что Лета — твоя любовница! Понятия не имею, как этот идиот пришёл к такому выводу, но ваше появление в опере Штутгарта подтвердило его догадки!
— Друг мой, ты знаешь, почему он нацелен на тебя, — парировал Карл. — Торрес всегда занимал место в тройке лидеров. Ты, как никто другой, помнишь, как он потерял это место.
— Кто такой Торрес?
Моя дорогая.