Глава тридцать девятая
Звезды одна за одной загорались над Альционой. Звездный Опекун шел под усыпанным небом, не поднимая головы и слушая шаги, гулким эхом разносившиеся по каменным лабиринтам столицы. Направляясь к таверне «Три коралла», Антар чувствовал облегчение: ныряя между тенями, ему хоть немного, но удавалось избавиться от липкой тревоги, что закралась в душу еще на рассвете и никак не желала отступать.
Ставни «Трех кораллов» были закрыты, а у входа висела дощечка, на которой углем кто-то кособоко вывел «Ждем серебрянку». Антар обошел таверну и в прилегающем к ней переулке отыскал неприметную боковую дверь. Два быстрых стука, миг тишины, еще один быстрый — и проем засветился, являя рослую фигуру Короля Бороды.
— По вам время, как по солнечному кругу сверять можно, — прогремел он, впуская гостя. — Как там молвят? Точность — вежливость королей?
— И обязанность королевских подданных, — Антар сбросил капюшон и уверенно прошел в тесную заднюю комнату, где в огоньке единственной масляной лампы бочки и ящики отбрасывали гротескные тени. — Кастор, у меня не так много времени. Выкладывай, что узнал.
Король Борода опустился на жалобно скрипнувший под ним стул и указал Антару на второй.
— С печатью и камеей вашей тоскливо все. Как в воду они канули. Мои люди каждый закоулок обшарили, всех менял опросили, к трапезитам наведывались. Либо ваши сокровища из столицы вывезли, либо хозяин их новый так спрятался, что и морской змей не достанет.
Звездный Опекун сжал кулаки. Чего-то подобного он и ждал, но когда хрупкая надежда рухнула, во рту все равно разлилась омерзительная горечь.
— Что еще?
— Вашу со Стражем просьбу приглядеть за легионом вашего друга, — Король Борода на несколько мгновений многозначительно замолчал. — Мы тоже выполнили. И пацаненок, которого мы туда отправили, странные вести принес. Говорит, полистрег этот ваш после Бала мрачнее тучи ходил. Своего майстрега с какой-то коробкой к Гласу отправил. А тут вообще созвал своих солдат, в лагере брожение началось. Что внутри там происходит, уж извините, Опекун, не узнали. Парень-то доверенный у меня юркий и глазастый, но уши до небес не отрастил, да и головы лишиться не хочет.
Антара обдало жаром. Идея присмотреть за Сегитом принадлежала Ликару. Он предложил это еще в Зале Эфира, куда Антар после поцелуя с Эльтанином вернулся настолько опустошенным и раздавленным, что едва улавливал смысл сказанных другом слов. «Верховный Ткач», «полистрег», «это странно»: Страж говорил быстро и тихо, и все им сказанное доносилось до Антара словно издалека. Пребывая между явью и не сбывшимися фантазиями, Звездный Опекун невпопад согласился, пробормотав «давай сделаем, как считаешь нужным». Теперь он в полной мере начинал осознавать, что сподвигло друга поступить таким образом, а смутные детали обретали очертания, пока еще не складываясь в единую картину.
— Благодарю. Я передам Стражу, — капюшон снова скрыл лицо Звездного Опекуна. — Продолжай следить за полистрегом. Вскоре я дам тебе новое поручение.
Обратная дорога к дворцу для Антара была сродни блужданию в пустоте. Вернувшись в свои покои, он не успел даже скинуть плащ. Резкий, требовательный стук заставил Звездного Опекуна вздрогнуть. Рука непроизвольно легла на пояс, сжав рукоять кинжала — лорд Сириат уже привык не выходить без него за пределы дворца. Антар вышел к незваному гостю, и увидел перед собой бледного, запыхавшегося стража из близких подчиненных Ликара.
— Лорд Сириат. Срочное сообщение от Стража Звездного дома.
Он протянул Антару туго свернутый свиток с несколькими фразами, бегло набросанными Ликаром:
«Приказ получен аструм назад. На рассвете дворец оцепят. Выйти из него уже никто не сможет. Ты понимаешь, к чему это ведет. Если требуется, уходи сейчас».
Пергамент бесшумно опустился на ковер, выпав из руки Антара. Звездного Опекуна забило крупной дрожью. Давно зревшая буря уже была здесь, в этом не приходилось сомневаться. Антар всегда предполагал, что сотворит ее Эльтанин Тэйгас, но реальность подсказывала: Великий Устроитель Судеб стал тем, кого она сметет.
— Лорд Сириат, — окликнул его солдат. — Страж просил передать вам еще и это. Сказал, вам пригодится.
Антар опустил взгляд на протянутый ему тяжелый серебряный жетон с гербом королевской стражи.
— С ним вы сможете беспрепятственно покинуть дворец.
Звездный Опекун схватил жетон, выбежал из покоев и устремился прямиком к королевским конюшням. У ворот его попытался остановить один из дежурных:
— Ваше Сиятельство, до рассвета...
Антар сунул ему под нос жетон, и страж, осекшись на полуслове, посторонился. Конюх, дремавший на охапке соломы, испуганно вскочил, но Звездный Опекун жестом указал ему отступить и едва ли не подбежал к гнедому жеребцу, на котором обычно выезжал из дворца, в спешке оседлал его и пустил в галоп.
Холодный воздух Пульса Луны обжигал грудь и резал глаза, заставляя их слезиться. Тяжелый от влаги плащ хлопал на ветру, словно крыло подбитой птицы. Звездный Павильон с его позолотой и мрамором давно исчез за спиной. Огни окраин Альционы стянулись в одну далекую точку, потом погасли совсем. Мир сузился до ленты дороги под копытами коня, до костлявых рощ по обе стороны, до низкого неба, где звезды горели с безразличием богов. Антар не вытирал лицо, не думал о холоде и о том, что коню нужно дать отдышаться. Он думал лишь о том, что кошмар грозится стать реальностью.
И об Эльтанине. О том, как тот стоял у фонтана в своей мерцающей мантии. Как у той проклятой реки не разжал пальцев, даже чувствуя, что канат рвется. О том, что он до сих пор любит персики. И о том, что у его горла оказались ножницы богинь, для Великого Устроителя Судеб значивших меньше пыли на его сапогах.
Антар достиг вершины последнего холма. Осадив коня, он оглядел раскинувшийся в низине лагерь полистрега Целерия, ныне напоминавший раненого зверя в агонии. Среди палаток беспорядочно метались факелы, поднимался дым от костров, а яростные выкрики отчетливо доносились до Антара. Звездный Опекун спешился, привязал коня к ближайшему дереву и начал спускаться по склону, пригнувшись, стараясь держаться теней. Чем ниже, тем ощутимее становился запах: горелая ткань, кровь и нечто тошнотворное.
Звездный Опекун спрятался за лысым кустом как раз вовремя, чтобы увидеть, как из одной из палаток выбежал солдат. Еще несколько преградили ему путь. Беглец попытался прорваться через сопротивление, но рухнул, сраженный ударом меча.
Сквозь непроглядную тьму на востоке начали пробиваться редкие всполохи. Их неуверенный свет упал на сотканный Верховным Ткачом узор, и это полотно предстало перед Антаром целиком. Страшнее всего был последний стежок: одно выверенное движение, обратившее силу Устроителя Судеб против него самого. Злость на миг заставила Антара забыть, как дышать. На Гласа Мойр за то, что так умело играет людьми. На полистрега Целерия за то, что предал человека, давшего ему так много. И на Эльтанина. За то, что не заметил, как нити в его руках превратились в обрывки. Стиснув зубы, Антар бросился назад к лошади и помчался прочь от лагеря обратно в столицу. В особняк Великого Устроителя Судеб.
Туда, где несколько аструмов назад Эльтанин, шелестя полами домашнего халата, напряженно измерял шагами кабинет. Он ожидал возвращения Клинков, которых отправил в лагерь полистрега Целерия разведать обстановку. Устроитель Судеб отдал такой приказ, подчиняясь чутью, которое испуганным зверем заскребло под ребрами сразу же после Звездного Бала. Это опасение было похоже на зыбкое отражение в мутной воде, и у Эльтанина никак не получалось ухватиться за него и отыскать, какой именно камень был брошен, чтобы его вызвать. Великий Устроитель Судеб в мыслях беспрестанно повторял весь пройденный им путь. И как подарок Солина неизбежно застревал на одном из поворотов, так и Эльтанин упирался в глухую преграду неспособности отыскать просчет.
Он подошел к столу, где в высоком хрустальном графине искрилось рубиновое вино, небрежно плеснул в кубок до краев, но не притронулся к напитку. Только смотрел, как неровное пламя свечей дробится в острых гранях, ложась на пальцы алой вуалью. Эльтанин вытянул руку, и полупрозрачная красная пелена растеклась до его запястья, опутывая ладонь зыбкой сетью.
Дверь кабинета распахнулась настежь без всякого стука. Лорд Тэйгас отставил кубок и встретился взглядом с ворвавшейся к нему Селеной, перепачканной в дорожной грязи. За ней два Клинка под руки тащили раненого солдата. Его одежда была порвана и залита кровью, он посерел от боли. Кажется, Эльтанин видел его в лагере на стрельбище, но вряд ли смог припомнить, был ли от ружья в его руках толк.
— Ваше Сиятельство, — Ночная Ключница даже не поклонилась. — Мы перехватили его по пути из лагеря.
Замутенный взгляд почти теряющего сознание солдата нашел Великого Устроителя Судеб.
— Ваше Сиятельство, — прохрипел он и закашлялся от боли. — Полистрег... Он собрал... Сказал... Вы предатель. Хотите... Лишить принца трона...
Солдат сделал судорожный вдох.
— Он сказал, что мы верны короне, а не вам... Приказал присягнуть на верность истинному... правителю. Тем, кто согласен, повязали красные ленты. Не всем... Майстрег Руфус... Заявил, что наш... Астрег Вегаирд. Что его приказ был служить вам.
Ковер под ним уже пропитался кровью, но солдат из последних сил продолжал.
— Полистрег... Убил его. Началась свалка... Я сбежал... Чтобы предупредить вас.
Солдат умолк, его голова бессильно упала на грудь. Последние крупицы жизни, которые теплились в его израненном теле, он потратил на то, чтобы предупредить Великого Устроителя Судеб.
Лицо Эльтанина почти не изменилось. Но в его серых глазах потух всякий блеск, а спустя миг он жутко, надрывно рассмеялся. То, что казалось ему раздражающей занозой в собственном разуме, на самом деле уже было топором палача. Отныне все планы и решения стоили не больше сломанного веретена. Его, Великого Устроителя Судеб, одолели таким простым ходом, что Эльтанин развеселился. Всего один просчет, одна неосмотрительная ставка на то, что преданность названному отцу окажется сильнее застарелой боли прошлого — и грандиозный проигрыш. Эльтанин положился на выкованный старым воином клинок и оказался поразительно слеп. Теперь за это предстояло расплачиваться не только Устроителю Судеб, но всем его соратникам и стране.
— Селена, — позвал он, отсмеявшись. — Помогите ему уйти достойно. Он все равно не жилец. Когда закончите с ним, найди Талика и вернитесь ко мне.
Ночная Ключница, стараясь не дать порожденному смехом лорда Тэйгаса ужасу вырваться наружу, сделала знак Клинкам и вместе с ношей они исчезли. Оставшись один, Эльтанин взял все лежавшие на столе свитки и без колебаний начал бросать их в огонь камина. Бумага вспыхнула, на миг озарив лицо Устроителя Судеб, и пламя принялось жадно пожирать его мысли, договоренности и расчеты. Отправляя в камин последние из записей, Эльтанин замешкался. Это были исписанные летящим почерком Солина листы с набросками и схемами, которые касались изобретенных Хранителем Семи Наук часов. Лорд Эларий мечтал возвести в Академии Звезд и Судеб не банальный механизм для отсчета времени, а невероятную астрономическую модель мира. Огромный циферблат с дисками светил должен был показывать аструмы, звенья, положение созвездий, фазы луны. Звездники с их помощью могли бы читать небо так же легко, как страницы книг. «Представь, — говорил Солин, — что само время здесь будет учить».
— Ваше Сиятельство, — услышал Эльтанин за своей спиной. — Мы ждем указаний.
— Да, — выдохнул запыхавшийся Талик. — Ключница велела немедленно явиться. Что стряслось?
— Слушайте внимательно и не задавайте лишних вопросов. Ключница, немедленно отправь Клинка в «Дом теневых масок». Пусть найдет Лианэю и передаст ей, что ткань порвалась. Она все поймет. Остальных собери в полном вооружении. Включая безделицы из ящиков, что у вас хранятся. Плевать, как хорошо вы успели их освоить. Они точно пригодятся. Выполняй.
Селена коротко прижала кулак к груди и растворилась за дверью, словно ее и не было.
— Талик.
Мальчишка вздрогнул. До этого мига он стоял неподвижно, не сводя глаз с темного пятна на ковре, и услышал своего лорда не сразу.
— Талик, — повторил Эльтанин чуть резче, и бледный юноша поднял взгляд. — Немедленно собери всех слуг. Каждому выдай тройное жалование и от моего имени прикажи покинуть особняк до Пульса Зари.
— Но... — Талик растерянно моргнул, — а как же завтрак? Повар завел тесто на лепешки, и нужно проверить винный погреб, потому что...
— Талик.
— Да, Ваше Сиятельство.
— Погреб больше не имеет значения. Делай то, что я велел. Когда разберешься с этим, сложи мне дорожную сумку. Самую прочную из всех, что найдешь. Собери все этерны, которые останутся. Одной смены одежды будет достаточно. Лишнего не хватай. К рассвету все должно быть готово.
Кровь отхлынула от лица Талика. Он быстро смекнул, куда ведет Эльтанин, и похолодел.
— Я п-п-понял, — пробормотал паренек. — А себе... Мне собирать себе?
Эльтанин усмехнулся.
— Если ты не успел найти нового хозяина и в твои планы входит встреча с солнечными лучами.
Талик закивал так быстро и так часто, будто шея у него внезапно стала тряпичной. Он выбежал из кабинета, на ходу вытирая лицо рукавом и бормоча что-то невнятное. Через люмену по особняку прокатился первый крик — кто-то из кухарок не поверил и в голос разрыдался. Потом еще один. По коридорам заметались тени со свечами, и от этого казалось, что особняк горит изнутри.
Эльтанин слышал все это и не слышал ничего. Он смотрел на камин, где чернели обугленные края последнего свитка. Лишь когда огонь полностью поглотил бумагу, Великий Устроитель Судеб покинул кабинет и двинулся по коридорам дома, который знал до последней трещины на камне. Тело замедлилось само, уперлось, потребовало не спешить. И лорд Тэйгас пошел у него на поводу.
Он минул главный зал с высокими сводами, где сейчас звенело эхо рыданий. Прошел галерею с портретами, не остановившись ни у одного из них. Даже у последнего полотна, на котором была изображена молодая женщина в зеленом платье — его мать. Художник запечатлел ее с улыбкой, которой Эльтанин давно не помнил, и сил смотреть на нее не было.
Двинулся к малой гостиной, где на подлокотнике кресла лежал раскрытый томик философа из Тейгры с оставленной рядом шелковой закладкой. Мимо пропахшей кожей и пергаментом библиотеки с книгами, каждую из которых он подбирал сам. Проследовал мимо купальни. Дверь была приоткрыта, а изнутри тянуло сухими травами и слабым запахом масел, которыми он любил растирать кожу после омовений. По коридору с витражами, в Пульс Зари бросавшими на белый камень цветные пятна.
Все это переставало быть домом и становилось мусором. Бесполезной памятью, годной лишь на то, чтобы оставить ее позади.
К дверям своих покоев Эльтанин приблизился почти нехотя. Здесь он проводил меньше всего времени, и прощаться с этим уголком особняка было не так тоскливо. Только одна деталь здесь указывала на то, что комната принадлежит живому человеку: сияющий в пламени свечей «Механизм Узлов». Эльтанин протянул к нему руку и коснулся холодной сферы. В груди поднялась тупая, ноющая боль. Не за вещь — за Солина. Устроитель Судеб заставил себя отвернуться и переместился к стене, где в искусно вырезанных нишах разместилась его коллекция кинжалов. Холодные, смертоносные произведения искусства. Его взгляд скользнул по ним, не задерживаясь. Ни один из этих трофеев сейчас не имел значения. Кроме одного.
За ним Великий Устроитель Судеб отправился к той двери, что всегда была заперта. Внутри ничего не изменилось. Мебель все так же была покрыта белыми саванами, по-прежнему у окна стоял кувшин с чистой водой, которую Эльтанин всегда менял сам, постель была готова принять гостя, ни разу здесь не бывавшего, а на оружейной стойке покоился кинжал с увитой серебром рукоятью. Подарок Антара, который он вручал, не утаивая гордости и волнения. Устроитель Судеб медленно, почти нежно взялся за рукоять и вытащил клинок из ножен. Залюбовался темно-синей поверхностью лезвия, где серебряные искры мерцали, как недосягаемые светила. Этот кинжал был одной из тех немногочисленных вещей, которые он взял бы с собой любой ценой.
В этом крыле Эльтанин не мог слышать, как Антар минул Клинков, не воспротивившихся его вторжению, ворвался в особняк и очутился среди растерянных и перепуганных слуг, бросавшихся из стороны в сторону. Вмиг осознав, что происходит, Антар вцепился в рукав первого, кто подвернулся ему на пути.
— Где твой господин?! — рявкнул он.
Слуга замотал головой, вырвался и ринулся прочь. Другая служанка всхлипнула и сказала, что Его Сиятельство был в кабинете. Кто-то клялся, что видел его в галерее. Закипая от ярости, Антар огляделся по сторонам и наконец заметил макушку Талика, который как раз заталкивал вещи в дорожную сумку. В одной руке он сжимал тяжелый кошель с этернами, в другой — несколько маленьких холщовых мешочков, источавших нелепый сейчас пряный аромат кардамона и тимьяна. Паренек поднял голову, заметил незваного гостя — а уже через пару мгновений Антар схватил его за плечи:
— Где он?! Говори сейчас же!
Кошель и мешочки разлетелись по полу. Талик вздрогнул, испуганно глядя на Антара снизу вверх, а затем взбрыкнул всем телом, силясь извернуться так, чтобы пнуть Звездного Опекуна.
— Не смейте его убивать! Иначе я вас сам убью!
— Ты с ума сошел!? — рявкнул Антар. — Я не собираюсь его трогать!
Талик насупился и поджал губы, не намеренный даже в этом хаосе выдавать хозяина. Антар приподнял его и тряхнул так, что у паренька клацнули зубы.
— Если он тебе дорог, говори!
— Там... — Талик предпочел благоразумно сдаться и пальцем ткнул в сторону восточного крыла. — В комнате...
— Не смей никого туда впускать, пока он не отдаст приказ. Ясно?
— Ясно!
Антар отпустил его и бросился дальше. Одну за другой он проверял комнаты, находя в них лишь безмолвие, пока не уперся в последнюю. Доведенный до отчаяния, он не стал церемониться и со всей силы пнул ее. Дверь с грохотом распахнулась, саваны вздрогнули от сквозняка, а Эльтанин резко обернулся и увидел на пороге бледного, взъерошенного Антара, чьи глаза лихорадочно блестели. Несколько мгновений Звездный Опекун ничего не говорил, только смотрел на клинок в руке Эльтанина, как завороженный. Он узнал оружие. Вспомнил, как смущенно дарил заточенную в сталь часть собственного сердца. И присутствие здесь этого клинка превращало неминуемое крушение в абсурдную фантасмагорию.
— Ты уже знаешь, — наконец прохрипел он. — Про Сегита.
Эльтанин опустил кинжал на стойку и пожал плечами. Антар сделал шаг внутрь и плотно закрыл за собой дверь.
— Как ты это допустил?! — голос Антара стал пронзительнее. — Он же таскался за тобой, как верный пес! Что ты у него отобрал? Почему он решил восстать?
— Это привело тебя сюда в таком состоянии? Тогда прошу простить, но у меня нет ответа. Вся правда известна лишь Сегиту. У меня, как ты понимаешь, нет времени ее выяснять.
Антар помотал головой.
— Это Глас, это все Глас... Эльтанин, как же ты... Он ведь не ограничился легионом. Дворец он тоже вот-вот захватит. Дом Тейгеты...
— Не трать слова. И без того ясно, что все хуже, чем я предполагал. Ткач оказался более искусным игроком, чем я.
— Хуже?! Твоя армия режет друг друга. Дворец вот-вот станет ловушкой. А ты стоишь здесь, в этой проклятой комнате с кинжалом в руке, и говоришь «хуже»? Что ты собираешься делать? Хотя не говори, я и так вижу, — Звездный Опекун вскинул ладонь. — Трусливо бежать.
— Именно. Или ты думаешь, мне стоит остаться? Выйти к солдатам в одиночку и позволить красиво перерезать себе горло? Так поступают благородные герои, Антар. А я не герой.
— Нет. Ты всегда был куда приземленнее. Шел по головам и душам, по колено утопая в крови. Но когда наступил решающий миг, вздумал от всего отказаться и удрать.
— У меня есть выбор? — Эльтанин развел руками. — Сейчас перевес на стороне Гласа Мойр. Я мог бы запросить помощь у астрега Вегаирда. Но пока его воины доберутся до столицы, меня уже не будет в живых. Я не смогу выстоять в открытом сражении.
Эльтанин потер виски и посмотрел на Звездного Опекуна.
— Антар. Для меня сейчас существует единственное решение. Покинуть столицу с теми солдатами, что не перешли на сторону врага вместе с полистрегом Целерием. Найти укрытие, собрать силы и вернуться, когда я смогу победить.
— И где ты спрячешься? В «Доме»? За юбками своей танцовщицы?
Яд в словах Антара был почти осязаем — и Звездный Опекун травился им сам, ничуть не жалея. Он намеренно делал больно. Он хотел заставить Эльтанина почувствовать хотя бы отголосок тех мучений, что разрывали его самого. Но Устроитель Судеб словно и не заметил этой издевки.
— Да, — равнодушно подтвердил он. — Сначала я отправлюсь туда. Я предполагал подобный исход и готовил способ выбраться из столицы. Лиаэня мне в этом поможет, так же как и Ее Величество обеспечит побег брата.
Антар оскалился.
— Как легко ты делишься своими тайнами. Я ведь прямо сейчас могу отправиться к наследному принцу и поставить его в известность. И тогда уйти у тебя не получится. Не боишься этого?
— Ты не причинишь мне вреда.
— Эльтанин, я не первый орб желаю свернуть тебе шею. Твоя откровенность опасна.
— Я всегда был с тобой честным. Зачем сейчас изменять привычкам?
— Честен?! — голос Антара сорвался на крик. В несколько стремительных движений он пересек комнату, схватил Эльтанина за воротник и с силой впечатал в стену. — Тогда расскажи мне, как ты стоял за той дверью, слушая, как я в отчаянии колочу в нее! Как повернул ключ, ломая мою жизнь! Скажи мне эту правду, Эльтанин!
— Я не запирал тебя, — прошептал Эльтанин. — Я не делал этого.
— Что? — взревел Антар. — Повтори!
— Я не запирал тебя, — голос Эльтанина обрел твердость, и Устроитель Судеб оттолкнул от себя ошеломленного Звездного Опекуна. — Тогда я сам рвался к тебе.
Комната вдруг качнулась. Антар сделал неверный шаг назад, спасаясь от этих слов, как от реального удара, и уперся спиной в стену. Холод прошил Звездного Опекуна насквозь, и неизвестно, источал ли его камень за Антаром — либо же инеем изнутри покрылся он сам. Он уже догадывался о том, что в истории с экзаменом есть скрытое от него двойное дно. Стучался в глухое полотно незнания, пытаясь отыскать тот замок, что вскроет спрятанные тайны. Но получить подтверждение так было сродни смерти. Антар распадался на части и не было нитей, способных вернуть ему прежнего себя.
— Я хотел все объяснить тебе на церемонии. Вряд ли стоит освежать в твоей памяти, чем это обернулось, — Эльтанин склонил голову. — Теперь ты готов узнать правду?
— Говори, — вырвался из груди Антара хрип. — Умоляю.
— После ссоры я ушел к Солину, — Эльтанин прислонился к столу и начал рассказ тоном, что был бы куда уместнее для распоряжений Талику, нежели для одного из главных откровений в их поломанных жизнях. — Останься я тогда рядом с тобой, наговорил бы вещей и похуже. Мне требовалось остыть. Поспать я даже не надеялся. Впрочем, и не вышло. Я ворочался до рассвета. И понял, что если не вернусь до экзамена, то больше никогда не смогу даже взглянуть на тебя. Потому что между нами останутся те последние слова, что мы бросили друг в друга. Я побежал к нам. Когда я добрался до комнаты, возле нее были люди. Они запирали дверь.
В голове Антара зазвенело. Измотанный ссорой и волнениями перед экзаменом, он чересчур крепко спал, и потому не услышал даже отголоска возни за дверью.
— Их было четверо, — продолжал Эльтанин. — Я не успел разглядеть лиц. Только то, что они уже поворачивали ключ в замке. Я бросился на них, у одного успел выхватить нож и ранить. Конечно же, это их разозлило. И к сожалению, преимущество было на их стороне. Мне зажали рот и ударили под ребра ножом. Я тогда впервые понял, как это бывает. Когда сталь входит в живого человека. Как тело сопротивляется и все равно поддается. Я почти не почувствовал боли. Только стало очень тепло. Антар, тогда я получил свой шрам.
Антару не хватало сил стоять, и он опустился на колени, ударившись о пол. Казалось, если он вдохнет глубже, то просто не выдержит того, что начинает понимать. Рубец, столь неправильный на теле Эльтанина, — тот самый, что Звездный Опекун рассматривал с такой бережной злостью, — теперь горел перед его глазами как высший росчерк на приговоре. К горлу подступила тошнота от осознания собственной чудовищной глупости.
— По этой причине там появился твой отец? — прохрипел Звездный Опекун. — Ты был так сильно ранен?
Эльтанин на мгновение удивился, но тут же его губы искривила короткая усмешка.
— Да. Я пытался догнать их, но на первом этаже потерял сознание. Упал прямо под ноги смотрителю. Обо всем тут же доложили моему отцу. Тот прибыл так быстро, как смог. Привел семейного лекаря. Мне обработали рану, дали отвары, от которых мутилось сознание. Я рвался обратно к тебе. Я просил его, Антар. Просил, чтобы он послал кого-нибудь к нашей двери, чтобы тебя выпустили. Он сказал: «Сначала экзамен».
Антар закрыл глаза. В его памяти, столько орбов ясной до жестокости, вдруг появились трещины. Он снова был там: запертая дверь, разбитые костяшки, хриплый голос, отчаяние, ненависть. Только теперь за дверью был не предатель, уходящий прочь.
— После экзамена он так же силой увез меня в особняк, — продолжил Эльтанин. — «Мальчишеская драка». «Любовные глупости». «Ты не имел права упустить этот шанс». Я слышал эти слова, как сквозь воду. Я провалялся в постели до самой церемонии прощания. А когда очнулся, ты уже лишился будущего, о котором грезил. И считал, что в этом виновен я.
— Твой отец знал, — выдохнул Антар. — Все это время.
— Да. И он же еще до церемонии поставил меня в известность о том, что неподалеку от Академии нашли тело мертвого оборванца. Тот, кого мне удалось ранить, не смог далеко уйти. Отцу пришлось немало потратиться, чтобы скрыть это убийство.
Память ударила вновь. Подкинула ледяной взгляд старшего лорда Тэйгаса, окруживших Эльтанина стражей, собственное унижение. Антар тогда считал, что вышел победителем, а на самом деле уничтожал человека, и без того раздавленного собственным родителем.
Звездный Опекун потер лицо ладонями.
— А Солин? Он тоже хранил эту тайну?
— Я все ему рассказал перед тем, как он покинул Альциону. Как ты понимаешь, у него были некоторые вопросы после моего исчезновения из его обители.
— То есть... — голос Звездного Опекуна был лишен всякой надежды. — Он же твой самый близкий друг. Он презирает меня, да?
— У Солина слишком добрая душа для таких чувств.
— Эльтанин, — Антар затравленно посмотрел на него снизу вверх. — Если не ты, то кто?
— Есть лишь один человек, способный на подобный поступок. Тот, у кого были причина, желание и власть приказать смотрителям оглохнуть, чтобы не слышать крики запертого звездника. Тот, с кем я просил тебя быть осторожнее.
Не произнесенное имя повисло между ними. Эльтанин вернулся к кинжалу и провел по лезвию кончиками пальцев.
— В Келларе ты спросил, что я чувствовал, когда убил в первый раз. Я отвечу сейчас. Я сделал это из-за тебя, но ни мига не пожалел. Я жалею лишь о том, что не познакомил со своим кинжалом того, кто действительно разрушил твою мечту.
— Почему? — перед глазами Антара мутилось. Он больше не понимал ничего ни о себе, ни об Эльтанине. — Почему ты мне не сказал? Все эти орбы... я...
— Любая моя правда прозвучала бы лживым оправданием. Жалкой попыткой вернуть то, что я не сумел защитить.
— Нет...
— Да. А потом стало слишком поздно. Я хотел сказать тебе, когда все закончится. Когда у меня появится право.
— Право? — Антар почти задохнулся. — Ты решил, что должен заслужить право сказать мне, что я ненавидел тебя за чужое преступление?
— Я решил, что раньше не могу у тебя ничего просить.
Это признание, это тихое «когда все закончится», окончательно сломало последнюю преграду. Все, что Антар возводил орбами — стены ненависти, башни презрения, рвы праведного гнева, — исчезло за один миг, оставив голый, покрытый осколками пустырь.
Снаружи по коридору пронеслись чьи-то шаги. Где-то в глубине особняка Селена отдавала короткие команды Клинкам. Мир за этой дверью начинал рушиться. Город за стенами готовился к предательству. И невыносимое расстояние между ними лишилось всякого смысла.
Антар поднялся. В комнате в этот миг был не Звездный Опекун, не наставник наследного принца, а юноша, которого когда-то заперли и который только теперь понял, что по ту сторону к нему рвался любимый человек. Ярость, любовь, вина, сожаление, желание спрятать Эльтанина от прошлого и грядущего слились в едином порыве. Повинуясь ему, Антар шаткой походкой приблизился к нему вплотную и впился в губы Эльтанина поцелуем, будто пытался сдержать крушение хотя бы этим.