Глава тридцать восьмая
В этот Пульс Света отполированные до ослепительного блеска стены Зеркального Павильона отражали искаженные, вытянутые силуэты и пляшущие отблески свечей. Каллистар двигался в лабиринте отражений, нервно измеряя шагами мраморный пол, и каждый звучал как молот, который вот-вот должен был обрушиться на Атластион.. Наследный принц метался от стены к стене, пока не остановился, чтобы провести пальцами по пустому месту, где еще совсем недавно стояла его коллекция миниатюрных корон. Каллистар распорядился убрать его сокровище сразу после Звездного Бала — отголосок этой наивной игры во власть теперь казался ему слишком жестокой насмешкой.
Его Высочество сжал кулаки. До восхождения на престол, положенный ему по праву рождения, оставался всего орб. Один короткий орб, за который Каллистар рисковал потерять не только трон, но и жизнь. Если не осмелится принять одно лишь единственное решение. Если позволит Великому Устроителю Судеб, родному дяде и собственной матери отнять все то, к чему осталось только протянуть руку.
— Вы все еще сомневаетесь, Ваше Высочество? — голос Верховного Ткача, все это время наблюдавшего за метаниями принца, был тихим и ровным. — Что именно заставляет вас колебаться?
Каллистар резко обернулся. Отражения окружили его армией двойников, чьи лица были искажены растерянностью.
— А как вы думаете, Глас Мойр?! — воскликнул Каллистар с отчаянием. — То, что вы... То, что мы собираемся сделать, вынуждает меня идти против семьи! К чему это может привести?! Уж точно не к ссоре, которую легко уладить за трапезой. За кем пойдут мои подданные и не восстанут ли против меня?
Каллистар опустил голову и добавил на грани слышимости.
— Что скажет обо мне наставник? Смогу ли я смотреть ему после этого в глаза? Он никогда меня не поймет.
— Лорд Сириат — человек глубокой преданности долгу, Ваше Высочество. И верность его принадлежит Атластиону, а не временным фигурам, что оскверняют трон своим присутствием. Я убежден, что Звездный Опекун поймет ваше отчаянное решение. Возможно, не сразу примет его. Но ему ли не осознавать, что подобный исход — благо для страны? Более того. Когда вы станете королем, то в вашей воле будет одарить своего наставника почестями, которых он воистину заслуживает. И прежде всего, вы избавите его от губительного влияния, порожденного чувством благодарности Великому Устроителю Судеб.
— Он прав, брат.
Глас Мойр и Каллистар повернулись к стоявшей у окна Эридане. Его Высочество сам попросил сестру присутствовать на встрече с Верховным Ткачом. После тех слов, что Луна королевского дома прошептала принцу на балу — «когда ты решишь избавиться от Устроителя, я поддержу тебя» — Каллистар увидел в ней союзницу. Принцесса была готова бороться вместе с братом, и ее поддержка оказалась куда ценнее, чем все когда-то оброненные матерью ласковые слова.
— Гнилой змей, — холодно отчеканила Эридана, — впрыснул свой мерзкий яд во все, к чему успел прикоснуться. Звездный Опекун этого тоже не избежал. Влияние лорда Тэйгаса лишило твоего наставника воли, заставив пойти на шаги, немыслимые для его гордости. Каллистар, вспомни их танец! Лорд Сириат никогда не допустил бы такого унижения по своей прихоти. Это была вынужденная, отвратительная плата за долг, которую Устроитель Судеб взыскал при всем дворе. Он выставил твоего наставника как личный трофей, Каллистар. Показал всем, что может вертеть доверенным человеком короны так, как ему вздумается.
— Эридана, — попытался возразить Каллистар. — Ведь Звездный Опекун сам пригласил его. Я был тому свидетелем.
— Разумеется, сам, — Эридана усмехнулась. — И это лишь доказывает, насколько хитер Устроитель Судеб. Он ударил по чувству долга. Заставил твоего наставника поверить, что публичный жест — единственный способ откупиться от спасителя. Думаешь, по своей воле он отдал бы этому змею хоть что-то?
Верховный Ткач сокрушенно вздохнул.
— Ваше Высочество, Луна королевского дома права. Тлетворное дыхание Его Сиятельства ощущается повсюду. Ваша венценосная матушка, астрег Вегаирд, Хранители Домов давно очарованы им. Он пытается сломить и Хранителя Семи Наук. Только представьте, что произойдет с этим талантливым юношей, когда лорд Тэйгас окончательно подчинит его своей воле! Нужны ли вам еще доказательства, что Устроитель Судеб подобен чуме и мору? Он уничтожит королевство, если его не остановить.
Глас Мойр поднялся с клинэ и степенно подошел к Каллистару.
— Вспомните все те храмы, что по его воле превратились в школы. Его приспешники на все лады поют о том, что так проявляется любовь Устроителя Судеб к народу. Но озаренные истинным светом давно раскрыли его желание разорвать связь ваших подданных с величием Мойр. Заменить священную веру сухой, бездушной логикой. Устроитель Судеб лишает народ опоры, это ли не преступление?
Верховный Ткач сделал паузу, позволяя словам вонзиться глубже в разум Каллистара.
— Вы наверняка наслышаны о мудрости лорда Марвена Тэйгаса. К его мнению прислушивался еще ваш покойный родитель. И глава рода Тэйгасов не признает поступков сына. Оглянитесь назад, Ваше Высочество. В последние три орба прошел ли хоть один прием, где отец обменялся с сыном чем-то большим, нежели ледяным приветствием? Даже Звездный Бал старший лорд Тэйгас отринул, будто не желая марать свой взор о жестокого отпрыска. И кому, как не Марвену Тэйгасу, в полной мере видеть весь размах разрушительной сути Устроителя Судеб? Если даже собственный отец лишил его поддержки и отрекся от его поступков, почему мы должны рисковать Атластионом и оставлять этого человека у власти?
— Пусть так, — глухо согласился Каллистар. — Но мои мать и дядя, как быть с ними?
— Ее Величество давно уже на другой стороне.
Каллистар вздрогнул, как от хлесткого удара. Верховный Ткач говорил ему жестокую, горькую правду, облекая в слова то, чего наследному принцу не хватало смелости вымолвить. Его мать действительно выбрала нужное ей будущее Атластиона, и его воплощением был Великий Устроитель Судеб. В этом будущем Венценосная Вдова отреклась от собственного сына, предпочтя ему лицемерное чудовище.
— Вы единственная надежда Атластиона, Ваше Высочество, — торжественно произнес Верховный Ткач. — И вы, и я обязаны всем тем людям, чью нить Атропос перерезала для того, чтобы вы воссияли.
Каллистар прикрыл веки. Долгую люмену он стоял так, молчаливый и недвижимый, словно прощался с тем юношей, которым ему отныне больше не суждено быть. Когда он наконец посмотрел на Верховного Ткача, на лице наследного принца читалось отчаяние человека, не способного повернуть назад.
— Вам пора сделать то, чего заслуживает Атластион, — продолжал Немезар. — Вернуть порядок туда, где поселился хаос. Призвать своих сторонников, готовых вам в этом помочь. Дом Тейгеты будет сражаться за вас и усмирит столицу, когда вы заявите права на престол. Страж Звездного дома верен короне, он наверняка будет защищать Ее Величество, но против вас не пойдет. Наварх Флота Звездного Паруса ждет ваших распоряжений, чтобы предоставить вам флот. Ваше Высочество, морское сердце страны будет биться в ваших руках. И что самое главное.
На губах Верховного Ткача заиграла торжествующая улыбка.
— Та сила Великого Устроителя Судеб, которой он так гордился и на которую он так полагался. Его личная армия готова отвернуться от него. Полистрег Целерий ждет вашего указа.
Каллистар отшатнулся в изумлении и ужасе. Он помотал головой, будто стряхивая собственное неверие, и воззрился на Верховного Ткача.
— О чем вы?! Полистрег Целерий? Он же так предан лорду Тэйгасу! Разве это секрет хоть для кого-то?
— Преданность имеет свою цену, а любые титулы, обещания и восхищение может перевесить подсказка о том, кто является настоящим врагом.
Ошеломление наследного принца наполнило Верховного Ткача ликованием. Каллистару было неведомо, сколько ходов Глас Мойр сделал, чтобы достигнуть этого мига, и Немезар торжествовал, предчувствуя, какой будет благодарность будущего короля. Особенно когда Каллистар Аргейд узнает, что эта партия началась не на Звездном Балу. Не во время тщательно продуманного, блестяще сыгранного нападения на королевский конвой, где атака на экипаж принца служила не более, чем отвлекающим маневром. Первые нити этого узора были сплетены гораздо раньше.
Едва воспитанник астрега Вегаирда прибыл в столицу, Верховный Ткач уже знал о нем достаточно. И предполагал, что астрег, будучи на стороне Устроителя Судеб и королевы, наверняка устрашил своего подопечного рассказами о Верховном Ткаче. Гласа Мойр полистрег Целерий должен был воспринимать как угрозу своему хозяину, но Немезар не счел это препятствием. От имени Гласа Мойр один из верных ему чтецов нанес полистрегу официальный визит, передав «приветственный дар» — ту самую шкатулку из темного дерева. Внутри, под двойным дном, лежала короткая записка. Предложение было простым: не верить всему, что говорят при дворе, и подумать, действительно ли полистрег Целерий хочет служить человеку, который готов заключить союз с врагами Атластиона. Завершалась записка недвусмысленным обещанием: даровать титул астрега за правильный выбор.
Сегит тогда не подвел ожиданий Верховного Ткача: он не согласился. Верный солдат не мог предать командира, и наставления астрега Вегаирда все еще звучали в его ушах. Но честолюбивому, жаждущему славы полистрегу, в чьей душе по-прежнему тлела жажда мести, оказалось не по силам и просто так отмахнуться от щедрого посула. Он оставил шкатулку у себя, а ради сокрытия тайны потом и бросил под гнев лорда Тэйгаса своего ни в чем не повинного подчиненного. Верховный Ткач таким исходом был доволен. Ведь оставь Сегит свои убеждения, откажись от астрега Вегаирда с легкостью, то Глас Мойр ни за что не смог бы на него полагаться.
Чем дольше полистрег Целерий оставался при Великом Устроителе Судеб, тем сильнее поддавался его притяжению, и турнир Звездного Шлема наглядно это подтвердил. Верховный Ткач радовался. Ведь чем сильнее очарование, тем сильнее станет боль от столкновения с настоящим лицом предмета своего обожания. От Гласа Мойр требовалось лишь набраться терпения, а в этом он считал себя мастером. Как и в использовании чужих слабостей. Верховный Ткач ведал о прошлом Сегита, его ненависти к кочевникам. Ждал, что жестокий нрав Устроителя Судеб не помедлит явить себя, когда станет известно о пожарах в Майране. Эта черта помогала Эльтанину Тэйгасу прокладывать путь вперед — и она же делала его предсказуемым и уязвимым для Верховного Ткача.
Немезар был вознагражден с лихвой. Несколько аструмов назад его человек передал нацарапанный грубым почерком ответ: «Я согласен». Верховного Ткача не интересовало, какие мучения души привели Сегита Целерия к этому решению и чего ему стоило отвернуться от взрастившего его астрега. Гласа Мойр волновал только итог. Получив его, Немезар устремился в Зеркальный Павильон.
Где последние крупицы сомнений наследного принца крошились, словно речной лед на излете Поворота Воздуха, ломаясь под тяжестью речей Верховного Ткача. Бездействовать сейчас означало потерять трон.
— Я готов, — на одном дыхании сказал Каллистар. — Что от меня требуется?
— Указы Дому Тейгеты и полистрегу Целерию за вашей личной печатью. Несколько росчерков пера — и через два Пульса Зари вы станете королем Атластиона. Также я прошу вас набраться сил. Вам предстоит возглавить армию и всех стражей столицы. Это требует большой ответственности и смелости. — Немезар повернулся к Эридане. — Продолжайте занятия с наставницей, посвящайте себя обычным делам. Сделайте вид, что не слышали этой беседы.
— Мы все исполним, — Каллистар взял сестру за руку. — Сейчас я подготовлю указ. А дальше я буду ждать от вас новостей.
Верховный Ткач глубоко поклонился.
— Да хранят Мойры будущее Короны.
Вскоре он покинул Зеркальный Павильон, оставив позади придавленных тяжестью принятого решения брата и сестру, и шаги его по дворцу были неспешны и размеренны. Придворные, попадавшиеся на его пути, замирали и склонялись. Одних гнал к земле страх, других — искреннее почтение, третьих — тот особый инстинкт, что заставляет сильных узнавать силу. Глас Мойр отвечал каждому — едва заметным кивком, величественным взмахом руки в широком рукаве мантии, взглядом, в котором читалось благословение.
У галереи, ведущей к парадному выходу, Верховный Ткач встретил Стража Звездного дома. Ликар стоял у колонны, отдавая распоряжение одному из своих людей, и при виде Гласа Мойр выпрямился, прижав кулак к груди.
— Ваше Сиятельство Верховный Ткач.
Немезар остановился. Он смотрел на Ликара с отеческой теплотой.
— Страж Звездного дома, рад видеть вас. Воистину Мойры столкнули нас на этом пути. Чтобы я мог передать тебе: они милостивы к тем, кто несет свой пост честно. Ты несешь его так, что они смотрят на тебя с особым вниманием.
— Я признателен за наставление, — Ликар почтительно опустил голову. — И буду продолжать нести свой долг.
— Это не все, — Верховный Ткач вскинул ладонь. — Звезды поведали, что скоро тебе предстоит сделать то, чего ты никогда прежде не совершал. Опирайся на верность, Страж.
Ликар нахмурился, но Верховный Ткач не дал ему ответить. Лишь двинулся дальше к своему закрытому экипажу. Пересекая укрытую сумрачной дымкой Альциону, Глас Мойр сквозь приоткрытую занавесь смотрел на город, который уже считал своим. Считанные аструмы — и эта великолепная, сияющая столица, и эта могучая страна будут принадлежать ему, как голосу небесного порядка. Немезар смотрел, как гуляки бредут в таверны, как стража обходит кварталы, как горят огни в домах, и думал о том, что нить судьбы королевства вот-вот сделает необратимый поворот. Оставались последние, самые изящные штрихи, чтобы комбинация стала совершенной.
Экипаж остановился у высоких кованых ворот особняка Тэйгасов. Ткач не стал дожидаться слугу. Он вышел, вдохнул прохладный воздух и направился в сад. Ветер, пахнущий прелой листвой и увяданием, шелестел в поредевших кронах деревьев. Верховный Ткач шел по аллее, намеренно ступая на опавшие листья, и их сухой хруст был для него слаще любой музыки. Он наслаждался этим вторжением, предчувствием того, как скоро безупречный, холодный мир Тэйгасов покроется пылью и рассыплется в тлен.
Немезар подошел к дверям и отдал знак сопровождавшему его чтецу Киресу. Тот, почтительно склонившись, поспешил ко входу, чтобы объявить о визите высокопоставленного гостя. Увидев, кто стоит перед ним, отворивший слуга на миг замер, и в его вышколенных, пустых глазах мелькнула тень изумления, сменившаяся почтительностью.
— Ваше Сиятельство Верховный Ткач, — слуга склонился едва ли не до земли. — Мой господин не был предупрежден о вашем визите. Я немедленно доложу.
— Не утруждайся. Твой господин примет меня и без доклада. Сейчас же.
Слуга не осмелился спорить и безмолвно отступил в сторону, пропуская Верховного Ткача, и засеменил за ним следом, чтобы провести через анфиладу гулких залов к кабинету лорда Тэйгаса.
— Господин, к вам прибыл сам Глас Мойр.
Марвен Тэйгас появился почти сразу, прижав руку к груди и демонстрируя сдержанное вежливое равнодушие хозяина, принимающего неожиданного, но важного гостя.
— Ваше Сиятельство Верховный Ткач, какая честь. Прошу.
Глава дома отступил, пропуская Верховного Ткача внутрь, и указал на одно из кресел у камина.
— Принеси лучшее сарканское, — бросил он через плечо слуге, застывшему в дверях. — Затем оставь нас.
Слуга исчез. Некоторое время Верховный Ткач и лорд Тэйгас молчали, пока тяжелый, густой аромат старых книг и кожи заполнял тишину. Вскоре вернулся слуга, неся на серебряном подносе пыльную бутылку и два высоких бокала. Наполнил их, поставил на столик между креслами и так же безмолвно удалился.
— Поворот Пламени в этом орбе выдался на редкость изобильным, не находите? — начал Верховный Ткач, делая небольшой глоток. Вино было терпким, с нотками дыма и специй. — Урожай на юге обещает быть богатым. Если, конечно, его успеют собрать.
— Глас Мойр, вы вряд ли посетили меня, чтобы обсуждать погоду и виды на урожай, — прервал его лорд Тэйгас. — Ваше время драгоценно. Как и мое. Не будем тратить его попусту.
Верховный Ткач медленно поставил бокал на стол.
— Вы правы. Время ныне для нас воистину самое ценное сокровище. Именно поэтому я пришел узнать ваше окончательное решение. Вы с нами? Или с сыном, который скоро канет в небытие?
Марвен поднял бокал и поднес его к свету лампы, оценивая цвет и прозрачность вина.
— Мой сын умен и талантлив. Он — будущее Атластиона. Почему же он должен, как вы выразились, кануть?
— Будущее бывает разным, лорд Тэйгас, — парировал Глас Мойр. — Иногда оно сияет, как звезда. А иногда сгорает, не успев даже начаться. К несчастью, ваш отпрыск старательно подбрасывал поленья в тот костер, что его испепелит. Осталось поднести к нему всего одну искру. И рука уже потянулась.
Марвен вновь замолчал. Казалось, он погрузился в глубокие, тяжелые раздумья. Наконец, он с горечью процедил:
— Глупое дитя. Ослепленное своей гордыней. Я не стану расспрашивать вас о том, что именно грядет в столице. Но догадываюсь, что нам предстоит. Мой долг — оставаться главой своего рода, а мой род там, где остается незыблемая власть. Поэтому я не стану поддерживать Эльтанина.
— Именно это я надеялся от вас услышать, лорд Тэйгас. Не зря я всегда восхищался вашей дальновидностью. Она — редкий дар, — Глас Мойр поднялся, давая понять, что визит окончен. — Благодарю за прием и за прекрасное вино. Не смею вас больше задерживать.
Слуга, появившийся словно из ниоткуда, молча сопроводил Верховного Ткача к выходу. Марвен Тэйгас остался один. Некоторое время он сидел неподвижно, глядя на камин, будто надеялся найти в его зеве оправдание или сомнение, которых там быть не могло. Лорл Тэйгас медленно поднял бокал, осушил, резко встал и направился в западное крыло особняка, к покоям своей дочери.
— Талита, — старший лорд Тэйгас постучал. — Это я. Могу войти?
Дверь почти сразу открылась. Талита стояла на пороге в ночном платье наспех накинутом поверх халате, ее темные волосы были распущены.
— Отец? — она удивилась, но обрадовалась. — Конечно, заходи.
Марвен ступил в ее комнату, полную света, цветов и запаха весеннего сада. Его взгляд упал на раскрытую книгу, лежавшую на кровати.
— Чем ты занималась, дитя мое?
— Читала. О землях юга. Эльтанин подарил мне книгу. Сказал, раз уж мне суждено стать женой лорда Леандра, стоит побольше узнать о его крае. К тому же, перед отъездом лорд Леандр поделился со мной кое-чем, — добавила Талита с робкой радостью. — Он рассказал мне, что в закрытой части его поместья растет особое дерево. Оно цветет лишь раз в несколько орбов, и всего одну ночь, а цветы его светятся, словно вобрали в себя свет южных звезд. Лорд Леандр сказал, что ни разу не видел этого чуда вместе с тем, кто был бы особенно дорог его сердцу. И что надеется показать его мне. Читая, я смогу подготовиться и к иным чудесам. Боюсь даже представить, сколько их таит юг.
Марвен сурово сжал губы и сделал шаг к дочери. Талиту отчего-то охватила паника, и она обхватила себя руками, словно пытаясь защититься.
— Это больше не имеет значения, дитя, — тон отца заставил девушку оцепенеть. — Сколько бы ты не успела прочесть, тебе придется остановиться прямо сейчас.
— Что? — Талита вскинула брови. — Но почему? Разве Ритуал Слияния отменяется?
— Он состоится. Но дело в ином. С первым светом ты уезжаешь из столицы. Потому прости, но чтение придется отложить. Да и глаз тебе сегодня сомкнуть не придется. Возьми только самое необходимое, остальное я отправлю почтовым обозом позднее. Тебе нужно только распорядиться. Лорд Леандр встретит тебя в пути и сопроводит в свои владения. Отныне ты будешь под его защитой.
— Я не понимаю, — пробормотала Талита. — Зачем мне уезжать? Отец, что случилось?
— Случилась политика, дитя мое. Тебе нельзя оставаться в столице. И чем дальше ты будешь от своего брата, тем лучше.
— Я все равно не понимаю! О чем ты пытаешься меня предупредить?! И Эльтанин... Эльтанин сможет меня защитить!
— Твой брат вот-вот падет, — отрезал Марвен. — Поэтому никаких возражений. Делай, что тебе говорят.
Талита отступила на шаг. Ее рука сжала ткань халата на груди, будто пытаясь удержать сердце на месте.
— Поэтому мы не поехали на Звездный Бал, — прошептала она. — Уже тогда ты от него отказался. Отец, я ведь готовилась, я ждала этого Бала. Но ты...
Отец не ответил ей, и это молчание оказалось столь красноречивым, что Талита перешла на крик.
— Как ты можешь?! Отец! Тебе мало было один раз сломать его? Мало того, что ты вынудил его возненавидеть родной дом? — из глаз Талиты хлынули слезы. — Ты отступился от него! Он же твой сын!
— Прекрати.
— Ни за что! Я молчала всю жизнь. Не возражала тебе, когда ты говорил об Эльтанине так, словно он единственная ошибка, которую ты не можешь исправить! Больше не стану!
— Именно потому, что он мой сын, я остаюсь, а ты уезжаешь, — перебил ее Марвен. — Ты — единственное, что в семье Тэйгасов осталось чистым. И я не позволю грязи коснуться тебя. Если я приказываю как можно скорее покинуть Альциону, ты так и поступишь. О дальнейшем можешь не переживать. Его Высочество не тронет лорда Леандра, и ты будешь в безопасности.
Он замолчал, давая ей прийти в себя, и его лицо на мгновение смягчилось, теряя свою жестокую маску. На его губах появилась горькая усмешка.
— Ты когда-нибудь думала о том, что я знаю сарканское значение твоего имени?
Талита удивленно подняла на него заплаканные глаза.
— Твоя мать была не глупа. Она спрятала свое послание на самом видном месте, чтобы я мог его найти. Не «юный побег», дитя. «Неуловимая». Я всегда это знал. И теперь ты получаешь шанс, который она тебе завещала.
— Я не хочу шансов, — Талита безвольно опустила руки. — Я хочу семью. Хочу, чтобы все было, как раньше.
Марвен сделал к дочери неуверенный шаг и неловко протянул ладонь, чтобы вытереть с ее щеки слезы.
— Талита. Ничего отныне не будет, как прежде. Отпусти прошлое. Думай о том, что тебе предстоит. Пройдет совсем немного времени, и ты поразишься поступкам, на которые готов пойти ради тебя лорд Леандр. Тебе все станет понятно, когда ты прибудешь на юг.
Марвен развернулся к двери, но Талита схватила его за запястье, останавливая.
— Отец! — она шумно вздохнула. — Папа...
— Считай это меньшим, что я могу для тебя сделать. Не откладывай сборы.
Он оставил Талиту замершей посреди комнаты. И пока она силилась понять, какой именно дар ей вручили, Солин в своем родовом особняке чувствовал, как на его запястья ложатся цепи. И заковывал его в них не враг, не соперник, а родной отец.
— Я закрывал глаза на твои выходки в Академии! — голос Алкеса Элария гремел под высокими сводами потолка. — На сомнительные заведения, на твою... бурную постельную жизнь!
— Отец, это не имеет отношения к...
— Молчи! Ты слышал, что я говорю?! Я принял твое решение уехать из столицы, когда тебя ждали в Доме Электры! Я позволял тебе все, потому что был уверен, что мой сын — здравомыслящий человек! Но заявить, что ты вздумал якшаться с мужиком?! Это не укладывается ни в какие рамки!
— Ты не имеешь права так говорить! — вскричал в ответ Солин, его обычная легкость испарилась, уступив место гневу. — Вот именно, что мне хватает здравого смысла. И я взрослый человек, вольный сам принимать решения! Если я выбрал любить мужчину, я с ним и останусь!
Звук пощечины прозвучал оглушительно. Голова Солина мотнулась в сторону. Несколько мгновений он не двигался — даже не прижал руку к щеке. Просто стоял, чуть развернувшись, и смотрел в стену, словно та могла объяснить ему произошедшее. Потом медленно коснулся горящей кожи. К нему. Никогда. Не применяли силу.
— Приди в себя! — прорычал Алкес. Его лицо было багровым от гнева, грудь тяжело вздымалась. — Если тебе так хочется ложиться под какого-то мужлана — пожалуйста! Можешь хоть весь Атластион перепробовать! Но Ритуал слияния ты пройдешь с той, на кого я указал! Ты наследник рода Элариев! Ты обязан его продолжить, а не втоптать наше имя в грязь! Или ты поступаешь правильно, или у тебя не будет ни семьи, ни имени, ни наследства. О Ритуале я собираюсь объявить к твоему грядущему Свечению нити. У тебя есть время сделать выбор.
Алкес Эларий вышел и хлопнул тяжелой дверью так, что задрожали стекла в окнах. Солин остался один и рухнул в кресло, все еще ощущая жжение на щеке.
Отец дал ему меньше трех свитков. И предлагал партию с Ливией Вел, наследницей одного из богатейших родов Атластиона. Блестящую, выгодную партию — и золотую клетку. Жизнь, где Солин будет супругом и отцом, но никогда самим собой. А что предлагал Ликар? Ничего. Ни положения, ни богатства. Лишь верность, редкие улыбки и тепло ладони, пахнущей оружейной сталью. А если Солин лишится имени и наследства, то Страж Звездного дома окажется еще и втянут в его позор.
Грудь Солина сдавило. Какой бы выбор он не сделал, любой из них станет предательством. Либо Ликара, либо отца. И Солин не мог сказать, какое из них сломает его быстрее.