Глава тридцать шестая
Наконец Альциона облачилась в свое лучшее одеяние, сотканное из золота и роскоши, и к королевскому дворцу устремились экипажи, похожие на драгоценные камни, рассыпанные по городу. Они привозили тех, кто в ближайшие аструмы одним только видом будет заявлять о великолепии Атластиона. Вскоре парадную лестницу заполнил похожий на перезвон смех, а стук каблуков и шелесть подолов по ее широким ступеням смешались с незатихающим гулом голосов, превращаясь в единую песню томительного предвкушения.
У распахнутых дверей Зала Эфира стоял глашатай с жезлом, и с каждым новым прибытием его голос возносил ввысь имена Домов, титулы и заслуги тех, кому надлежало быть узнанными прежде, чем они переступят порог. Менее знатные гости проходили без объявления, растворяясь в блеске и гуле бала, но Хранители Домов, высшие сановники, прославленные военачальники и приближенные короны являлись в Зал под звуки собственного имени, попадая из прохлады Пульса Луны под рукотворный небосвод. Здесь, под высоким потолком, сияла огромная хрустальная люстра, и ее свет словно заставлял воздух мерцать. Стены исчезли под полотнами золотой и серебряной ткани, а между ними окнами в другие миры расположились гигантские гобелены. На них оживали знаки Зодиака и древние карты, вытканные с искусностью, достойной самих Мойр. Пол из черного мрамора прорезал тонкий золотой узор, складываясь в плетение небесного пути, а в центре Зала возвышался фонтан, где вместо воды из чаш било вино цвета первых солнечных лучей. В Зале будто раскинулась граница небесного и земного миров, и не было сейчас во всей стране места, где так громко звенело богатство: здесь этерны сквозили в каждой нити и в каждом камне — от сотен за пару тонких перчаток до десятков тысяч за безупречные наряды.
Зал Эфира уже полнился оживлением, когда оркестр в углу заиграл первую мелодию. Слуги в ливреях Дома Аргейдов несли серебряные подносы с бокалами и легкими закусками, плавно скользя между гостями. Но каким бы богатым ни было убранство зала, о нем было легко позабыть, пока платья знатных дам вспыхивали то сапфировым, то алмазным сиянием. Облака тончайшего газа порхали вокруг изящных рук и плеч, но речи их обладательниц были куда тяжелее.
— ...и она заказала ткань у того самого мастера из Тейгры! — прошептала одна из дам, склонившейся к уху своей подруги. — Говорят, полотно расшито настоящими лунными камнями. Представляешь, сколько это стоит?
— Больше, чем жалование твоего мужа за орб, — с легкой усмешкой ответила ей другая. — Ты помнишь, с кем она прошла Ритуал Слияния? Этот Хранитель может себе такое позволить. Особенно теперь, когда его влияние при дворе растет. Возможно, нам стоило бы с ней подружиться.
— Я не нуждаюсь в подобном.
— Поговорим с тобой об этом, когда он проберется к самой вершине. Помяни мое слово, до этого не так далеко осталось. Кстати, — дама стыдливо прикрыла лицо веером и прошептала из-за него. — Ты читала «Глас Прядущих»? Я раздобыла особый экземпляр. С примечаниями того самого человека.
— Не здесь, — шикнула на нее подруга. — Оставим это для твоей гостиной. Пойдем отведаем «Слезы Плеяд», я хочу проверить, на что на этот раз оказались способны придворные повара.
Дамы направились к подносам с десертами и грациозно прошли мимо компании мужчин, где велись беседы иного толка.
— Надеюсь, что Ткача не охватило безумие. Его высказывания на Совете идут совсем уж в разрез со здравым смыслом, — веско произнес седовласый лорд в камзоле с гербом Дома Майи. — Война разорит нас быстрее, чем любой ялдарский набег.
— Сомневаюсь, что Покровитель Нитей, пока он при троне, допустит новое столкновение с ялдарами. Да и Великий Устроитель выступит против. К тому же, поговаривают, что он привез из Майрана нечто большее, чем просто обещания.
Ноты арф ложились одна на другую, подобно ведущим к небосводу ступеням. Их мелодия переплеталась с пением виол, которое разливалось по залу, будто превращаясь в невидимую дорожку для самых ожидаемых гостей — и первым на нее ступил Звездный Опекун.
Тот, кого привыкли видеть в камзоле серого цвета, для бала выбрал строгий, идеально подогнанный черный мундир с высоким, алым воротником и золотыми эполетами. Несколько золотых цепочек пересекали грудь лорда Сириата, с его плеча ниспадал черный плащ, и алая подкладка полотна мелькала при движении. Антар ступал спокойно и уверенно, но в его груди бушевало волнение, а встревоженное сердце то замирало, сбиваясь с ритма, то снова пускалось вскачь.
У парадного входа Звездный Опекун обменялся кивками со Стражем Звездного дома, стоявшим во главе почетного караула в парадной кирасе, и заметил полистрега Целерия. Сегит стоял в окружении подчиненных и в своем торжественном облачении смотрелся гордо, но несколько неуклюже. Антар его присутствию на Звездном Балу не удивился, но где-то под ребрами Звездного Опекуна все же кольнуло раздражение. Прежде всего, на самого себя: Сегит не сделал ничего предосудительного и лично никак не вредил Звездному Опекуну, но с того разговора на постоялом дворе Антар не мог избавиться от ощущения, что в Сегите есть нечто неправильное. Похожее на одну-единственную, ошибочно подобранную деталь в хорошем механизме. Но как бы лорд Сириат не силился понять, что именно породило это неприятное чувство, все попытки отыскать далекую от ревности причину оборачивались провалом.
Антар прошел вглубь зала и встал у одной из колонн. С теми, кто тревожил его короткой светской беседой, он говорил сдержанно и почтительно, а затем вновь отступал в тень. Со стороны он мог показаться если не гранитной скалой, о которую разбиваются волны чужого веселья, то неподвижным темным облаком на фоне ярких, суетливых созвездий. И никто из присутствующих не мог догадаться, что душа Звездного Опекуна борется сама с собой, а сердце отсчитывает мгновения до появления того, кто был одновременно его мучителем и единственным смыслом.
Вскоре прибыла Найрея. Среди парчи, изобилия украшений она в своем платье глубокого сливового цвета казалась одной из немногих, кому не нужно было доказывать свое положение или производить впечатление. Обменявшись любезностями с несколькими придворными дамами, она подошла к Антару.
— Рада видеть вас, Звездный Опекун, — Найрея присела в реверансе. — Как вы поживаете в последнее время?
Антар склонился к протянутой ему руке в перчатке.
— Благодарю за беспокойство, — ответил он, выпрямившись. — И за тот совет, что вы мне когда-то дали. Он пошел мне на пользу.
— Мне радостно это слышать. Надеюсь, и мое пожелание замечательно провести бал вы тоже примете.
— Непременно. И верю, что небеса услышат ваши слова.
Найрея чуть склонила голову и отошла, а следом Зал Эфира озарило появление Хранителя Семи Наук, похожее на солнечную вспышку. Окруженный наставниками из Академии Звезд и Судеб, он ворвался в зал, и заразительный, удивительно искренний смех Солина сразу заставил нескольких гостей улыбнуться. На ходу он посмеялся над посланной ему шуткой пожилой леди, одарил изящным поклоном Хранителя Дома Келайно, обменялся парой любезностей с отцом одного из своих звездников, недавно сделавшим щедрое пожертвование Академии — а взглядом при этом выискивал знакомых людей. Первым Солин заметил Ликара, и счастливая улыбка заиграла на губах Хранителя Семи Наук. Невольно он залюбовался Стражем Звездного дома. Его фигурой, закованной в доспехи из вороненой стали, его красивым и таким уже родным лицом. Хранитель хотел оставить спутников и шагнуть к Ликару, но его взор уперся в старшего лорда Элария, и Солин вмиг потускнел. Лорд Эларий стоял не один: рядом с ним, оживленно жестикулируя, возвышался дородный, статный лорд Вел. Его дочери Ливии поблизости не было, и Солин выдохнул с облегчением. Ему нужно было как можно скорее затеряться среди гостей, чтобы отсрочить неминуемую беседу с отцом, и Солин избрал средством своего спасения Хранителя Дома Электры, направившись прямо к нему.
Праздничный шум набирал силу, звон бокалов слышался чаще, сотни голосов сплетались во все более оживленный гул. Казалось, гости занимали положенные места на ослепительной шахматной доске — и оставалось расставить лишь последние фигуры. Вскоре глашатай вновь ударил жезлом о пол и возвестил появление Великого Устроителя Судеб с такой торжественностью, словно в зал входила сама государственная воля.
Облик лорда Тэйгаса можно было бы назвать сдержанным — всего лишь темный, едва мерцающий камзол, — но с его плеч струился выбранный Лианэей шелк. С каждым шагом Эльтанина внутри ткани что-то вспыхивало, словно кто-то изнутри встряхивал звездное полотно. Она текла водопадом, вторила каждому движению. Казалось, само лунное светило обернулось человеком и спустилось в мир ради бала. Эльтанин был красив неземной, жестокой красотой — и понимал это. Он принимал всеобщее неизбежное внимание как должное, равнодушно прорезая хлынувшие на него приветствия, восхищенные восклицания и завистливые шепотки. Но слегка нахмурился, не заметив среди гостей отца и сестры, а затем нашел Солина. Хранитель Семи Наук одарил его широкой улыбкой, и Эльтанин кивнул ему в ответ. Его взор двинулся дальше — и остановился на Антаре.
Сквозь море шелка и драгоценностей, через весь огромный зал, между ними будто протянулась незримая, но крепкая нить. Неслучившейся близости и болезненной нежности, все еще сокрытых тайн и канувших в небытие слов, общей боли и робкой надежды, в пробуждении которой они оба не смогли бы признаться. Протянутая от сердца к сердцу, осталась только эта нить, связывая две звезды и пленяя их сетью, откуда не было ни забвения, ни спасения.
Даже пожелай Антар это сделать, он не смог бы отвернуться. Померкла ненависть, потускнели переживания, пылью осели сомнения. Весь мир исчез, стыдливо уступив место одному лишь человеку. Тому, кто завороженно смотрел на Антара в ответ, самим собой будто множа и сторицей возвращая Звездному Опекуну все его сумбурные чувства.
— Знаешь, Устроитель, — рядом с Эльтанином возник Солин, покинувший ради него общество ученых мужей. Хранитель Семи Наук одновременно отряхнул крошку со своего лазурного камзола и поправил жемчужную нить в прядях волос. — Даже я не ожидал такого размаха. Отец описывал мне балы прошлых орбов, но это превосходит все слова. Воистину грандиозное событие!
Великий Устроитель Судеб качнул головой. Короткое наваждение схлынуло, нехотя отпуская его.
— Не зря его ждут с таким нетерпением, — собственный голос отчего-то показался Эльтанину чужим. — Нет лучшего повода во всей красе продемонстрировать величие королевства.
— Пусть так и остается! — воскликнул лорд Эларий с мальчишеским восторгом. — Только не могу понять одного. Я трижды обошел зал, но не увидел твоего отца. Почему он не почтил бал визитом?
— Сам бы хотел знать причину его отсутствия. Возможно, они с Талитой прибудут позже.
— Я счел бы за честь скрасить несколько люмен в ее обществе. Пока же давай осмотримся.
Солин подхватил Эльтанина под локоть и уверенно повел по залу, болтая о музыке и нарядах. Солин не замолкал ни на миг, неуклонно двигаясь в ту сторону, где застыли подчиненные Ликару Эскариду стражи с ним во главе.
— Солин, — Великий Устроитель Судеб заставил его остановиться и посмотрел на друга с легким укором. — Ты мог бы не столь откровенно задействовать меня в роли ширмы для своих любовных дел?
— Помилуй, Устроитель! — Солин принял вид оскорбленной невинности, но его глаза лукаво блестели. — Я всего лишь хотел показать тебе нашего доблестного Стража, чья стойкость служит опорой королевству. Разве это преступление?
Прежде чем Эльтанин успел ответить, Ликар отдал короткое распоряжение одному из стражей и двинулся им навстречу.
— Ваше Сиятельство Великий Устроитель Судеб. Хранитель Семи Наук. Для меня честь видеть вас.
— Взаимно, Страж, — с готовностью ответил Солин. — Мы как раз восхищались безупречным порядком, который вы здесь навели.
— Благодарю Хранителя за похвалу, — Ликар почтительно склонил голову и прижал ладонь к груди. — Однако, порядок требует постоянного внимания. Сейчас я собираюсь проверить крытые галереи. Надо удостовериться, что мои стражи достойно несут свой пост.
— Конечно-конечно! — Солин обворожительно улыбнулся. — Вам ни в коем случае не следует забывать о своих обязанностях. Иначе хаос неминуем! Ах, как мне хотелось бы вас сопроводить. Дворец мне по-прежнему не слишком знаком.
— Вы можете это сделать, — серьезно заявил Ликар. — Это не нарушит устав, а для вас станет интересной прогулкой. Хранитель составит мне компанию?
— С превеликим удовольствием, Страж! — слишком поспешно и слишком радостно согласился Солин. — Прости, Великий Устроитель Судеб, но мой отказ станет неслыханной грубостью, а я не могу себе такого позволить!
Страж Звездного дома, игнорируя короткие смешки подчиненных, рукой сделал Хранителю Семи Наук приглашающий жест и повел его из зала. Самым коварным образом использованный Эльтанин коротко хмыкнул и направился к мраморному фонтану. У диковинки толпились гости, и многие из них расступились и отошли в сторону, когда приблизился Великий Устроитель Судеб. Эльтанин наполнил свой бокал, полюбовавшись тем, как свет дробится в золотых струях мелкими искрами, и предпочел устроиться между двумя колоннами неподалеку. Сделал медленный глоток и услышал за спиной:
— Впервые вижу Ваше Сиятельство в столь вызывающем облике.
Антар оказался достаточно близко и говорил так тихо, чтобы не услышали любители пересудов и сплетен. Его голос окутал Эльтанина, невесомым касанием прошелся по открытой коже тонкой шеи. Ледяное вино, которое Устроитель Судеб пригубил еще раз, не спасало от того жара, что охватил его в считанные мгновения. Лорд Тэйгас ответил, не оборачиваясь:
— Звездного Опекуна беспокоит мой вид?
— Он слепит. Вы могли бы и пощадить знатных гостей, лорд Тэйгас. На всех пострадавших в столице не хватил лекарей.
Эльтанин медленно повернулся. В этот миг их образы сошлись, как два разных мира. Против Эльтанина, казавшегося воплощением божества, Антар возвышался земной реальностью. Его черный мундир казался провалом в пустоту, а матовое полотно поглощало отблески бальных огней. Тьма, застегнутая под самое горло, будто спорила с вывающей открытостью шеи Эльтанина, а строгие линии эполет — с водопадом ниспадающего шелка.
Антар был немного выше, но сейчас ощущался куда внушительнее. Алое тлело в его черноте — в подбое плаща, у самого ворота — и вырывалось короткими всполохами. Так дремлющий вулкан прячет под застывшей коркой раскаленную лаву, готовую однажды с рыком снести все на своем пути. Тот же огонь Эльтанин разглядел и в глубине глаз Антара. Это осознание чужой, еще скованной силы повергло его в легкое замешательство, и он поспешил скрыть смятение за усмешкой.
— Но разве суть Звездного Бала не в этом, лорд Сириат? Ослеплять. Лишать воли и разума. Звездный Опекун тоже не отказал себе в этой слабости.
— Лорду Тэйгасу для этого когда-то нужны были такие приемы? — тень Звездного Опекуна упала на Эльтанина, перекрывая свет. Золотые цепочки на груди Антара тускло блеснули, когда он навис над Устроителем Судеб, и у Эльтанина перехватило дыхание. — Ты ведь знаешь, что даже в рыбацких лохмотьях будешь заметнее всех.
Эльтанин вскинул подбородок, не позволяя себе отступить.
— А если именно в этот раз я хотел стать по-особенному заметным?
Пришел черед Антара успокаивать себя. Звездный Опекун тяжело сглотнул, собираясь с достойным ответом, но среди гостей внезапно прокатилась новая волна шепота. Она разрушила заклятие момента, заставив их обоих обернуться — и они увидели Верховного Ткача, ступавшего в своих черных одеяниях, словно жрец по священной земле. Лицо Гласа Мойр лучилось снисходительным, почти отеческим спокойствием человека, который знает тайны звезд лучше, чем любой из присутствующих.
Вслед за ним в зал вернулись Солин и Ликар — а значит, все гости были в сборе. Глашатай ударил жезлом о пол, и Зал стих.
— Приветствуйте Покровителя Нитей Мизара Седантира! Приветствуйте Ее Величество Вдовствующую Королеву Гесперию Аргейд! Приветствуйте Его Высочество наследного принца Каллистара! Приветствуйте Ее Высочество принцессу Эридану!
Перед высшей знатью Атластиона явились те, в ком воплощалось само королевство. Первыми бок о бок вошли Мизар и Гесперия. Ее Величество выбрала серебряное платье, поверх которого лежала отороченная мехом мантия. Диадема из бриллиантов и жемчуга венчала темные волосы, шею увивала нить крупных камней. Вдовствующая Королева плыла по Залу Эфира, с особой неспешностью, позволительной лишь тем, кого точно будут ждать. Мизар в темной мантии Покровителя Нитей шел рядом с ней, а позади их сопровождали принц и принцесса Атластиона. Каллистар в парадном мундире нес на голове легкую парадную корону, с плеч наследного принца спадал парчовый плащ. Держался Каллистар прямо и горделиво, галантно подставив руку сестре. Эридана шла с не меньшей статью, и ее изумрудное платье в движении казалось живым: слои ткани расходились и снова смыкались, как морские волны перед штормом.
По устланному звездами мрамору королевская семья двигалась к возвышению в дальнем конце зала, где стояли четыре резных кресла, обитых бархатом. Когда они заняли свои места, по залу прокатился единый глубокий поклон сотен гостей. Королева выждала и подняла руку, а затем голос Гесперии наполнил пространство.
— Сыны и дочери Атластиона. Я приветствую вас на Звездном Балу. Поверьте, я ждала этого вечера с таким же нетерпением, как и каждый из вас. Я счастлива видеть здесь, под светом благосклонных звезд, столько сияющих лиц, столько прекрасных и достойных представителей королевства. Наслаждайтесь музыкой, вином и обществом друг друга. Потому что веселье в наших жизнях слишком скоротечно. Мы все — лишь нити в великом полотне, и никто из нас не знает, в какой миг ножницы Атропос коснутся его судьбы. Так пусть же Звездный Бал станет ярким, незабываемым узором в ткани нашей общей памяти!
Глашатай ударил жезлом о пол.
— Звездный Бал объявляется открытым! Ее Величество Вдовствующая Королева Гесперия Аргейд и Его Сиятельство Покровитель Нитей Мизар Седантир!
Оркестр заиграл вновь. Теперь это была величественная мелодия, написанная специально для семьи Аргейдов много орбов назад. Она началась с гулкого, ровного ритма барабанов, к которому присоединились пронзительно-чистые, властные голоса струнных. Мизар, склонившись в низком поклоне, протянул руку сестре. Гесперия, с улыбкой вложила свою ладонь в его. Они вышли в центр зала, и сотни глаз следили за каждым их жестом.
Движения брата и сестры были элегантны и точны, а в том, как Мизар уверенно вел сестру, чувствовала нежная забота брата.
— Ты великолепна, — тихо сказал Мизар. — Никто и не подумает, что в этот Пульс Зари ты едва могла встать.
— Ради такого Бала я готова выпить все горькие снадобья лекарей, — отозвалась Гесперия. — Это того стоило.
Гости следили, как королева порхает по черному мрамору пола, но лишь Мизар знал, как тяжело лежат на его плече ее унизанные кольцами пальцы. В одном из поворотов они впились в плечо Покровителя Нитей, но улыбка Гесперии не дрогнула. Мизар едва заметно замедлил шаг, чтобы ее дыхание успело выровняться, и Венценосная Вдова кивнула в знак благодарности. Для Ее Величества этот танец был прощальным подарком себе и народу, последним, отчаянным мигом триумфа жизни над увяданием. Ни усталость, ни разъедающая душу тоска, ни близость неминуемых перемен не должны были помешать Ее Величеству.
Когда виолы взмыли на пронзительную высоту, заставляя хрусталь люстры мелко дрожать в такт, а ритм ускорился так, что подолы дамских платьев перед Гесперией слились в сплошной вихрь, к матери и дяде присоединились Каллистар и Эридана. Когда танец завершился, четыре фигуры остановились в поклоне, и зал взорвался овациями. Под несмолкающий шквал аплодисментов королевская семья проследовала к своим местам, и распорядитель бала вновь ударил жезлом о пол.
— Зал свободен для всех! Музыка, наполни наши сердца!
Теперь дозволялось все, ради чего многие и ждали этого вечера: приглашать дам и кавалеров, переходить от танцев к уставленным блюдами столам, исчезать в галереях для тайных бесед. Оркестр подхватил призыв, и первые пары вышли на полированный мрамор, и ночной небосвод пола начал заполняться новыми, яркими созвездиями. Дебютантки принимали долгожданные приглашения, Хранители Домов вели своих супруг, а принцесса Атластиона нетерпеливо обмахивалась веером, пока ее внимание было поглощено одной-единственной темной фигурой у колонны. Эридана ждала. Но Антар не замечал ни Луну королевского дома, ни музыку. Он стоял, погрузившись в свои мысли, и медленно вращал бокал. Беспокойство принцессы, ее волнительное ожидание, возникшее из слепой и ничем не оправданной надежды, росло с каждой нотой. Она с силой хлопнула веером по ладони — и в этот миг рядом с Эриданой возник Верховный Ткач.
— Ваше Высочество. Вы озаряете этот зал, но кажется преступным скрывать такое сияние от ваших подданных. Не окажете ли вы честь старому слуге Ткани Небес?
Эридана опешила. Приглашение от Гласа Мойр было неожиданным и больше походило на веление, от которого нельзя было отказаться публично. В любом случае, избежать этого танца у Эриданы возможностей не было. Бросив в сторону Антара короткий, полный досады взмах веером, она с напускной любезностью приняла руку Ткача. Каллистар, заметивший разочарование сестры, нахмурился. Не желая оставлять ее с этой досадой одну, на виду у всего зала, Каллистар решил пригласить Найрею, как самую близкую к принцессе даму при дворе. Наследный принц направился к наставнице сестры, но сделал небольшой крюк, подойдя прямо к Звездному Опекуну.
— Наставник, — тон принца был обманчиво-легким. — Не пристало вам весь бал подпирать эту колонну. Даже тень должна иногда выходить на свет. Зал ждет.
Каллистар кивнул в центр зала, где в вихре танца кружилась его сестра в объятиях Верховного Ткача. Намек принца указывал на сестру, но Антар услышал в его словах иное. Нашел в них долгожданный толчок, которого ему так не хватало. Звездный Опекун склонил голову:
— Как прикажете, Ваше Высочество.
Принц, в свою очередь, усмотрел в ответе Звездного Опекуна согласие. Крайне довольный собой, Каллистар подошел к Найрее и протянул руку.
— Леди Телларин, окажете мне честь?
Найрея с достоинством она приняла оказанную ей милость и позволила вывести себя в круг.
В это время Солин, пользуясь общей суматохой, вновь пытался незаметно приблизиться к Ликару. Он уже почти достиг цели, когда путь ему преградил отец.
— Солин, — лорд Эларий был сама любезность, но хватка на локте сына была железной. — Позволь мне представить тебя. Лорд Вел, это мой сын и наследник, Солин. А это, как ты понимаешь, его очаровательная дочь, леди Ливия.
Солин обернулся и похолодел. Он помнил Ливию угловатой девчонкой, теперь же перед ним стояла женщина, пугающая в своем совершенстве. Ее платье из золотого атласа, больше похожее на драгоценный доспех, облегало стройную фигуру. Высокий воротник, искусно расшитый трунцалом, обрамлял тонкую шею, а голову венчала диадема из острых золотых шипов, похожих на лучи умирающей звезды. Веки Ливии были густо осыпаны золотой пылью, отчего взгляд казался нечеловеческим. Она исполнила выверенный реверанс, и Хранителя Семи Наук обдало вежливым презрением.
— Ну же, сын, не стой столбом! — подтолкнул Солина отец. — Музыка играет для вас.
Антар видел все это. Как принц, который подталкивал его к веселью, кружил в танце наставницу сестры. Как Эридана двигалась в руках Верховного Ткача, то отпускавшего принцессу на расстояние вытянутой руки, то рывком возвращавшего ее к себе. Как пара Солина и Ливии описывает круги с пугающей скупостью, в то время как Ликар сжимает кулаки у стены. И видел Эльтанина, чуждого этой суматохе. Того, кто не принадлежал ни этому шуму, ни этим людям, ни их улыбкам.
Несколько дам уже пытались увлечь Великого Устроителя Судеб в бальную суету. Первой Эльтанин ответил поклоном и несколькими достаточно вежливыми словами, чтобы нельзя было уличить его в грубости, но столь холодными, чтобы надежда умерла сразу. Следом приблизилась другая — и тоже отступила, получив ту же безупречную, окончательную улыбку.
В груди Антара стало теснее. Осушив бокал одним глотком, Звездный Опекун со стуком поставил его на поднос проходящего мимо слуги, расправил плечи и пошел напрямую к Эльтанину. Одна из танцующих пар едва не столкнулась с ним, музыка словно стала тише, но Звездный Опекун ничего не заметил. Что бы между ними с Эльтанином ни было, что бы ни случилось потом, какие бы последствия ни обрушились на его голову через аструм, через орб — сейчас Антару было на это решительно плевать.
Эльтанин обратил на него взор раньше, чем Звездный Опекун приблизился к нему. Следил, как тот движется между танцующих пар, непоколебимо прокладывая себе путь, и не понимал, какую цель преследует Антар. Но что-то внутри уже знало и рвалось навстречу. Все демоны Эльтанина присмирели и покорно опустили головы, будто в ожидании ласкового поглаживания, а потом и вовсе спрятались в испуге, когда Великий Устроитель Судеб услышал твердое, лишенное любых колебаний:
— Ваше Сиятельство. Вы подарите мне танец?