Глава тридцать четвертая
Ликар поднялся с кровати, стараясь не потревожить спящего на ней человека. Но старания Стража Звездного дома оказались напрасны. Едва место рядом с ним опустело, Солин перевернулся и недовольно пробормотал что-то в полусне, выражая свое несогласие с тем, что его оставляют в одиночестве. Ликар осторожно убрал упавшие на лицо Солина пряди волос и заправил одну из них за ухо, задержавшись на нежной теплой коже щеки.
— Мне пора.
— Слишком рано, — протянул Солин. — Даже птицы поблизости еще спят.
— Мне нужно уйти до смены караула, — тихо ответил Ликар, убирая руку. — Не хочу, чтобы мои люди строили домыслы, откуда я возвращаюсь на рассвете.
— Пусть болтают, — проворчал Солин, придвинулся к Ликару и обвил его руками за талию. — Или завидуют. Хотя завидовать нечему. Ты снова уйдешь, потом вновь вернешься. И так раз за разом. Если бы только у нас был свой уголок. Не эта комната, нет. А что-нибудь вроде... Домика у старой городской стены!
Солин продолжал болтать, не поднимая век, но его все еще хриплый голос разом стал бодрее.
— Обязательно с маленьким садом. Я бы выращивал там фиалки. И тебе бы не пришлось пробираться туда тайком, словно вор, а потом сбегать. В Пульс Зари я бы заваривал тебе горький кофе и непременно устроил бы для тебя оружейную... Нет, целый зал для тренировок! С мишенями и стойками для твоих мечей.
Пока Солин говорил, его пальцы скользнули под край рубахи Ликара и обвели очертания старого, давно зажившего шрама на его боку. Он уже знал каждый из этих рубцов на теле Стража Звездного дома — от тонкой белой нити на плече до рваной отметины на бедре. Солин касался их с трепетом и нежностью, потому что для него эти следы были не увечьями, а картой жизни Ликара, историей его сражений и усилий, картой, по которой он путешествовал. Но сейчас Ликар остановил его ласковое исследование, накрывая ладонь своей.
— Нынешнее положение меня не тяготит. Хотя твой домик уже нравится.
— Не мой, а наш! — возразил Солин, выпрямляясь и глядя ему прямо в глаза. — И меня тоже не тяготит. Но я хочу сделать для тебя что-то особенное уже сейчас, пока его нет. Чтобы ты понимал, насколько я серьезен.
Он вдруг хлопнул в ладоши, и его лицо осветила довольная улыбка.
— Я знаю! Сразу после Звездного Бала я представлю тебя отцу. Я хочу, чтобы он знал, кого я выбрал. И гордился моим выбором.
Ликара от этих слов охватило странное чувство, в котором невыносимой тяжести было столько же, cколько желания воспарить в небеса, а надежды — не меньше, чем тревоги. Порыв Солина делал его счастливым, и Ликар понимал природу этого стремления. Но также он предвидел, как на него посмотрит старший лорд Эларий. На человека без родословной и богатых земель, способного предложить его сыну лишь верность. Одно дело — происходящее здесь, в покоях Хранителя Семи Наук, где переставали иметь значение громкие имена и титулы, в полумраке стыдливо уступавшие место откровенности. Иное — уклад жизни Элариев и особенно отца Солина, который точно посмотрит на сына без капли гордости, силясь понять, что сподвигло его сделать столь неразумный и не сулящий ничего хорошего выбор.
— Давай вернемся к этому разговору, когда пройдет бал, — Ликар мозолистым пальцем прошелся по тонкому запястью Солина. — Пока некуда торопиться.
Он встал, а Солин вновь растянулся на постели, наблюдая за сборами своего Стража. В миг, когда Ликар начал застегивать перевязь, Солин вдруг вскочил, отбросив одеяло. Нагой, с хитрой улыбкой — словно и не слышал только что полученного завуалированного отказа, — он схватил с ближайшего стула кусок мягкой ткани и в два шага очутился рядом с Ликаром.
— Позволь.
Не дожидаясь разрешения, Солин взялся за рукоять тяжелого меча, украшенную королевским гербом, чтобы натереть ее. Ликар остановил его, дотянулся до халата из тонкого бархата, накинул на плечи Солина и заботливо запахнул. Только после этого Страж Звездного дома послушно застыл, пока Солин сосредоточенно орудовал тряпицей.
— Знаешь, в одном трактате я читал о механических птицах, — пальцы Солина быстро скользили по рукояти, доводя ее до ослепительного блеска. — Изобретатели прошлого мечтали создать совершенного воина, чьи доспехи были бы не просто броней, а продолжением его воли. Легкие, но прочные, как драконья чешуя. Чтобы воин стал с ним единым целым и смог летать.
Закончив, Солин отступил на шаг назад.
— Ты в своих доспехах — именно такой. Совершенный. Я мог бы начищать их аструмы напролет, чтобы в каждой пластине отражалось небо, а ты сиял.
Ликар смутился и опустил взгляд.
— Они тяжелые, холодные и пахнут сталью, — тихо отозвался он. — И не принадлежат твоему миру.
— Но мне нравится этот запах.
Не умеющий вести долгие красивые речи Страж Звездного дома притянул Солина к себе и поцеловал. Губы Солина были мягкими и податливыми, и когда Ликар льнул к ним, то сам себе казался морской гладью, по которой скользит первый, самый нежный луч рассветного солнца. Страж целовал Солина долго, глубоко, вплетая пальцы в его волосы и словно пытаясь забрать с собой вкус этой утренней нежности на весь долгий, суровый день.
— Мне пора, — произнес Ликар, неохотно прекратив поцелуй. — Иначе я не смогу уйти.
— Может быть, этого я и добиваюсь? — Солин подтолкнул Ликара в сторону балкона. — Давай же, скорее скрывайся своими тайными путями, иначе я тебя точно не отпущу.
Прежде, чем уйти, Ликар крепко обнял Солина. Когда дверь балкона закрылась за Стражем Звездного дома, Хранитель Семи Наук с чувством, почти по-кошачьи потянулся и неспешно обошел свои покои, разминая приятно ноющее тело. Взгляд Солина упал на письменный стол, где тускло поблескивало любовно собранный им механизм. Внутри сферы из дымчатого кварца виднелось множество шестеренок, рычагов и серебряных нитей, заказанных у лучших механиков Тейгры. Солин создавал этот прибор как подарок для Эльтанина и назвал «Механизмом Узлов», превратив в своеобразную модель политической игры, где незначительный поворот одной-единственной шестеренки приводил в движение всю систему, меняя узор сплетенных нитей.
Солин подошел к столу, бережно коснулся холодного камня, и радость от итогов кропотливой работы сменилась беспокойством. Он воплотил идею в форме изящной забавы для разума, но тот, кому предназначался этот дар — и тот, кто перед скорым отъездом в Вельмир просил его быть осторожнее, — играл в «Механизм Узлов» по-настоящему, двигая не шестеренки, а чужие судьбы. И если свое творение Солин все же мог понять с помощью расчетов, то ходы лучшего друга предугадывать так и не научился. В том числе и его отъезд из столицы в Вельмир, где в Морской Палате был созван Совет Путей.
Эльтанин прибыл на него, не сменив дорожный камзол, занял место во главе стола Совета и коротко распорядился доложить ему о событиях в порту. Первым слово сразу взял курос Вард.
— Ваше Сиятельство, мы теряем корабли, товары и время. Сезон в разгаре, и каждый день простоя — это этерны, которые не попадают в наши карманы и в казну короны. Наши торговые союзники не будут ждать вечно. Если мы не выполним обязательства перед ними, то в следующем орбе нам попросту некуда будет везти товары. Мы требуем не обещаний, а действий.
— Ваши потери велики. И страх понятен. Именно этого и добивался тот, кто стоит за пожарами. Вам не хуже меня известно, что корабли и склады не загораются сами по себе. Виновника мы найдем, а сейчас стоит разобраться с иной проблемой. Королевский двор не оставит вас и готов предложить помощь с той бедой, что уже пришла ко всем нам, — проговорил лорд Тэйгас, и тяжелые взгляды, которыми встретили представителя короны, стали смягчаться. — Каждая из пострадавших Гильдий получит грамоту возмещения с королевской печатью. Сверх того, торговые пошлины для пострадавших гильдий будут отменены до конца сезона мореплавания. Также Стражи Зодиакальных Врат выставят удвоенные патрули у складов и в порту до конца расследования.
— Оно уже идет? — поинтересовался курос Гильдии Соляного Рога, тоже пострадавшей из-за пожаров. — Мы ничего не слышали об этом.
— Столичные дознаватели вскоре прибудут в Майран. Вы можете дождаться их доклада по окончании, либо планировать следующие действия. Например, задуматься о возможности торговых отношений с ялдарами.
Зал взорвался мгновенно.
— С ялдарами? — курос Гильдии Каменного Венца привстал с места. — Ваше Сиятельство, они жгут наши пограничные поселения по несколько раз за орб! У меня половина обозов на восточном тракте ходит с вооруженной охраной, и все равно возвращается не в полном составе!
— Дикари есть дикари, — бросил курос Соляного Рога. — Они не знают, что такое договор. Они знают, что такое набег.
— Я напомню вам, что перемирие подписано. На два орба.
— Что им бумага? Они степные люди, у них нет ни судов, ни законов, ни понятия о том, что подписанное слово что-то значит!
— Два орба, — повторил Эльтанин. — Наследный принц Атластиона лично скрепил соглашение с каганом.
— Это ничто, — возразил курос Стальных Углов, до сих пор молчавший. — Допустим, они продержатся. А дальше? Мы вложимся в тракт, обустроим склады, наладим поставки — и что? На третий орб они придут за всем этим с мечами.
Несколько куросов одобрительно загудели.
— Курос Стальных Углов, скажите, — Эльтанин заговорил нараспев. — Начиная торг с незнакомцем, вы сразу распахиваете перед ним все свои склады или для начала обмениваетесь малым, чтобы проверить, держит ли он слово? Два орба — это время, которое нам нужно, чтобы доказать ялдарам: звон монет слаще звона мечей. Их наследник это уже понял. Вопрос в том, понимаете ли вы, какую выгоду несет это перемирие. Оно не просто открывает нам путь к знаменитым ялдарским скакунам и редкой шерсти, оно распахивает перед вашей гильдией врата Востока. Вы повезете им соль, ткани и жемчуг, а назад ваши обозы вернутся гружеными их золотом. Более того, в будущем ваши караваны на юг пойдут под совместной охраной наших и ялдарских воинов.
Великий Устроитель Судеб посмотрел на каждого из куросов, медленно переводя взгляд с одного на другого.
— Море кормило наших прадедов и кормит нас. Но проходит время, когда мы можем опираться только на него. Решение только за вами, куросы.
Курос Вард, опираясь мозолистыми руками о стол, медленно поднялся.
— Красивые слова, Ваше Сиятельство. Но мы привыкли верить этернам, а не словам. Там, где вы предлагаете мифическую реку из золота, мы видим только пустое русло. Перемирие с дикарями — не торговый союз. Где гарантии, что ялдары не перережут глотки первым же караванам, как только те окажутся в степи? И позвольте говорить прямо: перемирие скрепил наследный принц. Никто из нас при том не присутствовал. С каганом договаривались о границах. А с нами о чем?
— Курос Вард, — спокойно произнес Эльтанин, — я хочу, чтобы вы и Совет услышали меня правильно. Слово Его Высочества — слово Короны. Перемирие заключено и будет соблюдаться. Сомневаться в нем — значит сомневаться в самой королевской власти.
В зале стало тише. Возразить открыто не решился никто.
— Я ручаюсь перед вами как Великий Устроитель Судеб. Условия торговли с ялдарами будут закреплены отдельным договором, и в его составлении примут участие представители ваших гильдий. Ни один караван не пойдет в степи без гарантий с королевской печатью. Впрочем, нет нужды верить мне на слово, — Великий Устроитель Судеб вытащил свиток, скрепленный печатью с изображением трех сплетенных роз, и положил его перед собой. — Пока мы спорим о будущем, некоторые уже готовятся его строить. Это соглашение с лордом Леандром.
Великий Устроитель Судеб не стал рассказывать куросам, как было заключено это соглашение. Не упомянул пыльный тракт на пути пути от Альционы до Вельмира, где его отряд нагнал торговый обоз лорда Леандра, когда Персей уже шел на пределе. Не стал вдаваться в детали короткого разговора, где каждый из собеседников понимал выгоду, не упомянул Талиту, а сразу перешел к сути.
— Лорд Леандр, как представитель южных земель, получил право наладить торговлю с ялдарами, как только этот тракт будет открыт. Он уже готов отправить караваны с вином, тканями и специями. Он ступит на этот путь первым, но точно не останется единственным.
Курос Вард медленно сел. В его глазах, как и в глазах остальных, страх окончательно сменился хищным блеском чистого, незамутненного расчета. Вместо него слово взял курос главенствующей Гильдии небесных Узоров.
— Ваше Сиятельство, ваше предложение требует осмысления. Мы просим дать нам время, чтобы обсудить его и рассмотреть со всех сторон.
— Разумеется. Но помните, что каждая люмена, потраченная на раздумья, — это золотой этерн, не осевший в ваших карманах.
Лорд Тэйгас встал и направился к выходу, не дожидаясь ответа. Куросы встали следом и почтительно склонились, провожая его, — а как только тяжелые двери за Великим Устроителем Судеб закрылись, по залу прокатился гул встревоженных и возбужденных голосов. Эльтанин слышал его эхо, но даже не обернулся. По коридорам, отделанным темным деревом и латунью, он неспешно проследовал к широкому балкону второго этажа, нависшему прямо над беспокойным заливом. Ветер здесь был сильным и соленым, трепал волосы, рвал в стороны полы камзола и пробуждал желание дышать как никогда полной грудью. Великий Устроитель Судеб прикрыл глаза, шумно вдохнул и улыбнулся, наслаждаясь драгоценными мгновениями покоя. Он знал, что долго затишье для его души не продлится, ведь томиться в ожидании своего собеседника не придется.
Не прошло и десяти люмен, как за спиной Великого Устроителя Судеб послышались уверенные шаги.
— Ваше Сиятельство, позволите составить вам компанию?
— Если у вас есть новости, которые стоят моего времени, курос Вард, — ответил Эльтанин, продолжая смотреть на море. — В противном случае, я предпочитаю общество ветра.
Курос Вард хмыкнул и встал рядом, опираясь на массивные перила.
— Хорошо разыграно, Ваше Сиятельство. Глава Гильдии Небесных Узоров уже подсчитывает будущие прибыли.
— Пусть считает. Чем ярче в его глазах блеск золота, тем быстрее он примет нужное решение, — Эльтанин повернулся к куросу. — Мне жаль, что ваши корабли попали под удар.
— Пустое. Я возмещу эти убытки до конца орба. Вы мне со своим легионом так подсобили, что жаловаться грех. Да и мои корабли успели вернуться из Сарканы до того, как все началось. Все грузы доставлены, барыши подсчитаны. Меньше, чем хотелось бы. Но их будет больше. Я-то уж точно ваш тракт стороной не обойду. Кстати, о грузах, — курос Вард понизил голос. — «Синяя Птица» привезла еще один. От того самого человека.
Он извлек из-за пазухи два конверта и протянул Эльтанину. Тот забрал их — и на короткий миг его пальцы почувствовали что-то твердое внутри. Небольшое, жесткое, с четкими гранями. Лорд Тэйгас убрал оба, не глядя.
— Ваше Сиятельство, я обычно не задаю вопросов. А тут устоять не могу. Не желаете просветить, что вы заставили меня переправить в Саркану? Мои люди начинают болтать всякое. И мне приходится напоминать им, что за ваше щедрое вознаграждение они должны временно лишиться и глаз, и памяти, — курос Вард выжидательно посмотрел на Эльтанина. — А мне ведь не придется навсегда лишиться головы?
— Будьте спокойны. Ваша голова останется на плечах. Идите.
С последним делом в Морской Палате было покончено, и лорд Тэйгас оставил ее, шагнув в самое сердце Вельмира. В сопровождении ждавших его снаружи стражей и под невидимой, но неотступной охраной Клинков, скользящих в тенях, он направился к портовым кварталам, чтобы изучить их. Узкие улочки, мощенные гладким, отполированным веками камнем, здесь вились между домами из светлого песчаника. Они выводили то к шумным торговым площадям, где крики торговцев смешивались с гомоном толпы, то к тихим внутренним дворикам, где в тени старых оливковых деревьев сохли рыбацкие сети.
Вскоре внимание Эльтанина привлекла небольшая лавчонка с жаровней, где старый рыбак с лицом, похожим на дубленую кожу, сноровисто орудовал над углями. Дым стлался по узкой улочке, неся с собой острый, дразнящий запах красного перца и горячего масла. Эльтанин замедлил шаг.
— Что у вас тут, старец?
— Креветки с перцем, — деловито откликнулся торговец. — Осьминог на углях, если подождете люмену. И каракатица в масле, но она почти кончилась. Чего желаете?
— Это, — Эльтанин без колебаний указал на самых крупных, густо обсыпанных красным перцем креветок. — Перца не жалейте.
Рыбак зыркнул на худощавого бледного господина в дорогом камзоле и с сомнением почесал за ухом.
— Вы уверены, господин? Там перца столько, что у моей жены слезы текут, а она у меня из Майрана родом, привычная.
— Уверен.
— Ну, как знаете, — рыбак пожал плечами. — Потом не жалуйтесь!
Услышав это, рядом с Эльтанином сразу же возникла Селена.
— Ваше Сиятельство, позвольте мне попробовать первой.
— Нет. Если бы старый рыбак хотел меня отравить, он бы выбрал место получше. Отойди.
Селена отступила, а рыбак ловко завернул креветки в промасленный кулек из грубой бумаги и протянул Эльтанину. Тот расплатился, не торгуясь. Рыбак принял золотую монету, мельком глянул на нее и одобрительно цокнул языком.
— Щедро, господин. Если задержитесь, то осьминога попробуете, к закату будет готов.
Эльтанин устроился за простым, грубо сделанным уличным столом и начал есть прямо на улице, обжигая пальцы. Огонь специй и сладость свежего, только что выловленного мяса были той простой, земной радостью, которой ему так не хватало в столице. Лорд Тэйгас наслаждался угощением, почти не обращая внимания на происходящее вокруг. Но все же от него не ускользнуло, как его стражи переминаются с ноги на ногу, стараясь не смотреть на жаровню. Клинки Гекаты оставались невозмутимы, но Великий Устроитель Судеб заметил, как Адара чуть повела головой в сторону дыма. Лорд Тэйгас отложил очередную креветку, вернулся к рыбаку и кивнул на жаровню.
— Старец, сделай то же самое для всех.
Рыбак поднял бровь, окинул взглядом небольшой отряд и крякнул.
— Это будет подороже, господин.
— Знаю.
Пока рыбак орудовал щипцами, Эльтанин повернулся к своим людям.
— Ешьте. Это не просьба.
Стражи переглянулись, и самый смелый из них шагнул вперед, чтобы принять у торговца сверток со свежей порцией. За ним потянулись остальные, а следом подошли и Клинки.
Эльтанин вернулся за стол. Мимо тащили сети рыбаки, дети гоняли деревянный обруч между прилавками, старуха у поворота что-то помешивала в медном котелке. Окажись рядом с ней Антар, он бы непременно остановился. Долго бы расспрашивал про варево, склонившись над котелком с видом человека, решающего государственный вопрос, а потом купил бы. И порцию варева, и медовые лепешки в соседней лавке, и засахаренные орехи на ближайшем рынке, а потом ел бы на ходу с таким искренним удовольствием, что старики бы одобрительно посвистывали.
Особенно дурацкие орехи. Которые в их общую комнату Антар приносил огромными кульками, зная, что Эльтанин отберет половину. Будущий Звездный Опекун смеялся, пока Эльтанин заверял, что просто проверяет, не отравится ли он. А потом Антар облизывал пальцы от меда — и юный лорд Тэйгас увлекал его в поцелуй, чтобы забыть обо всем на свете до тех пор, пока они не падали на постель. Потому что в их комнате одними поцелуями не заканчивалось ничего и никогда.
Чуть резче, чем следовало, Эльтанин отряхнул пальцы от специй и встал. Город вокруг него уже преображался с закатом: в окнах домов один за другим зажигались огни масляных ламп, уличные торговцы сворачивали свои лавки, а из дверей таверн уже доносились первые звуки музыки и пьяного смеха. Эльтанин попрощался с торговцем, уже гасящим угли, и направился к постоялому двору. Отдал стражам распоряжение занять свои посты и вместе с Селеной вошел в комнату, опустился на кресло и взмахнул рукой.
— Говори.
— Пожар начался одновременно на двух складах и трех кораблях. Мы нашли следы горючей смеси. Поджигатели знали, где находятся самые ценные товары и как сменяется ночная стража. Городские дознаватели уже работают в порту, но у них связаны руки правилами. Я отправила Клинков туда, куда стража предпочитает не заходить без десятка вооруженных людей: в дешевые ночлежки, притоны и таверны портовых трущоб. Они нашли троих с клеймом Безузорных.
— Хорошо. Схватите их. Не убивайте. Вырежьте на лбу имя Гласа Мойр, бросьте их к Храму Трех Сфер и подожгите. Пусть Верховный Ткач посмотрит, что происходит с его «детьми», которые играют с огнем.
Селена молча кивнула, принимая приказ. Она собралась уйти, но Эльтанин остановил ее.
— Это еще не все, Ключница.
Селена замерла и обернулась.
— Твоя девчонка, исчезнувшая после Талморна, ждет вашего внимания. Пока намывает посуду в майранском «Пьяном матросе». Я разочарован, что вы не справились с ее поисками. И теперь хочу, чтобы ты сделала с ней то же самое, что и с Безузорными. Это будет посланием уже для Клинков.
Селену охватил ужас, которого она еще не испытывала ни разу в жизни. Под маской она несколько раз хватанула ртом воздух, ее ладони покрылись холодным потом, а колени подкосились. Конечно, Ночная Ключница не единожды задумывалась над тем, что Великий Устроитель Судеб непривычно мягко воспринял предательство, способное стоить ему жизни, — а прямо сейчас она осознавала, что лорд Тэйгас лишь выбирал подходящее время для казни. И все же она попыталась возразить.
— Ваше Сиятельство, но...
— Никаких «но», — отрезал Эльтанин. — За такие ошибки приходится расплачиваться. Или ты думала, что я дарую отступнице свободу?
— Я бы не посмела.
— Исполняй.
Селена поклонилась и растворилась во мраке. Эльтанин еще несколько мгновений смотрел на дрожащий огонек свечи, словно надеясь отыскать в нем ответы, после чего достал два конверта. Тот, что был запечатан восковой печатью, отложил. Второй, помеченный единственной буквой «Э», вскрыл. Письмо оказалось коротким. Прочитав его, Эльтанин задержался на одной строке, затем поднес край бумаги к пламени. Бумага вспыхнула, на мгновение осветив его лицо снизу тревожным оранжевым светом, и осыпалась в медную чашу чёрным хрупким пеплом.
Затем лорд Тэйгас встряхнул конверт, и на его ладонь выпала камея: маленький овал из сардоникса, удивительно тяжелый для своего размера. Великий Устроитель Судеб провел по нему большим пальцем, ощущая холод полированного камня и острые, выверенные грани резьбы, и поднес к свету, чтобы рассмотреть развернувшуюся на крошечном пространстве драму: поверженный, связанный пленник на коленях, над которым возвышалась фигура победителя, небрежно точащего клинок.
Работу легко было узнать по резьбе: в Атластионе был лишь один мастер, способный на такое. Мастер, чьи работы заказывали за орбы вперед, считая их божественным проявлением мастерства. И Эльтанину было известно, кто особенно восхищался его талантом. С неуверенностью, которая была ему не свойственна, он перевернул камею. На обратной стороне сплетались в неразрывный узел два имени: Антар Сириат и Эльтанин Тэйгас.
Пальцы Великого Устроителя Судеб ослабели, и камея едва не выскользнула из онемевшей ладони. Эльтанин поймал ее в последний миг и сжал в кулаке так сильно, что острые края впились в кожу. Ему потребовались все силы, чтобы усмирить шторм в собственном разуме. Оставалось потерпеть совсем немного, и он сможет все объяснить, рассказать, открыть все свои тайны, но сейчас имел право только спрятать камею, обретая тем самым еще один секрет.
В это самое мгновение в Альционе Антар входил в пропитанную запахами серебрянки и жареного мяса таверну «Три коралла». Чтобы попасть сюда, Звездному Опекуну пришлось солгать наследному принцу — сказать, что ради отдыха ему необходимо просто побродить по улочкам Альционы. Каллистар, к удивлению, легко отпустил его, и от этой незатейливой победы Антару было только хуже. Каждый шаг по переулку, ведущему к «Трем кораллам», казался ему шагом по тонкому льду. Сопровождал Звездного Опекуна Ликар, исполнявший обещание вернуться к разговору о тайной службе после прибытия Антара из ялдарских земель. И Страж, и Звездный Опекун были укутаны в простые дорожные плащи с глубокими капюшонами, надежно скрывающие их лица.
В таверну они вошли через заднюю дверь, миновав основной зал, откуда доносились грохот музыки и пьяный смех. Ликар провел его по узкому коридору в небольшую комнату, заставленную бочками и едва освещенную одной-единственной масляной лампой. Здесь уже ждал мужчина, поднявшийся при их появлении. Ликар, обращаясь к Антару, коротким кивком указал на незнакомца.
— Это Кастор. В народе — Король Борода. Кастор, этому господину нужен человек, который знает город как свои пять пальцев, не задает лишних вопросов и не боится запачкать руки, если плата будет достойной. Я сказал, что ты — лучший.
Король Борода издал короткий, утробный смешок, от которого, казалось, задрожали бочки в комнате.
— Раз сам Страж за меня ручается, я не могу ударить в грязь лицом. Но предупредил ли вас наш общий знакомый, что услуги мои стоят недешево?
— О полной цене мы поговорим, когда я увижу итог, — Антар снял с пояса небольшой, но увесистый кожаный кошель и с глухим стуком бросил его на стол. — Это задаток. За старания.
Кастор поднял кошель, привычным движением взвесил его на ладони и, услышав приятный звон монет, удовлетворенно хмыкнул.
— Щедро. Должно быть, и дело непустяковое. Я возьмусь. Что нужно сделать?
Антар встретился взглядом с Ликаром. Страж кивнул, давая безмолвное одобрение.
— Четыре орба назад, прямо перед королевским экзаменом у двери моих покоев в Доме Общин произошла схватка. Была пролита кровь. Я хочу знать, кто в ней участвовал. Старый смотритель, который нашел следы, уже бесполезен. Но в Доме Общин были и другие. Кто-то замолчал от страха, а кто-то — за золото. Узнай, кто из смотрителей после экзамена вдруг начал жить не по средствам. Кроме того, кто-то должен был войти в Дом Общин ради такого. Я хочу, чтобы ты нашел всех бродяг, нищих, гуляк, кто мог ошиваться у ворот Академии. Спроси у хозяев таверн, не заходил ли к ним кто-то подозрительный. Начни с этого.
Густые брови Короля Бороды поползли вверх, а затем он громко, от души расхохотался.
— Что ж, вы умеете удивлять. Копать под Академию и Дом Общин — это все равно что дразнить спящего дракона. Но, — он снова подбросил на ладони тяжелый кошель, — ваши монеты не пахнут страхом.
Король Борода протянул свою огромную, мозолистую руку через стол.
— Десять звеньев. И у меня будут для вас первые имена. Или первые неприятности.
Антар, не колеблясь, ответил на рукопожатие.
— Считайте, что наша сделка скреплена.
Они разошлись так же скрытно, как и встретились, растворившись в переулках Альционы. Уже шагая по пустынным, залитым лунным светом галереям Звездного Павильона, Ликар нарушил молчание.
— Наконец у тебя появятся ответы.
— Меня кое-что беспокоит, Ликар. Если я смог найти способ докопаться до этой тайны... То Эльтанин, с его властью и ресурсами, должен знать всю правду и подавно. Так почему он молчал?
— Это загадка, которую можешь разгадать только ты сам, — тихо ответил Ликар, вставая рядом с ним. — Но справишься ли ты с правдой?
— Я все равно уже ступил на этот путь. Так стоит ли теперь бояться и переживать, по силам ли мне будут последствия?
Антар протянул руку, словно пытаясь вместе с лунным светом, падающим на каменные плиты, поймать убежденность в том, что ему хватит мужества выстоять перед истиной, которая редко бывает милосердной. И где-то на краю памяти Звездного Опекуна всплыл голос. «Любовь, слава, правда, прощение, отвага и покой». Испытания, что сломают ему крылья и кости, разорвут сердце и душу. Тогда Антар оборвал прорицательницу на полуслове, а в этот Пульс Луны осознал, что уничтожит его именно правда, но отступать уже не собирался.