Глава тридцать третья
Еще до заката того же звена Великий Устроитель Судеб и Звездный Опекун воссоединились с наследным принцем. Его Высочество дожидался их возвращения на ближайшем укрепленном посте Легиона Звездных Охотников. Вид заметно потрепанных лордов настолько впечатлил Его Высочество, что даже в мыслях Каллистар не смог отыскать едкость для Эльтанина, который и в деревенском тряпье умудрялся держаться с достоинством. Стоило Антару спешиться, как наследный принц принялся раздавать указания слугам, чтобы те помогли Звездному Опекуну привести себя в порядок. Талику же никаких распоряжений не понадобилось: все время до прибытия своего господина паренек провел на вышке вместе с дозорными и одним из первых заметил процессию. Как только Эльтанин отошел от коня, Талик побежал навстречу.
— Ваше сиятельство! — возопил мальчишка. — Вы вернулись!
Отринув любые условности и правила приличия, Талик бросился к Эльтанину и заключил его в немного неуклюжее, но очень крепкое объятие, сдавив в кольце рук. Обомлевший лорд Тэйгас пошатнулся под его удивительно сильным напором, но быстро выпрямился, а потом поднял руку и потрепал Талика по макушке.
— Разве у меня был выбор, юноша? Теперь прекрати ломать мне кости и раздобудь в моих сундуках что-то приличное.
— Я уже! — Талик еще раз стиснул лорда Тэйгаса, нехотя отпустил его и резво отскочил в сторону. — Я все сделал! Пока ждал вас.
Паренек едва не потянул лорда Тэйгаса за рукав деревенской рубахи, но вовремя спохватился и сдержал совсем уж ребяческий порыв. Он махнул в сторону, указывая путь, и повел Устроителя Судеб за собой, напоследок обернувшись на лорда Сириата. Хотя Талика можно было назвать одним из самых приближенных к Великому Устроителю Судеб людей, все тонкости их со Звездным Опекуном отношений и скрытые в прошлом тайны ему были неведомы. И все же Талик видел и слышал достаточно, чтобы относиться к лорду Сириату с недоверием и настороженностью. Сейчас Талик и вовсе винил Звездного Опекуна в том, что именно из-за него лорд Тэйгас попал в беду. Но между стремлением исподлобья прожечь в наставнике наследного принца угрожающих размеров дыру и желанием как можно скорее помочь Эльтанину победило второе, и Талик увел его в заранее подготовленную комнату.
Когда Великий Устроитель Судеб вновь стал похож на самого себя, а не на обитателя Келлара, он сразу нашел полистрега Целерия и распорядился как можно скорее передать Покровителю Нитей послание, где излагались детали нападения и сообщалось о безопасности наследного принца. Сегит сразу же выслал в столицу двух самых быстрых всадников, а затем вместе с лордом Тэйгасом допросил полистрега Звездных Охотников, в чьем ведении находились местные территории. Для него нападение стало не меньшей неожиданностью, и он заверил, что лично обыщет все окрестности и перевернет каждый камень ради поиска даже самого маленького следа разбойников. Лорд Тэйгас выслушал доклад, не скрывая недоверия, и перед отъездом дал ответное обещание: обратиться к Хранителю Дома Тейгеты с высшим прошением разжаловать полистрега. Не слушая умоляющих просьб, Эльтанин вышел прочь, а вскоре процессия отправилась в обратный путь, во время которого солдаты и Клинки почти не смыкали глаз, а каждый шорох в листве и каждый крик птицы заставлял их руки ложиться на эфесы.
За звено до Альционы процессия остановилась напоить лошадей. Солдаты спешились, несколько человек растянулись на траве, пользуясь коротким привалом, а Каллистар, Антар и Эльтанин остались в своих экипажах. Спустя четверть аструма после остановки со стороны ближайшей рощи показалась торговка с большой плетеной корзиной, из которой торчали пучки сушеных трав и позвякивали дешевые безделушки.
— Амулеты от дурного глаза, господа хорошие! — хрипло заголосила торговка, когда увидела людей. — Мазь от мозолей, полынь от хвори, травы для сна хорошего! Берите, не пожалеете, в дороге всякое пригодится!
Не успела она и приблизиться к солдатам, как путь ей преградил Сегит.
— Стой. Грамота есть?
— Как не быть, господин, — торговка перехватила корзину и вытащила из-за пазухи сложенный лист. — Путевая, Дома Майи, выдана в Вельмире в начале этого орба. Чисто все у меня, торгуй не хочу.
Сегит развернул грамоту, бегло прошелся взглядом по тексту, проверил печать. Потом заглянул в корзину — травы, амулеты, пара глиняных баночек. Сложил лист и вернул.
— Чтобы через десять люмен я тебя здесь с твоим барахлом не видел.
— А ты не смотри, красивый, — торговка усмехнулась и ткнула в сторону одного из солдат. — Мне все равно тот красавец больше по нраву. Давай, не стой пнем. Сверху гляди, какой лежит. Тебе в самый раз будет. От злого умысла и лихого человека.
Солдат хмыкнул, достал из кошеля несколько монет и бросил торговке. Она поймала их, поклонилась и пошла дальше, в сторону экипажа наследного принца, но ее без всяких церемоний остановили. В этот миг ее издалека окликнула Селена:
— Эй, иди сюда! Моему господину стал интересен твой товар.
Торговка игриво подмигнула остановившим ее солдатам и вмиг очутилась у экипажа Великого Устроителя Судеб. Клинки расступились, и она тут же затараторила:
— Господин, вы не пожалеете! У меня каких только амулетов нет! Например, защитный. Возьмите обязательно! От огня убережет.
Занавесь экипажа чуть сдвинулась.
— Зачем мне беречься от огня, странница?
— Это ж откуда такой господин взялся, что новостей не знает! Огонь же злой стал бродить. Губит земли. В Майране огонь пожрал зерно в порту. И вода ему словно вторить начала. Три корабля забрала. Ушли на дно, толком от причала отойти не успели.
— Как интересно, — нараспев ответил Эльтанин. Затем из экипажа показалась ладонь, на которой лежало два золотых этерна. — Значит, без твоего амулета не обойтись.
Девушка схватила плату и вложила в руку лорда Тэйгаса потертый амулет на грубом шнурке и маленький, туго свернутый и перевязанный нитью свиток. Отдав товар, она попятилась к лесу и через люмену скрылась в зарослях, а Устроитель Судеб развернул пергамент. На нем Клинок, не впервые талантливо изображавшая торговку, аккуратным мелким почерком подробно перечислила все беды, что пришли в Атластион за время отсутствия в столице Великого Устроителя Судеб.
Помимо прочего, моряки не выходили на погрузку, требуя объяснений, капитаны отказывались принимать грузы, а хозяева складов спешно вывозили товары подальше. Гильдейские куросы пытались их успокоить, но получалось у них это с большим трудом. В народе ползли слухи о гневе Мойр, у святилищ выстраивались очереди из тех, кто нес молоко, хлеб и последние медяки, лишь бы откупиться от беды.
На первый взгляд, в круговерти этих событий не было ничего слишком уж странного: в человеческий дом пришла беда, повергшая в смятение, и простые смертные искали хоть какой-то опоры, которая могла бы помочь им выстоять. Если бы только Эльтанин не знал, как легко направлять напуганных людей. В пожарах ему виделась не череда роковых случайностей, а сотканный уверенным велением узор. Порт замер именно тогда, когда гильдии должны были решать, куда вложить деньги в новом орбе. Подношения к святилищам росли, а значит, крепла сила тех, кто говорил голосом богинь.
Эльтанин сжал кулак, комкая пергамент. Сейчас он больше, чем кто бы то ни было, желал как можно скорее добраться в Альциону. Но послам Атластиона еще предстояло торжественно проехать по улицам столицы, заполненным горожанами. Тем было неведомо ни о лишь отчасти удачных переговорах, ни о кровавой стычке у далекой реки. Даже вести о голоде и пожарах, там и тут пожирающих куски земли, не помешали высыпать из домов и заведений, чтобы поприветствовать наследника престола. Сквозь восторженные крики, под градом цветов и благословений, процессия добралась до высоких стен королевского дворца.
Там, под высокими потолками Зала Созвездий, ожидали Хранители Домов, высшие придворные и Покровитель Нитей, который первым приветствовал Каллистара.
— Ваше Высочество, рад видеть вас в добром здравии.
— Благодарю, Ваше Сиятельство, — наследный принц сдержанно поклонился. — Путь быть долгим и не всегда безопасным, но мы справились.
— Истинное дитя Атластиона! — к принцу подошел Верховный Ткач, чье лицо излучало отеческую доброту. — Ваше возвращение — небывалый праздник для всех нас. Мы ждали вас с нетерпением.
Когда со всеми официальными церемониями было покончено, двери Зала закрылись и начался Королевский Совет.
— Просим Его Высочество наследного принца поведать нам о поездке, — Мизар сделал знак рукой, приглашая Каллистара к выступлению. — Ваши подданные ждут.
Каллистар расправил плечи, чувствуя на себе взгляды всего Совета. Щеки наследного принца вспыхнули. Он выступил вперед и вздернул подбородок.
— Мы прибыли в земли ялдаров, где нас встретил наследник кагана Салданар. Нас приняли с почестями, подобающими послам Атластиона. Мне была оказана честь беседовать с великим каганом Урханом и шаманом Алтан-Ге, чье слово у ялдаров обладает особым весом. Что касается соглашения о конном рынке — каган пока ответил отказом. Ялдары подчинились воле духов, и мы не стали принуждать их идти наперекор собственным святыням. Но куда важнее, что мы заключили перемирие. На два полных орба границы Атластиона будут в безопасности.
Каллистар достал перевязанный кожаным шнуром свиток с двумя печатями, подошел к Покровителю Нитей и протянул его обеими руками.
— Условия перемирия, скрепленные королевской печатью и родовой тамгой кагана Урхана. Каган дал слово перед своим народом и своими духами. Ялдары его не нарушат.
— Атластион благодарит вас, Ваше Высочество, — ответил Мизар, принимая свиток. — Вы вернулись с миром, и это дороже любого торгового соглашения.
— Я сделал все, что мог.
Каллистар вернулся на место, и слово взял Верховный Ткач. Он повернулся к наследному принцу. Черная мантия, усыпанная созвездиями, зашелестела по полу, золотые нити на ткани поймали свет и замерцали. Немезар словно был самим воплощением шепота звезд — воли Мойр, и весь его облик источал величие.
— Ваше Высочество! — торжественно воззвал Глас Мойр. — Вы были ведомы мудростью и милостью самих Мойр! С какой гордостью сейчас смотрел бы на вас ваш великий отец! Вы говорите о неудаче с конным рынком, о своем сожалении. Но я скажу вам — это не неудача, а величайший триумф! Разве вы не помните, что говорили нам Мойры? Они вещали об огне и крови. О нападении ялдаров именно в этот Поворот Пламени! Ваше Высочество, вы ехали за торговым союзом, но сами Мойры вели вашу руку к поистине великой цели. Сами того не ведая, вы своим присутствием, волей и королевской кровью сломали чужой замысел! Вы предложили ялдарам путь мира, и этим обезоружили дикарей. Этот мир — сломанная стрела в их колчане! Вы не просто остановили кровопролитие, Ваше Высочество. Вы добыли для Атластиона драгоценное, бесценное время.
Глас Мойр сделал паузу, обводя Совет горящим взглядом.
— Вы думаете, недавние бедствия, что обрушились на наши земли, — случайность? Это гнев Мойр, которым противен сам помысел о торговле с дикарями! Знаете, что они сказали своим детям в ночь вашего отправления? «Когда змея протянет руку волку, огонь пожрет колосья, а вода — дерево». Разве не ясен смысл этого узора?
Эльтанин почувствовал, как холод расползается по жилам. Ткач не обвинял его напрямую, о нет. Глас Мойр лишь тонко вплетал его фигуру в узор божественного гнева, делая его предвестником беды.
— Стоило лишь попытаться вступить в такого рода союз, как провидение не помедлило наказать своих глупых детей за проступок, — продолжал Верховный Ткач, и его голос гремел в Зале Созвездий. — Этот урок дорого нам обошелся, но теперь я еще более ясно вижу, что хотят сказать нам Мойры. Мы должны использовать время, полученное для страны Его Высочеством. Но не для того, чтобы терпеливо ждать. А для того, чтобы навсегда стереть дикарей с лица земли! Для священного похода!
Каллистар замер.
Еще несколько мгновений назад он стоял перед Советом с гордостью человека, выполнившего возложенную на него миссию, но теперь ощущал себя брошенным посреди ледяной пустыни. Он вспомнил мраморную чашу в тайном алтарном зале Храма Трех Сфер. Воду реки Луксель, исказившую нити и созвездия на дне. Голос Гласа Мойр, полный радости и благоговения: «Из поездки в темное племя вы вернетесь с почетом и славой». И то пророчество было правдой: ведь Каллистар вернулся живым под овации своих подданных и с договором о перемирии. Но того, что последовало после, в прорицании не было.
Пальцы наследного принца сами собой коснулись дара кагана — тяжелых четок, спрятанных у пояса. Знак того, что письмо Верховного Ткача достигло цели там, где доводы Великого Устроителя Судеб и Покровителя Нитей оказались бессильны. И наследный принц осознал: Верховный Ткач видел и знал куда больше. Если Верховный Ткач сейчас говорил о войне, значит, уже видел всю канву узора, и перемирие переставало быть завершением пути. Оно становилось лишь первым шагом к чему-то куда более великому и куда более страшному.
— Мойры дали вам время, Ваше Высочество, — продолжил Глас Мойр с горькой улыбкой. — Чтобы окрепнуть и подготовить страну. И к тому мигу, когда Покровитель Нитей сложит полномочия, стать королем, которому суждено защитить Атластион от тьмы.
На целую люмену в Зале Созвездий повисла тишина, а затем Зал взорвался гулом, похожим на грохот камнепада. Хранители восклицали одновременно, переглядывались, в изумлении прикрывали рот ладонями и недоверчиво качали головами. Каллистар ошеломленно уставился на Верховного Ткача, не до конца веря в услышанное.
— Священный поход?! — рявкнул Хранитель Дома Астеропы: внушительной фигуры седовласый сановник, когда-то сам служивший на границе. — Верховный Ткач, два орба перемирия — действительно дар.
— Осторожнее в выражениях, — холодно бросил Хранитель Дома Келайно. — Вы не понимаете, что говорите.
— Я достаточно осторожен! И видел степь не на картах и не в узорах дыма над алтарной чашей. Она проглатывает войска быстрее, чем болотная трясина неосторожного путника. Там нет стен, которые можно взять осадой. Нет дорог, по которым удобно вести обозы. Нет колодцев, которые ялдары не успеют отравить или засыпать. Мы можем и должны использовать перемирие, чтобы укрепить оборону: усилить гарнизоны на линии степи, восстановить конные отряды, залатать дыры в легионах, обеспечить их оружием и зерном. Нападение на ялдаров — это нарушение договора и полнейшая глупость!
— А что тогда не глупость? — вскинулся Хранитель Дома Меропы. — Вы говорите о договоре, когда мои поля горят? Когда в амбарах дымятся угли вместо зерна? Когда крестьяне бегут к святилищам и спрашивают, чем прогневали Мойр? Если богини так выражают свой гнев, возможно, стоит к нему прислушаться, а не прятать головы в песок!
— Ваши поля горят не от ялдарских факелов, — возразил Хранитель Астеропы. — Ваши слова полная чушь.
— Что нужно, чтобы они перестали быть чушью? Чтобы огонь дошел до вашего дома? А народ решил, будто Совет ослеп и оглох? Вы хотите сказать людям, что их страх — пустяк?
— Мы едва сводим концы с концами после прошлого похода! — вступил в спор Хранитель Дома Майи. — Казна не выдержит войны. Майранский порт понес убытки, корабли ушли на дно, торговые дома требуют возмещения, а гильдии уже шепчутся о новых пошлинах, которые мы даже не успели объявить. О каком вторжении вы говорите?
— Золото для вас важнее воли Мойр?
— Для меня важно, чтобы армия не умерла с голоду на третьем звене пути! — сорвался Хранитель Дома Майи. — И чтобы купцы не решили, будто королевское слово не стоит печати, которой его скрепляют. Сегодня мы заключаем перемирие, завтра нарушаем его ради похода — и кто после этого поверит хоть одному нашему договору?
Гул усиливался. Голоса накладывались друг на друга, превращаясь в яростное, рваное полотно. Эльтанин медленно перевел взгляд на Антара, их глаза встретились — и между Звездным Опекуном и Устроителем Судеб на короткий миг протянулась призрачная нить понимания.
— Страна горит, флот идет ко дну, а мы молчим о том, что принц чуть не погиб! — окрик Хранителя Дома Тейгеты заставил всех остальных замолчать. — Разговоры о войне и вторжении могут потерпеть. Прежде всего, нам стоит выяснить, что произошло во время поездки. Мы все знаем, что на караван Его Высочества напали. Но вот что нам неизвестно. Где был хваленый личный легион Устроителя Судеб, когда наследного принца атаковали на королевском тракте?
Все взгляды мгновенно обратились к Эльтанину.
— Полистрег Целерий и мой легион находились в конвое, — холодно ответил он, не поведя и бровью. — Их главной обязанностью было обеспечить безопасность наследного принца. Его Высочество стоит перед вами, жив и невредим. Долг исполнен.
Хранитель Тейгеты на миг опешил от такого прямого ответа, но тут же нашелся.
— Но какой ценой? Нападение на Его Высочество — это позор! И я вижу в этом злой умысел, выгодный врагам наследника!
— Вы обвиняете Устроителя Судеб в покушении на принца? — ледяным голосом спросил Покровитель Нитей. — Я верно понял?
— Я говорю, что обстоятельства требуют расследования. И чем выше положение человека, тем тщательнее оно должно быть.
По рядам прошел новый гул, но Покровитель Нитей резко оборвал очередную волну возмущений.
— Довольно! Хранитель, вы забываетесь. Вы бросаете тень на человека, который в этом нападении сам едва не погиб, защищая не только принца, но и Звездного Опекуна. Он сражался, а не прятался за спинами стражи.
— Он говорит правду, — неожиданно для всех подал голос все еще бледный Каллистар. — Моего наставника оттеснили от меня в самом начале боя. Но он сам доложил мне, что Великий Устроитель Судеб спас его от верной гибели. Звездный Опекун не из тех, кто станет лгать или преувеличивать. Наставник, прошу вас, подтвердите слова Покровителя Нитей.
Антар на миг задержал взгляд на Каллистаре. В этом «прошу» было слишком многое: и доверие ученика, и растерянность юноши, и то новое, тяжелое предназначение, которое только что положил ему на плечи Верховный Ткач.
— Это правда, — спокойно ответил Антар. — Великий Устроитель Судеб, рискуя собственной жизнью, прикрыл меня и дал возможность отразить удар, который был бы для меня смертельным. Он сражался как истинный воин, и лишь благодаря его хладнокровию мы оба спаслись.
Солин, в споре участия не принимавший, в изумлении посмотрел сначала на Звездного Опекуна, потом на Великого Устроителя Судеб, а на лице Верховного Ткача на долю секунды мелькнуло замешательство, но в следующий миг оно сменилось благочестивым восхищением.
— Какая самоотверженность! — воскликнул Немезар. — Воистину, лорд Тэйгас показал себя как верный слуга короны. Мы все восхищены.
— Я ценю это, Глас Мойр, — с едва заметной язвительной ноткой отозвался Эльтанин, делая легкий поклон. — Похвала из ваших уст — редкая честь.
— Хватит.
Покровитель Нитей обвел Хранителей тяжелым взглядом.
— Мы не объявляем войну в зале, где еще не просохли чернила на договоре о перемирии. И не превращаем нападение на Его Высочество в повод для голословных обвинений. Верховный Ткач передал волю Мойр. Хранители высказали возражения. Хранитель Дома Астеропы, к следующему Совету подготовьте полный расчет военных потерь и затрат в случае вторжения на ялдарские земли.
— Будет исполнено, Ваше Сиятельство, — мрачно отозвался он. — Я все сделаю.
— Хранитель Дома Майи, вы представите отчет о состоянии казны, торговых путей и возможностях возмещения ущерба Майрану.
Хранитель Майи коротко поклонился, а Покровитель Нитей повернулся к Хранителю Дома Тейгеты.
— Что касается нападения на Его Высочество, — Покровитель Нитей повернулся к Хранителю Дома Тейгеты. — Берите лучших дознавателей и ищите правду. Но запомните: любая попытка превратить поиски в политическую расправу будет расценена как предательство короны.
— Как прикажете, Ваше Сиятельство.
— Совет окончен.
Хранители начали неохотно расходиться из Зала Созвездий, еще мгновение назад служившего ареной для яростной битвы. Одни бросали взгляды на Верховного Ткача, другие — на Эльтанина, третьи уже вполголоса спорили о зерне, гарнизонах и пожаре в Майране. Каллистар же направился к Верховному Ткачу.
— Ваше Сиятельство, — взволнованно начал принц, едва они отошли в сторону. — Я хотел вам столько всего рассказать о поездке, о кагане, о шамане, о том, как он принял ваше письмо... А теперь... священный поход...
Он запнулся, и Глас Мойр положил руку ему на плечо.
— У нас еще будет время, дитя мое. Не всякую нить следует распутывать на глазах у тех, кто смотрит на нее без веры. Вы устали. Ваш дух потрясен, но это естественно. Великое предназначение редко открывается человеку мягко.
Антар сделал шаг к ним, но остановился, когда Верховный Ткач перевел на него взгляд.
— Лорд Сириат, вы, должно быть, устали с дороги, — мягко проговорил Немезар. — Столь тяжелый путь выпал на вашу долю. Отдыхайте. А для вас, мой принц, я уже отдал распоряжения. Уверен, вы соскучились по достойной еде. Вас ждут паштет из луксельской рыбы и запеченный фазан с цитрусами.
— Благодарю за заботу, Ваше Сиятельство, — сдержанно ответил Антар, безошибочно уловивший намек в словах Верховного Ткача. — Если понадоблюсь, я буду в своих покоях.
Прежде, чем оставить принца и Верховного Ткача, Антар обернулся к другому концу зала, но Покровителя Нитей и Великого Устроителя Судеб там уже не было: они в это время шли по длинной галерее, и каждый их шаг тонул в мягком ворсе ковров. Мимо них проплывали придворные дамы, замирающие в изящных реверансах, и стражники в сияющих кирасах, отдающие честь. Но Эльтанин и Мизар ступали, не замечая ничего вокруг, чтобы вскоре оказаться в личном кабинете королевы.
Когда его дверь закрылась с глухим стуком, Покровитель Нитей не сдержался и врезался кулаком в столешницу.
— Наглец! Пророчество, пожары! Он превратил наше перемирие в повод для войны прямо у нас на глазах!
— Он готовился, Мизар, — спокойно отозвалась Гесперия. — Пока мы были в степях, он плел свою паутину в столице. И слишком многие в ней увязли.
— Ткач, — процедил Мизар, начиная мерить кабинет шагами. — Он играет на страхе, использует Мойр как оружие. И теперь у него есть повод для расследования, которое возглавит Дом Тейгеты. Он полезет в дела Легиона, будет искать предателей там, где их нет, чтобы...
— Бросить тень на меня, — закончил за него Эльтанин. — Ткач дергает за две нити одновременно. Одна — наша власть. Он показывает всем, что она слаба, что мы не можем защитить наследника. Вторая — золото. Он бьет по торговым путям. И если первую нить мы еще можем удержать здесь, в столице, то вторую нужно спасать там, где она горит. Нам необходимо созвать Совет Путей, а мне лично отправиться в Вельмир.
— Лорд Тэйгас, — Мизар остановился. — Корона не вмешивается в Совет Путей. Это правило старше нас с вами.
— Правилу стоит следовать, пока оно выгодно, — спокойно ответил Эльтанин. — Сейчас куросам нужно присутствие короны рядом. Я должен посмотреть им в глаза и сказать, что их потери будут возмещены. Что у Атластиона есть ответ на то, что горит в Майране. Наследник кагана готов открыть степи — новый сухопутный тракт. Но если позволить куросам поддаться панике сейчас, у них не хватит ни воли, ни средств вложиться в этот союз.
Гесперия поднялась с кресла, подошла к окну и посмотрела на шпили Альционы, тонущие в солнечном свете. Ее отражение в стекле было отражением монарха, принимающего неотвратимое решение.
— Ткач не остановится, пока не посадит на трон марионетку, чьими устами будет говорить воля Мойр. Поэтому мы нанесем удар первыми. Мизар, ты займешь трон до конца этого орба. После Звездного Бала. Как только ты станешь королем этой страны, высшим указом избавишь Атластион от Немезара. В храмах найдутся ткачи, готовые занять его место. К счастью, преемника он себе так и не воспитал. Лорд Тэйгас, в Майране я даю вам полную волю.
— Ваше Величество, — Эльтанин поклонился. — Благодарю за доверие. Теперь разрешите вас покинуть.
Дождавшись дозволения, он вышел из кабинета. Когда шаги Эльтанина стихли, Мизар подошел к сестре.
— Гесперия... Ты только что принесла в жертву будущее собственного сына.
— Сейчас я не мать Каллистара, брат мой. Я Вдовствующая Королева Атластиона. И мой долг — оставить страну в надежных руках. Один раз в жизни я уже позволила себе выбрать сердцем. Эта роскошь мне больше недоступна.
— Ты не пожалеешь?
Гесперия горько усмехнулась.
— Возможно, и пожалею. Но мое собственное тело решило, что на сожаления у меня уже не осталось времени.
Сглотнув горечь, Покровитель Нитей шагнул вперед и взял сестру за руку. Ее пальцы были пугающе холодными, и Мизар бережно сжал их, передавая собственное тепло. С торжественностью, единственно верной для этого мгновения, Покровитель Нитей опустился на одно колено перед своей королевой.
— Я приму эту корону, сестра. Я клянусь, что эта жертва не будет напрасной.
— Тебе придется не подвести. Придется исполнить то, для чего все это затевалось. Потому что пока рядом лорд Тэйгас, он не позволит никому из нас забыть о цене.
При упоминании Эльтанина лицо Мизара исказила судорога. В груди кольнуло старым, знакомым зудом: отозвалась та заноза, что Мизар носил в своем сердце с тех пор, как стал Покровителем Нитей. Он должен был знать.
— Скажи, Гесперия. Почему ты никогда не видела на троне его?
— Он стратег и советник, Мизар. Возможно, лучший из всех, что когда-либо видел Атластион. Но не правитель. Он — оружие.
Мизар хотел что-то возразить, но тихий стук в дверь прервал их.
— Ваше Величество, — доложил страж, — принцесса Эридана просит об аудиенции.
Мизар вопросительно посмотрел на сестру. Появление принцессы в личном кабинете королевы, да еще и так поздно, было событием из ряда вон выходящим. Гесперия сделала ему едва заметный жест, отпуская его.
— Оставь нас, Мизар.
Он скрылся, и в комнату, словно порыв свежего весеннего ветра, ворвалась Эридана. Ее золотистые волосы были слегка растрепаны, а в глазах цвета морской лазури горел возбужденный, лихорадочный огонек. В руках она сжимала колоду «Нитей», словно величайшее сокровище.
— Матушка! — воскликнула Эридана, сделав быстрый реверанс. — Прости, что беспокою, но...
Принцесса осеклась. Гесперия стояла у окна, и что-то в ее лице — та особенная неподвижность, что Эридана научилась замечать еще в детстве, — заставило принцессу остановиться.
— Матушка, ты не приболела?
— Лишь утомилась от некоторых дел, — мягко ответила Гесперия. — В твоих же глазах бушует целое море. Неужели шторм в твоем сердце все никак не утихнет?
Эридана смутилась.
— Он уже не такой бурный. Но я пришла не за этим! — Эридана с волнением подошла к низкому столику у кресел и опустилась на подушки. — Я делала расклад на будущее Атластиона. Просто так, для практики. И выпало невероятное!
Принцесса поспешно развернула на столешнице небольшой платок из темного шелка, служивший полем для игры. В нем уже лежали карты — она схватила весь расклад как был, не решившись убрать его в шкатулку. Пара карт чуть съехала, и принцесса торопливо поправила их кончиками пальцев.
— Так они легли, — прошептала Луна королевского дома. — Я ничего не меняла.
Эридана положила первую карту в центр платка. На ней была изображена фигура в плаще с глубоким капюшоном, держащая в руке серебряную нить, которая терялась в тенях на заднем плане.
— «Теневой Проводник». Я задала его как центральную фигуру расклада. Потом начала вытягивать его путь. Первые шаги легли обычно, а на третьем, — Эридана положила рядом следующую карту. Темная линия пересекала ее изображение, будто резала сам рисунок надвое. — «Разрыв». По правилам, если «Разрыв» ложится на путь центральной фигуры, она должна совершить действие над следующей картой. Я вытянула ее, мама.
Эридана помедлила, а затем все же положила последнюю карту. На ней серебряная нить тянулась между тремя звездными руками, тонкая, сияющая и пугающе хрупкая.
— «Нить Судьбы».
Гесперия медленно подошла к столу.
— Мама, — почти беззвучно произнесла Эридана, — это ведь невозможно? «Теневой Проводник» не может разорвать «Нить Судьбы». Никто не может. Только Мойры.
— Нет ничего невозможного, дитя мое. Особенно для тех, кто знает, что нерушимыми правила кажутся лишь до тех пор, пока кто-то не решится их нарушить. Но довольно игр на сегодня. Твой брат вернулся. Он, должно быть, устал после долгой дороги. Мы должны его проведать.
Эридана кивнула и радостно поспешила за матерью, оставив на столе пугающий расклад. Когда дверь за ними закрылась, в тишине опустевшего кабинета остались лежать карты. «Теневой Проводник». «Разрыв». И «Нить Судьбы», сдвинутая в сторону — рядом с пустым местом, куда она должна была лечь, чтобы быть разорванной.
Стража, завидев Венценосную Вдову и Луну королевского дома, замирала в безупречных поклонах, но Гесперия не замечала никого, ее мысли были далеко. Наконец они достигли покоев наследного принца, которые охранял двое личных гвардейцев Каллистара. Гесперия собиралась отдать приказ доложить о них, как вдруг тяжелая дверь отворилась изнутри. На пороге, словно темная тень, выросшая из ниоткуда, стоял Верховный Ткач.
— Ваше Величество! — голос Немезара был подобен густому меду, обволакивал и убаюкивал. — Какая радость. Вы тоже решили проведать юного принца? Путь был так утомителен для него, его дух нуждается в поддержке.
— Благодарю за вашу заботу, Глас Мойр. Но ничто не лечит лучше материнской любви.
— Воистину. И, конечно, воля Мойр, которая вела его в этой поездке. Я счастлив, что он вернулся с миром. Это великое благословение для Атластиона.
— Два орба мира — это действительно дар. Достаточно времени, чтобы как следует закалить сталь.
Верховный Ткач склонился в глубоком почтительном поклоне, а Гесперия, крепко держа за руку Эридану, прошла мимо него в покои сына.
В покоях наследного принца уже горели мягкие лампы. На столе, как и обещал Верховный Ткач, стояли паштет из луксельской рыбы, запеченный фазан с цитрусами, а с ними тонко нарезанный хлеб, кувшин подслащенной воды. Каллистар к ужину пока не притронулся. Он успел переодеться, но усталость дороги и потрясение после Совета не дали ему насладиться трапезой.
Увидев мать, Его Высочество выпрямился.
— Ваше Величество!
Наследный принц хотел поклониться, но Гесперия подошла к сыну и положила ладонь ему на плечо, останавливая.
— Сейчас не стоит.
На одно короткое мгновение из Звездного Павильона исчез наследник престола, избранник Мойр. Остался только юноша, вернувшийся домой после длинной дороги. Гесперия посмотрела на сына и к ее горлу подступил ком.
— Ты ранен? — спросила она, отгоняя тоску. — Нужен лекарь?
— Нет, — Каллистар поспешно покачал головой. — Все обошлось. Глас Мойр сказал, что богини вели меня. И что они дали мне время стать королем, способным защитить Атластион.
— Сегодня ты мой сын, вернувшийся домой.
Эридана, до этого удивительно тихая, больше не могла сдерживаться. Она бросилась к брату и обняла его так крепко, что Каллистар охнул.
— А еще ты мой брат, — пробормотала она ему куда-то в плечо. — И ты ужасно долго отсутствовал. Я имела полное право соскучиться.
Каллистар рассмеялся и обнял ее в ответ.
— Я тоже скучал.
Гесперия смотрела на них обоих — на золотую макушку Эриданы, на бледное лицо Каллистара, — и в этот Пульс Тени разрешила себе быть просто матерью.