Глава тридцатая
Яростный ливень бушевал два звена. Когда солнечные лучи наконец пробились через облака, послы Атластиона засобирались в обратный путь. Слуги Каллистара, сноровисто и почти беззвучно, укладывали в дорожные сундуки шелка и драгоценную посуду. Солдаты Сегита с лязгом железа и скрипом кожи подгоняли сбрую, их лица были суровы и сосредоточены. Со всех сторон доносились крики погонщиков, ржание нетерпеливых лошадей и скрип колес.
У главного шатра царила своя, куда более торжественная суета. Каган Урхан, кутаясь в тяжелый халат, наблюдал, как его люди выносят ответные дары для гостей. На толстые войлочные ковры ложились связки отборных соболиных шкур, темная шерсть отливала серебром, искусно выделанные из оленьей кожи колчаны с украшенными резьбой костяными накладками, и тяжелые ожерелья из полированных клыков и бирюзы. Пока слуги шамана сновали туда-сюда, по знаку Салданара несколько ялдарских конюхов подвели трех великолепных кобыл. Четвертую сын кагана лично подвел к Великому Устроителю Судеб.
— Мой личный дар, — Салданар положил руку на теплую, бархатистую шею лошади, — Шувэу. «Птица». Пусть она служит тебе так же верно, как служила степи.
Это была та самая кобыла, на которой Эльтанин летел над холмами, чувствуя каждое ее движение как свое собственное. Устроитель Судеб протянул к лошади руку, и Шувэу, тряхнув ушами, ткнулась бархатным носом в его ладонь.
— В сокровищницах моего короля много золота, — негромко произнес Эльтанин, и это прозвучало с непривычной для него теплотой. — Но там нет ничего, что могло бы сравниться с ней. Благодарю тебя, наследник кагана. Теперь я верю, что часть этой земли надолго останется со мной. Я сберегу ее.
Салданар положил руку Эльтанину на плечо и сжал его, в короткий жест вкладывая куда больше, чем могли вместить долгие речи. В лагере протяжно завыли рога, созывая народ к главному костру. Там на возвышении уже стояли Каллистар, облаченный в парадный столичный камзол, и каган Урхан, опиравшийся на костяной посох. Огни огромного костра плясали в выцветших глазах, превращая старика в древнее изваяние. В руках наследного принца был церемониальный диск с гербом семьи Аргейдов, на котором герб королевской семьи переплетался с символами солнца.
— Волей короны Атластиона и волей кагана ялдаров, — заговорил Каллистар, и его непоколебимый тон заставил Антара и Эльтанина переглянуться. — Мы скрепляем наш союз. На два полных оборота солнца наши мечи будут спать в ножнах, а наши народы — жить в мире. Пусть земля примет наши слова, а огонь станет им свидетелем!
Каллистар опустил диск на ладонь Урхана, а каган вытащил из-за пояса ритуальную стрелу с оперением степного орла. Он поднял ее высоко над головой, а затем передал Каллистару. Воины ударили древками копий о землю, и ялдары закричали на своем гортанном языке.
К возвышению шагнул один из старейшин кагана. В руках он держал свиток, плотно свернутый и перевязанный кожаным шнуром — условия перемирия на языке Атластиона, скрепленные королевской печатью и родовой тамгой кагана. Старейшина поднес его Каллистару, и наследный принц принял свиток обеими руками, как того требовал ритуал.
В этом многолосье легко можно было скрыть любую тайну, чем и воспользовался Салданар.
— Идем, сын Атластиона, — тихо позвал он. — Твои люди закончат сборы без тебя. Перед тем, как ветер унесет вас прочь, я хочу показать, откуда он дует на самом деле.
Эльтанин последовал за наследником кагана, оставляя за спиной суету лагеря и нарастающий гул празднества. Они поднялись на вершину холма, где ветер, более не сдерживаемый шатрами, ударил в лицо. Небо над ними пронзил резкий клекочущий крик. Эльтанин запрокинул голову и взглядом поймал кружившую в вышине тень. Салданар же поднял руку, затянутую в грубую кожаную крагу, и издал короткий гортанный клич. Тень застыла в небе, а потом сорвалась вниз. Через несколько мгновений на предплечье Салданара опустился беркут и сложил расправленные крылья. Золотистые глаза птицы, не мигая, уставились на Эльтанина с тем же вызовом, что читался во взгляде ее хозяина.
— Это Судэр. На вашем языке это значит «тень», — пояснил Салданар. — Снизу мир кажется огромным и запутанным. Но когда ты смотришь на него глазами Судэра, все становится предельно простым. Видно каждую тропу, каждую нору и каждую слабость. Я не показываю его чужакам. Но у себя в шатре ты показал мне свой секрет. Считай это ответной честностью.
Он коснулся кончиками пальцев груди птицы, поглаживая жесткие перья, и осторожно поправил тонкий кожаный ремешок, стягивающий лапу беркута.
— Твое предложение не дает мне покоя, — продолжил Салданар. — Но у волка не бывает хозяина. Ты предлагаешь мне клыки, а вместе с ними — ошейник. Ты хочешь, чтобы великая степь превратилась в ручного пса, который кусает только по твоей команде?
— Это не ошейник,— спокойно ответил Эльтанин. — Я пришел к тебе с выгодой, а не подачкой милосердия. Твоя степь может стать для Атластиона щитом, а я способен сделать так, что он выстоит перед любой угрозой, а твои люди будут процветать. Не мне тебе объяснять, какой обузой может быть слабый союзник. Я же нуждаюсь только в сильном. В том, кто удержит степь в кулаке.
Салданар долго молчал, поглаживая перья на голове Судэра. Наконец, он поднял руку и коротко толкнул ее вверх. Беркут сорвался с краги, расправил крылья и с мощным взмахом ушел в небо.
— Моя супруга Эржена тоже ценит силу и обладает ей. Но ее сила иного рода, — Салданар неожиданно перевел тему. — Ей иногда снятся вещие сны. Луна опять принесла ей такой. После Эржена увидела тебя и сказала мне, что ей точно ведомо, о ком этот сон. Хочешь узнать, о чем он был, сын Атластиона?
— Поведай, наследник кагана.
— Ей привиделось море седого ковыля, застывшее под светом звезд. В гуще трав, там, где земля кажется мертвой, лежал венец из белого золота. Вокруг него замер исполинский Змей. В тени зубцов венца Эржена увидела другого гостя. Свернувшись, там мирно спал Скорпион, готовый проснуться от малейшего вдоха Змея. Охраняя корону, Змей оберегал и того, кто неминуемо его ужалит.
Эльтанин не дрогнул, но внутри у него все похолодело. Змея — его символ, знак его рождения. А Скорпион... Скорпион был знаком Антара. Но Скорпион, мирно спящий под защитой Змея в тени венца? Это противоречило здравому смыслу.
«К тому же, твоя супруга ошиблась, Салданар. Змеи не охраняют покой тех, кого сами лишили сердца».
— Красивое видение, — произнес Устроитель Судеб вслух. — Благодарю тебя за рассказ. И желаю долгих орбов твоей супруге. Но степные травы порой дурманят разум, рождая образы, которым не суждено воплотиться.
— Эржена видит лишь то, что ей открывают, — Салданар пожал плечами. — А значит ли это союз или цепь, угрозу или предзнаменование — не ее забота. И точно не моя. Решай сам, какой смысл несет видение. Этот груз я оставляю тебе.
Они спустились с холма и вернулись в лагерь как раз в тот момент, когда последние фургоны заняли свои места в колонне. Шум сборов затихал, сменяясь мерным скрипом колес и фырканьем коней.
Караван тронулся. Теперь впереди, рядом с отрядом Сегита, ехали ялдарские всадники — Салданар лично сопровождал гостей в обратный путь. Эльтанин ехал верхом на Шувэу, наслаждаясь легкой, пружинистой поступью. Кобыла шла так охотно, словно сама стремилась показать новому хозяину все, на что способна на просторе. Вороного жеребца, на котором Эльтанин прибыл в ставку, с невероятно важным видом оседлал Талик. Юноша то и дело поглядывал на Устроителя Судеб, явно гордясь доверенной ему задачей.
Степь медленно уплывала назад, открывая бескрайние, умытые недавними дождями просторы. Воздух был необычайно чист, и каждый курган на горизонте казался вырезанным из темного дерева. Когда впереди, сквозь прозрачное марево дня, проступил строгий, угловатый силуэт форта Вегаирда, Салданар придержал коня. Граница земель ялдаров была достигнута.
— Дальше вы пойдете одни, сыны Атластиона. Здесь заканчиваются наши земли и мое гостеприимство. Пусть ветер будет к вам милостив.
Не дожидаясь ответа, Салданар сорвался в галоп, и его всадники последовали за ним. Степь быстро поглотила своих детей, оставив после себя лишь медленно оседающее облако золотистой пыли и звонкую, пустую тишину, а караван двинулся дальше.
Когда до ворот осталось несколько сотен шагов, над стенами форта пропел горн, приветствуя возвращение посольства. Тяжелые створки, окованные железом, начали медленно расходиться. Эльтанин выпрямился в седле, переводя Шувэу на торжественный шаг. Он чувствовал, как за его спиной Каллистар тоже подобрался, готовясь вновь примерить на себя маску наследного принца.
Их встречали как героев, вернувшихся с поля боя. Астрег Вегаирд и его сын Альнат лично вышли за ворота, окруженные почетным караулом, чтобы первыми поприветствовать послов.
— С возвращением, Ваше Высочество! — пророкотал Варган, отдавая честь. — Мы ждали вестей каждый аструм.
— Мы привезли мир, астрег, — устало, но с достоинством ответил Каллистар, спешившись. — На два орба границы будут спокойны.
— Вы подарили людям радость спать без кольчуг, принц. В столице многие не верили, что вам удастся договориться с ялдарами, но вы совершили невозможное. Вижу, вы вернулись не только с миром, но и с дарами, Ваше Высочество,— одобрительно произнес Варган, кивнув в сторону Эльтанина. — Но мир, купленный лишь дарами, хрупок, как весенний лед. Позвольте мне, как только вы отдохнете с дороги, просить вас о докладе. Я должен понимать, на чем держится слово кагана и как это изменит расстановку сил на границе.
— Через два аструма, астрег.
Варган отдал честь и махнул рукой страже. Солдаты расступились, пропуская делегацию в прохладную глубину цитадели, и путь до отведенных им покоев показался Каллистару бесконечным. Едва тяжелая дубовая дверь закрылась, отсекая суету форта, маска «победителя» осыпалась с лица принца. Его Высочество рухнул в кресло у камина, даже не потрудившись снять пыльный плащ. Антар молча наполнил кубок водой и протянул его юноше.
— Я провалился, наставник. Открытие границ для торговли было моей главной целью. Я должен был привезти не только перемирие, но и выгоду для короны. А я ушел ни с чем, стоило шаману нахмуриться.
— Вы не провалились, Ваше Высочество, — возразил Звездный Опекун. — Вы столкнулись не с упрямством, а с верой. И поступили мудро, не став с ней спорить. В Атластионе мы полагаемся на волю Мойр. У ялдаров их место занимают духи, а место Верховного Ткача — шаман. Вы не могли заставить кагана пойти против воли его богов, это было бы равносильно объявлению войны. Вы проявили уважение к их укладу, и за это уважение они подарили вам мир. Вы сохранили сотни жизней, не пролив ни капли крови. Это великая победа.
Каллистар долго молчал, вглядываясь в дрожащее отражение свечи в воде. Напряжение наконец начало отпускать его, оставляя после себя горькую, но целительную ясность. Его Высочество осознал: то, что он принимал за поражение, было уроком. Править — не значит всегда брать то, что хочешь; править — значит знать, когда отступить, чтобы сохранить целое.
Принц поднял голову и посмотрел на Звездного Опекуна.
— Благодарю, наставник. Кажется, сегодня я действительно стал чуть ближе к короне, чем когда-либо во дворце.
В то время как в покоях принца воцарился хрупкий покой, в другом крыле форта стояла тишина иного рода. Едва переступив порог своих комнат, Эльтанин поспешил избавиться от любого общества. Верный и исполнительный Талик был тут же отослан в конюшни: Устроитель Судеб велел ему лично проследить за тем, как устроили Шувэу, и не отходить от кобылы, пока та не привыкнет к новому стойлу. Как только за юношей закрылась дверь, Эльтанин подошел к узкому окну и рывком распахнул тяжелые створки. Комната казалась ему тесным каменным мешком, а стены форта — слишком толстыми, словно они сжимали его. Устроитель Судеб сделал глубокий вдох, но прохладный, застоявшийся воздух владений Вегаирда показался ему пресным, лишенным пряности, к которой он привык за эти дни. К собственному раздражению, лорд Тэйгас ощутил странную, почти физическую тоску. Он еще не успел толком уехать, а его уже тянуло обратно — к горькому запаху полыни, к бесконечному горизонту и ветру, не знавшему преград.
Эльтанин стоял у окна, жадно ловя вечернюю прохладу, когда раздался резкий, хлесткий свист крыльев. На каменный подоконник, едва не задев плечо Эльтанина, грузно опустился беркут. Устроитель Судеб замер, сразу узнав Судэра. В определенной степени это само по себе указывало на ответ Салданара: беркутов не использовали как почтовых птиц, но наследник кагана сделал исключение. Как Судэр нашел Эльтанина именно здесь, в этой комнате, было загадкой — или же свидетельством того, что Салданар немало времени потратил на обучение своей «Тени».
Птица недовольно встряхнулась, сверкнув желтым глазом, и вытянула лапу, к которой был привязан клочок темной ткани. Медленно, чтобы не спугнуть вестника, лорд Тэйгас стянул ремешок, развернул ткань и обнаружил тонкую полоску пергамента, на которой размашистыми штрихами было выведено послание: «Змея мудра, но и волк не слеп. Жду».
На мгновение взгляды лорда Тэйгаса и Судэра встретились — холодная серость человеческих глаз и расплавленный янтарь птичьих. Беркут выполнив скучную обязанность, пренебрежительно щелкнул клювом, расправил крылья, тяжело оттолкнулся и канул в темноту.
Оставшись один, Эльтанин не стал перечитывать записку. Он подошел к масляной лампе на столе и поднес уголок пергамента к пламени. Бумага мгновенно скрутилась, вспыхнув ярким рыжим язычком. Устроитель Судеб держал до последнего, пока огонь не коснулся кончиков пальцев, а затем позволил пеплу опасть на столешницу. Эльтанин тщательно растер серую пыль ладонью, уничтожая последний след чужого присутствия, но слова Салданара продолжали звучать в его голове, вызывая новую волну раздражения. Нелепица. Да, в какой-то мере Змея действительно охраняла Скорпиона. Но почему Скорпион спал внутри короны Аргейдов?
Эльтанин с силой потер виски. Этот визит в степь принес больше вопросов, чем ответов. И самый главный из них теперь, как игла под ногтем, сидел в его сознании, не давая покоя. Раздумья его были настолько тяжелы, что он не сразу услышал стук в дверь.
— Войди, — устало бросил он.
В комнате появилась Ночная Ключница. Она опустилась на одно колено, не поднимая головы.
— Ваше Сиятельство.
— Докладывай.
— Те солдаты с южным говором живут в Атластионе уже пять орбов, в Легионе астрега Вегаирда служат последние три. Нет нарушений, служат исправно, товарищи их уважают. Не похоже, что они шпионят и тем более продают информацию.
— Пять орбов — и до сих пор такой густой говор? Продолжай наблюдать за ними. И подготовь от моего имени доклад для астрега Вегаирда. Сообщи ему о наших подозрениях. Если он сочтет их беспочвенными, пусть так. И приложи к докладу эту записку.
Он быстро набросал на клочке пергамента несколько строк и протянул Селене. Ночная Ключница приняла его, спрятала и продолжила.
— Полистрег Целерий. Многое вы и так о нем знаете, это подтвердилось. Его нашли, когда ялдары выжгли приграничные поселения. Солдаты среди груд обугленных тел и остовов домов даже не надеялись кого-то отыскать. Но потом на них выскочил мальчишка. Он скалился и бросался на каждого, кто пытался к нему подойти. Понадобилось трое солдат, чтобы скрутить его, он изгрыз им руки. Астрег Вегаирд тогда велел забрать его с собой. Сын астрега с самого начала взял Сегита под опеку. Они росли вместе, как братья. Сегит несколько раз сопровождал Альната в поездках, в том числе в Майран. Сам астрег относится к нему как ко второму сыну. Но старики-солдаты форта считают его подкидышем и выскочкой. Ваш же легион беспрекословно ему подчиняется. Его чтят, особенно после того поединка с Салданаром. У себя в легионе он встает до первого луча, тренируется до седьмого пота, ест сухой паек. Но есть одна деталь.
Селена на мгновение замолчала, подбирая слова.
— Это касается его поединка с Салданаром. Полистрег Целерий принял ничью, пожал руку, сохранил достоинство. Но я наблюдала за ним в тот самый миг, когда шаман остановил бой из-за ребенка. Ваше Сиятельство, прежде чем он успел вернуть на лицо маску воина, в его глазах промелькнуло нечто большее, чем досада. Это было бешенство. И причина, по которой его остановили, вызвала у него не сострадание, а презрение.
— Мимолетная гримаса — слишком зыбкая почва для выводов. Уязвленная гордость мастера клинка порой выглядит пугающе.
— Не только гордость, Ваше Сиятельство. Весь вечер на пиру он не сводил взгляда с кагана. Не с Салданара, не с воинов. Так молодой волк смотрит на старого, ослабевшего вожака стаи. Полистрег Целерий видит в нем кровного врага.
— Этого все еще недостаточно, — отрезал Эльтанин. — На чем зиждется твоя уверенность?
— На моем чутье, Ваше Сиятельство. Чутье убийцы. Это был взгляд человека, который пришел не договариваться, а искоренять.
— Чутье не уберегло тебя от предательницы в твоих же рядах. Оно подвело тебя один раз, и цена была высока. Почему ты решила, что оно не лжет тебе сейчас?
Селена вздрогнула, словно от удара хлыстом. Она еще ниже опустила голову, так что капюшон полностью скрыл ее лицо.
— Я не ищу оправданий, Ваше Сиятельство. Та ошибка выжжена на моей памяти. И она не повторится. В случае с полистрегом Целерием я уверена так же, как в стали собственного клинка.
Эльтанин некоторое время молча смотрел на нее, взвешивая эту уверенность на невидимых весах, прежде чем распорядиться:
— Хорошо. Продолжай следить за ним. А теперь иди. Приготовься к отъезду.
— Слушаюсь.
Поклонившись, Ночная Ключница вышла из комнаты. Тяжелая дверь закрылась за ней, и Селена прислонилась к прохладной каменной стене, переводя дыхание. «Никаких ошибок», — повторила себе Ключница, и ее губы сжались в тонкую, жесткую линию. Эльтанин был прав — ее верность теперь измерялась отсутствием промахов. Стряхнув с себя лишние мысли, Селена растворилась в тенях коридора, направляясь к казармам.
Ночь в форте пролетела быстро, наполненная прерывистыми снами и лязгом оружия стражи на стенах. К рассвету форт Вегаирда встретил своих гостей колючим, холодным туманом, в котором гулко отдавались резкие команды офицеров и ржание коней. Эльтанин вышел из выделенных ему покоев последним, и астрег Вегаирд уже ждал его, неподвижный и суровый, как скалы Келайна.
— Уезжаешь, Устроитель. Жаль, что так быстро.
— Пора возвращаться, астрег. Благодарю за гостеприимство и за твоих людей. Полистрег Целерий — выдающийся воин. Ты воспитал в нем редкую силу.
Астрег Вегаирд приблизился к Эльтанину и положил тяжелую мозолистую ладонь на его плечо.
— Я научил Сегита быть идеальным мечом. Но тот, кто держит клинок, должен быть мудрее стали. Теперь он — твое оружие. Именно ты решаешь, когда наносить удар, а когда оставлять его в ножнах. Эта власть — бремя, которое не каждому по силам. Береги себя, юный Тэйгас.
Больше не задерживаясь, астрег Вегаирд направился к наследному принцу, чтобы официально попрощаться с наследником короны перед тем, как ворота форта раскроются. Эльтанин же, провожая взглядом массивную фигуру старого воина, направился к своей кобыле. Возле Шувэу его уже ждал Альнат.
— Достойная кобыла, Ваше Сиятельство, — Альнат отвесил учтивый поклон. — Отец говорит, ялдары редко отдают таких жемчужин из своих табунов. Видимо, вы оставили о себе добрую память в степи.
За его спиной бесшумно вырос Сегит. Он встал плечом к плечу с Альнатом, и в этом движении чувствовалась многолетняя привычка — так стоят те, кто привык прикрывать друг другу спину в бою. Эльтанин перевел взгляд с кобылы на солдат перед ним.
— Степные дары ценны, Альнат, но я обычно полагаюсь на сталь, выкованную в Атластионе, — ответил Эльтанин, указывая на полистрега Целерия. — Твой отец доверил мне солдата, чья верность и мастерство стоят куда больше. И я намерен распорядиться этим приобретением с умом.
Альнат довольно улыбнулся, а Сегит лишь едва заметно склонил голову, принимая скупую похвалу.
— Присматривай за ними там, в столице, — негромко произнес Альнат, обращаясь уже к брату. — Там ветра порой злее, чем у нас на границе.
— Я справлюсь. А ты следи, чтобы твой отец не засиживался над картами до рассвета.
— Буду ворчать на него вдвое больше обычного, — пообещал Альнат. — Удачного вам пути.
Эльтанин в последний раз коснулся гривы Шувэу и направился к экипажу, где его уже ждал Талик. Каллистар в последний раз обменялся прощаниями с астрегом Вегаирдом, и вместе со Звездным Опекуном тоже занял место в своем. Как только дверцы обеих карет захлопнулись и загремели засовы, Сегит взлетел в седло своего коня. Он окинул быстрым, проверяющим взглядом растянувшуюся по двору процессию. Убедившись, что все — от всадников авангарда до вьючных обозов — готовы к движению, полистрег вскинул руку.
— По местам! — его резкий, привыкший перекрывать шум боя голос разорвал утреннюю тишину. — Выезжаем!
Колонна, повинуясь приказу, с гулким стуком копыт и скрипом колес тронулась в путь, к сияющим и обманчивым огням Альционы.
На исходе третьего звена пути тракт привел колонну к реке. До сих пор она текла в стороне — то скрываясь за деревьями, то мелькая сквозь просветы, — но здесь дорога подошла к самому берегу. В этом месте река круто уходила вниз: вода за века прогрызла в камне глубокое русло, и берега обрывались к ней отвесными стенами. Далеко внизу бурлил поток, разбиваясь о темные валуны, и грохот перекатов поднимался со дна, смешиваясь с шумом ветра. Через ущелье был переброшен старый подвесной мост из просмоленных досок и толстых канатов. Здесь дорога расширялась в утоптанную площадку, по обе стороны от нее громоздились поросшие кустарником валуны, дальше тракт уходил вверх, скрываясь в тени густого леса.
Полистрег Целерий вскинул руку.
— Привал!
Колонна замерла. Солдаты с облегчением начали спрыгивать с коней, наполняя округу лязгом металла и гулом голосов. Напряжение долгого пути начало спадать: люди потянулись к воде, конюхи принялись распрягать вспотевших животных. Каллистар нетерпеливо распахнул дверцу своего экипажа и спрыгнул на землю, а Звездный Опекун привычно последовал за наследным принцем. Свой экипаж не покинул только лорд Тэйгас: он приподнял занавесь, равнодушно оглядел суету вокруг и вновь скрылся от чужих взоров.
В этот самый миг глухой, трескучий удар сотряс карету принца. Короткий арбалетный болт вонзился в дерево рядом с тем место, где чуть раньше была голова Каллистара.
— К принцу! — яростно закричал Сегит. — Засада! Закрыть Его Высочество!
С казавшихся пустыми склонов хлынули десятки людей. Хаос обрушился неудержимой лавиной, но солдаты Сегита не поддались панике. Повинуясь приказу полистрега, они окружили принца, принимая на себя напор атакующих. Лязг стали, крики и тяжелый топот ног по каменистой почве слились в оглушительный гул. Звездный Опекун тоже выхватил меч и оттеснил Каллистара, прикрывая его собой. Экипаж лорда Тэйгаса тут же окружили Клинки, встречая каждого, кто хотел напасть на эту неподвижную цель.
Устроитель Судеб слышал, как сталь скрежещет о сталь, и природа этого шума не вызывала у него сомнений. Взгляд Эльтанина упал на тяжелые ящики, закрепленные под сиденьем. Скрытые там ружья сейчас пришлись бы как нельзя кстати, но холодная сталь в руке лорда Тэйгаса была куда надежнее. Эльтанин обнажил меч и повернулся к перепуганному Талику. Мальчишка сжимал в дрожащих руках короткий кинжал, явно намереваясь выскочить наружу вслед за господином.
— Сиди, — приказал Эльтанин. — Ты мне нужен живым, а не мертвым героем.
Эльтанин прильнул к оконной щели. Его экипаж уже окружили Клинки, отражая атаки. Взляд Устроителя Судеб задержался на одной из фигур.
— Как только появится брешь, выбирайся и держись Адары. Не отходи от нее ни на шаг. Понял?
— Да, — пискнул Талик. – Понял.
Только убедившись, что мальчишка останется на месте, Эльтанин вновь перевел взгляд к мосту, и внутри Устроителя Судеб все оборвалось. В нескольких десятках шагов, у самого моста Антар отбивался от нападавших, прикрывая собой Каллистара. В пылу схватки Звездный Опекун не видел того, как из-за опоры моста появился разбойник. Он начал обходить Антара сзади, чтобы ударить в незащищенную спину.
Дверца экипажа Устроителя Судеб распахнулась, и мимо сражающихся пронеслась серая тень. Прежде чем топор разбойника начал падение, Эльтанин уже был рядом. Короткий, точный выпад — и сталь вошла нападавшему точно под подбородок.
— Не спи! — рявкнул Эльтанин и оттащил Антара в сторону. — Это не бой в Павильоне!
На благодарности и размышления времени не было. Противник наседал, и кольцо щитов вокруг принца начало опасно сужаться под градом ударов.
— Уводи Его Высочество! — крикнул Антар, перекрывая лязг стали. — И спрячь!
Сегит без объяснений понял, что обращается Звездный Опекун к нему. Полистрег отдал короткий приказ, солдаты стали медленно отступать, и Антар смог полностью развернуться к врагу. Когда следующий разбойник бросился на Звездного Опекуна, его собственный меч двигался уже иначе. Не так изящно, как у Эльтанина, но твердо и без колебаний.
Клинок вошел в тело — и Антар понял, что эпосы о рыцарях лгут. Сталь не скользит сквозь плоть. Она продавливает ее вязко и страшно, а глухой хруст кости отзывается в руке прежде, чем приходит осознание чужой смерти. Антар содрогнулся всем телом, горячий тошнотворный ком поднялся к его горлу. Звездный Опекун с отвращением пнул тело и затолкнул осознание случившегося на самое дно разума.
— Твоя работа? — прорычал он. — Ты их подослал?
— Нет! — бросил Эльтанин, уворачиваясь и нанося удар в бедро нападавшему. — Похоже, что это моя затея?!
— Кто тогда?! — не унимался Антар, отталкивая от себя разбойника и видя, как Эльтанин убивает его, перерезав шею. — Еще скажи, что избавляться ты от него не собираешься!
— Собираюсь, но не сейчас!
Звездный Опекун опешил, поражаясь такой своеобразной честности, но тут же вновь бросился в бой, и вскоре они с Эльтанином дрались спина к спине. Как только солдаты отошли достаточно, увлекая принца за собой, разбойники сменили тактику. Вместо того чтобы пытаться пробить щиты Сегита, они клином врезались между стражами и Звездным Опекуном с Великим Устроителем Судеб. Медленно, но неотвратимо, их отрезали от основного строя и толкали все ближе к крутому берегу реки.
— Они пришли за мной, — сквозь зубы бросил Эльтанин. — На твоем месте я бы прорвался к лесу. Сейчас лучший момент, чтобы сбежать.
— Еще чего, — фыркнул Антар, отбивая тяжелый выпад. — Нет, Устроитель. Только я имею право отправить тебя в бездну.
— Какая преданность, — отозвался лорд Тэйгас, и в его голосе прозвучала привычная ирония. — В таком случае не умри. Иначе упустишь шанс.
Полистрег Целерий видел, как Устроителя Судеб оттесняют к реке, и ярость душила его, но долг пригвоздил его к месту: он был обязан защищать принца. Солдаты Сегита и Ликара стояли насмерть, но нападавшие сковали их боем, выстроив плотную живую стену, сквозь которую невозможно было пробиться без потери защиты для Его Высочества. Неподалеку от них Ночная Ключница превратилась в смертоносный вихрь. Вместе со своими Клинками Селена двигалась между врагами пугающе быстро, но даже они не могли пробиться через ряды разбойников. В их выучке — в том, как они перехватывали ее удары и как защищали друг друга, — Селена узнавала выучку бывалых убийц, а не хаотичную злобу лесного сброда.
Пятки сапог лорда Тэйгаса скользнули по самому краю берега. Дальше была только бурлящая река, и единственным путем к спасению для них с Антаром оставался старый, хлипкий подвесной мост в паре десятков шагов ниже по течению.
— Туда! — выкрикнул Антар, увлекая Эльтанина за собой. — Давай!
Они рванули к мосту, отбиваясь от преследователей на ходу. Деревянные планки под ногами угрожающе затрещали, а река внизу ревела, словно голодный зверь, предвкушающий добычу. Антар и Эльтанин побежали на другой берег и почти достигли середины, когда один из разбойников с широким замахом обрушил тяжелый топор на канат. Волокна лопнули, мост накренился, и не удержавший равновесие Антар потерял опору и сорвался вниз.
Но его падение было прервано железной, отчаянной хваткой. Эльтанин, чудом успевший вцепиться во второй канат, другой рукой схватил Антара за запястье, и Звездный Опекун повис над рекой. Он поднял взгляд и увидел искаженное напряжением лицо Эльтанина.
— А ты заметно потяжелел, — прохрипел он. — Надо отдать должное Его Высочеству, о твоем питании он заботится.
— Отпусти. Тебя одного выдержит.
— И не подумаю, — Эльтанин выдавил из себя подобие привычной усмешки, хотя его лоб уже покрылся крупными каплями пота. — Кого я потом буду попрекать?
Раздался еще один удар топора. Толстый канат под рукой Эльтанина заскрипел. Мост содрогнулся, и Эльтанин почувствовал, как его пальцы, сведенные судорогой, начинают скользить по грубой веревке.
— У нас проблемы, — глухо произнес Антар.
Он смотрел туда, где над головой Эльтанина канат рвался под их общим весом. Лорд Тэйгас из последних сил поднял голову, оценил размах бедствия и обреченно бросил:
— Спасибо, что предупредил.
Опора с треском оборвалась. Чей-то отчаянный крик мгновенно утонул в грохоте рушащихся досок, берег стремительно ушел вверх. Со стороны их падение было похоже на полет двух звезд, сорвавшихся с небосвода. Вспышка серебра и густая темная тень, сплетенные воедино — ведь даже чувствуя, как ледяная вода летит навстречу, Эльтанин не разжал пальцев и не отпустил руку Антара.
Вздымаясь им навстречу, река взревела и приняла их, с грохотом смыкая пенные волны.