Глава 8
Как говорится, «в старом доме пожар опаснее»* - и хотя «дом» князя Вэя не так уж стар, нельзя забывать, что Сюй Баочжан всего лишь неопытный юнец, наивный и непосредственный, отчего у "старого дядюшки-князя" просто мутнеет в глазах и кружится голова.
*это китайская идиома, которая иронически описывает «позднюю влюблённость» пожилого человека, особенно когда чувства затмевают разум. В переносном смысле - старик воспылал страстью.
На самом деле, евнух Чэнь не ошибся в своем выборе. Ли Юньцзи обладал выдающейся внешностью, и если бы он показал свое истинное лицо, то даже в ярко-пурпурном, не говоря уже об алом, выглядел бы невероятно притягательно. Стоило бы князю пройтись так по столице пару раз, и вскоре молодые аристократы начали бы подражать его стилю. Беда лишь в том, что Ли Юньцзи упорно скрывал свое ангельское лицо под маской, превращая потенциальный восторг окружающих в ужас. То, что могло бы радовать глаз, становилось зрелищем удручающим.
К счастью, Сюй Баочжан унаследовал от отца способность слепо защищать своих близких. Даже если бы Ли Юньцзи явился к нему, завернувшись в солому, в глазах юноши "брат Вэй" все равно превзошел бы пион и затмил луну.
Вскоре они вместе вошли на улицу Чанмэнь. Эта улица, имеющая долгую историю, вместе с Северным переулком столицы образовывала торговый центр города. Днем здесь было особенно оживленно: среди толпы можно было встретить и знатных особ, и простолюдинов, а также множество иностранцев - поистине плавильный котел со всей Поднебесной. Благодаря обилию экзотических нарядов, одеяние князя Вэя уже не казалось таким вызывающим.
Размахивая веером, Сюй Баочжан рассказывал Ли Юньцзи историю улицы Чанмэнь:
- Эту улицу проложил еще Император Гао-цзун. В начале правления, после восстания князя Ляна, казна опустела, и Император придумал позволить людям торговать здесь, взимая небольшую плату - это и экономику оживило, и казну пополнило. Позже Гао-цзун открыл границы, позволив варварам и японцам вести торговлю в нашем Дачжэне. Так улица Чанмэнь с годами становилась все оживленнее, а наша империя - все могущественнее.
Конечно, Ли Юньцзи и так все это знал. Но обычно ценивший тишину князь почему-то никогда не уставал от болтовни молодого Сюя. Тот слегка приостановился и легонько хлопнул мужчину веером по груди:
- Брат Вэй, чего это вы уставились на меня? - Затем улыбнулся. -Пойдемте, посмотрим, нет ли чего новенького.
Юноша бодро зашагал вперед, а Ли Юньцзи последовал за ним. В этот момент их окутал ароматный пар - в соседней лавке только что вынули из пароварки свежие булочки.
- Пирожки, горячие пирожки! - выкрикивал торговец. Ли Юньцзи задержал взгляд и остановился. Это были не обычные паровые булочки - они были вылеплены в форме различных фигурок: кроликов, цветов... Взгляд князя сразу упал на булочку в виде бабочки. Он взял ее - она была еще горячей - и осторожно повертел в ладонях. Булочка была выполнена настолько искусно, что невольно напомнила князю одного юношу в синем халате...
Хозяин лавки, закончив с другими покупателями, наконец подошел:
- Господин, три монеты за штуку.
Ли Юньцзи достал кошелек и протянул серебряный слиток. Торговец растерялся:
- Господин, это... десять лянов серебра. Мы мелкие торговцы, нечем дать сдачу...
Князь Вэй, выросший в роскоши и с юных лет служивший в армии, почти не бывал на городских рынках. Даже выходя на улицу, он всегда был окружен слугами, которые занимались всеми расчетами. Поэтому Ли Юньцзи растерялся, перебирая кошелек в поисках мелких денег, но у простого торговца не было сдачи для такого крупного серебра.
В этот момент Сюй Баочжан, не обнаружив друга, поспешил обратно и с удивлением увидел, как "брат Вэй" и продавец булочек уставились друг на друга. Разобравшись в ситуации, юноша не смог сдержать смеха. Он достал три медные монеты и, хлопнув Ли Юньцзи по плечу, весело сказал:
- Брат Вэй, если хотите что-то купить - просто скажите мне!
Сжимая в руке завернутую в бумагу булочку, князь почувствовал странный ком в горле. Ведь он - князю с уделом десять тысяч дворов, а теперь еще и позволяет молодому Сюю платить за него! Но, видя радостное лицо юноши, Ли Юньцзи отбросил сомнения - ничего не могло быть важнее, чем видеть Юаньюаня счастливым.
Позже булочку отдали Миху, а Сюй Баочжан, "опозорившись" один раз, теперь вел себя осторожнее. В людных местах он инстинктивно хватал руку мужчины:
- Брат Вэй, держите меня крепче, чтобы снова не потеряться.
Когда мягкая ладонь неожиданно коснулась его, сердце Ли Юньцзи бешено забилось, а кадык нервно дернулся. Он не знал, что хотя сначала Сюй Баочжан действовал неосознанно, но когда пальцы мужчины медленно сомкнулись вокруг его ладони, передавая тепло и пульсацию крови, даже этот беспечный юнец вдруг почувствовал незнакомое ранее смущение и растерянность...
Перебравшись через толпу, они словно по взаимному согласию отпустили руки. Только болтливый Миху не удержался:
- Молодой господин, вы что, заболели? Отчего у вас такое красное лицо?
Сюй Баочжану захотелось стукнуть слугу по голове:
- Это у тебя что-то с головой! - Затем, заметив скопление людей впереди, он поспешно добавил, - Брат Вэй, пойдемте посмотрим, что там происходит.
Они пробились сквозь толпу к импровизированной сцене, где бородатый мужчина объявлял:
- Герои и храбрецы! Всего три ляна серебра! Кто сможет трижды попасть в яблочко - забирает этот золотой медальон!
При нынешнем курсе один лян серебра равнялся связке из тысячи медных монет. Даже удачливый торговец на улице Чанмэнь редко зарабатывал больше половины связки в день. Но золотой медальон, если он настоящий, стоил не меньше десяти лянов - неплохая прибыль для умелого стрелка. Правда, такое развлечение было по карману лишь праздным аристократам.
Игривая натура Сюй Баочжана взяла верх. Оглядев толпу и не увидев желающих, он не удержался:
- Я попробую!
Миху тщетно пытался остановить хозяина. В следующий момент зрители увидели, как юноша в синем халате грациозно взбежал на сцену - видно было, что он не совсем новичок. Он поклонился собравшимся:
- Сегодня этот недостойный покажет свое скромное умение. - Затем он бросил три ляна серебра бородачу и принял лук и стрелы.
Как только Сюй Баочжан оказался на сцене, Ли Юньцзи тут же пробился к передним рядам, а слуга кричал снизу:
- Молодой господин, будьте осторожнее!
Юноша на помосте - красивый и изящный - бросил взгляд в сторону двух зрителей, после чего одной рукой взял лук, другой - стрелу. Движения его были плавны, как струящаяся вода, и поразительно отточены. Оказалось, что хоть кулачным боем молодой господин Сюй овладевал неважно, в верховой езде и стрельбе он имел определённые способности. А ведь его отец - прославленный великий полководец севера. Как говорится: у тигра не бывает щенков - даже если Сюй Баочжан всего лишь вышитая подушка (внешне красив, но бесполезен), то и в ней прячется игла: с ним не так-то просто справиться. Он ловко натянул лук, и стрела, вспыхнув в воздухе, точно поразила мишень в десяти чжанах (~33 м).
Первый выстрел дал удачный старт, толпа снизу дружно вскрикнула в восторге, даже Миху с удивлением распахнул глаза:
- Молодой господин, вы и вправду так хорош!
Сюй Баочжан чуть не спрыгнул вниз, чтобы щёлкнуть этого малого по лбу, но всё же с важным видом сказал:
- У вашего господина достоинств ещё много.
Не тратя слов, он взял следующую стрелу.
Этот выстрел немного дрогнул, но всё же, без опасности, точно попал в центр мишени, вызвав ещё больший восторг у толпы. Некоторые отважные барышни даже забросали его цветами. Сюй Баочжан, сложив руки в приветствии, не скупился на любезности, каждому - и молодым, и старым - говорил сладким голосом: «Благодарю, сестрица». Никто и не знал, на кого он так походил в этой манере блистать и блистать в цветочном окружении.
Когда золотой медальон уже почти была у него в руках, бородатый мужчина вскочил с места и воскликнул:
- Маленький герой, подожди! Для последнего выстрела есть одно условие.
Сюй Баочжан, решив посмотреть, как этот человек хочет схитрить, бесстрашно ответил:
- Говори, какое условие?
Мужчина долго копался в рукаве и наконец достал медную монету:
- Если юный господин попадёт в эту монету, я безоговорочно признаю поражение!
Сюй Баочжан не ожидал, что тот окажется столь хитрым, но и не собирался сдаваться. С решимостью сказал:
- Давайте стрелу!
Монету укрепили в центре мишени. Маленькое квадратное отверстие посередине едва позволяло пропустить стрелу - задача куда сложнее обычного попадания в мишень. У Сюй Баочжана было немного удачи с первыми выстрелами, но если говорить о настоящем мастерстве, то его всё же недоставало. Он натянул лук и выпустил стрелу - она попала в дерево, но не в монету.
Потеряв лицо, Сюй Баочжан не захотел отступать и заплатил ещё три ляна серебра. Стрельба требует внутреннего спокойствия, но Сюй Баочжан уже был не в духе - одна стрела хуже другой. Второй выстрел вообще не достиг мишени.
Толпа начала перешёптываться. Юноша стёр пот со лба, не желая сдаваться, и поднял последнюю стрелу. И в этот момент вдруг сзади кто-то накрыл его руки своей ладонью.
Сюй Баочжан замер:
- Брат Вэй?
Ли Юньцзи лишь бросил на него один взгляд и глазами дал знак смотреть вперёд. Вероятно, бородач подумал, что даже если они стреляют вдвоём, попасть в монету всё равно невозможно, и не стал вмешиваться.
Сюй Баочжан чувствовал, как жаркая ладонь мужчины полностью охватывает его руку. Он почти прижался к его груди. Вместе с этим странно знакомый, возбуждающий аромат окутал его так, что сердце невольно сжалось...
Никто не знал, что князь Вэй Ли Юньцзи провёл десять лет на границе. Если он не первый лучник во всей Поднебесной, то вторым уж точно никто не рискнёт назваться. Он натянул лук за юношу, прицелился - и попал точно в цель.
Когда стрелу извлекли, оказалось: она точно прошла через центр медной монеты.
Сюй Баочжан ликовал, подпрыгнув от восторга, а толпа взорвалась аплодисментами. Юноша подошел к побледневшему бородачу и протянул руку:
- Где мой золотой медальон?
Тот вдруг начал юлить:
- Э-этот выстрел не считается! Он же помог вам - это нарушение правил!
- Как ты смеешь снова и снова отказываться от своих слов?! - Сюй Баочжану не так уж нужен был медальон, но его возмутила такая наглая жадность.
В этот момент в сторону бородача полетел серебряный слиток. Торговец жадно подхватил его, проверил зубами и, убедившись в подлинности, засуетился перед пурпурноодетым мужчиной:
- Уважаемый герой, может, и вы попробуете?
Ли Юньцзи едва кивнул. Бородач вспотел от жадности и страха потерять медальон. В отчаянии он схватил глиняный кувшин:
- Если хотите попробовать... я положу монету внутрь. Сможете попасть - медальон ваш!
- Это уже совсем бесстыдство! - возмутился Сюй Баочжан, хватая Ли Юньцзи за рукав. - Не стоит, брат Вэй, пойдемте.
Хотя юноша не сомневался в мастерстве друга, он не хотел подвергать его унижению. Но встретив спокойный взгляд Ли Юньцзи, Сюй Баочжан почувствовал, как по телу разлилось тепло. Вдруг стало неважно, выиграют они или проиграют - ему захотелось... спрятать этого человека ото всех, чтобы никто больше не видел, как он прекрасен...
Ли Юньцзи вышел на площадку. Бородач сжал зубы и подбросил кувшин высоко в воздух.
Под ярким солнцем кувшин переворачивался, монета звенела внутри. Пурпурноодетая фигура натянула лук, сосредоточившись. Сюй Баочжан смотрел на эти глаза, острые как клинки, на эту величественную тень - казалось, в мире не было никого равного.
В момент, когда кувшин перевернулся, стрела пронзила его. Осколки разлетелись, толпа шарахнулась, а стрела с глухим стуком вонзилась в землю.
Воцарилась тишина, пока кто-то не поднял стрелу и не воскликнул:
- По-по-попал!
На наконечнике плотно сидела монета - свидетельство невероятного мастерства.
Гром аплодисментов. Ли Юньцзи передал медальон юноше. Сюй Баочжан пылал от счастья. Их взгляды встретились, и между ними пробежала искра, отличная от обычной дружеской привязанности.
Но тут подбежал Миху:
- Молодой господин, вас обманули! За пятьдесят лянов можно купить десяток таких медальонов!
Сюй Баочжан и Ли Юньцзи вздрогнули и отвели глаза. Миху продолжал:
- Господин, с вами точно все в порядке? Ваше лицо красное как обезьянья задница!
- Сам ты обезьянья задница! - Сюй Баочжан сунул медальон слуге и потянул Ли Юньцзи за рукав. - Брат Вэй, пойдемте, угощу вас вином!
Они направились в оживленную таверну напротив. Официант провел их на второй этаж, где раздался чей-то смех. За столиком у перил сидел молодой человек лет двадцати - продолговатое лицо, ясные глаза, орлиный нос и тонкие губы, сложенные в улыбку. Несмотря на скромную коричневую одежду и единственную нефритовую подвеску, в нем чувствовалась врожденная аристократичность.
Сюй Баочжан уже открыл рот, чтобы поздороваться, но молодой человек слегка кашлянул, и юноша поприветствовал его иначе:
- Дядюшка, какая неожиданная встреча!
Учитывать его манеры, двух телохранителей-мастеров и обращение "дядюшка" от Сюй Баочжана - очевидно, это был четвертый сын Императора, недавно вышедший из дворца и получивший собственный дом, князь Цзинь Ли Чунь.