Глава 3
Князь Вэй на цветочном собрании рассматривал знатных девиц. Позже Сына Неба лично посетила Благородная наложница, дабы доложить о результатах.
- Ничего не вышло, - передала слова князя Сяньфэй, - но Ваш слуга сказал: "Нужно подумать".
Император удивился:
- Раз ничего не вышло, почему же любимая наложница выглядит столь довольной?
- Вышло или не вышло - говорить пока рано, - Сяньфэй взяла хрустящую лепёшку, осмотрела её и велела слугам: - Эти сладости приготовлены искусно. Передайте поварам - я их щедро награжу.
Тем временем князь Вэй вернулся в гостиницу. Столичные гостевые резиденции обычно принимали региональных чиновников и вассальных князей. Хотя убранство здесь уступало княжеским покоям, но царили тишина и уют.
Князь прибыл в столицу с малым числом слуг и охраны. Все они заметили, как после аудиенции у Императора хозяин несколько дней ходил с каменным лицом. Не то чтобы сердитым, но явно погружённым в себя - за день он много раз терял нить мыслей.
За эти годы не только Император, но и старшие братья с жёнами пытались сосватать ему невесту. Однако в мирные времена благородные девицы, услышав о хромоте и косноязычии князя, часто отказывались даже от встречи. Правда, таких было мало - большинство всё же соблазнял титул княгини Вэй.
Строго говоря, Ли Юньцзи уже стал ветераном сватовство. Целый год, помимо государственных дел, он только и делал, что знакомился с невестами. Его старшие братья, годившиеся ему в отцы, буквально таскали к нему всех незамужних аристократок своих уделов.
Сам князь не считал себя привередливым, но ни одна не вызвала в нём отклика. Старшая невестка в сердцах воскликнула:
- У вас, «се», просто слишком много причуд!
Те, что ниже рангом - не по статусу. Равные по положению - не по сердцу. Неужели ему нужен «као»? Вовсе нет - Ли Юньцзи не был столь предвзят. Среди представленных ему кандидаток были и «као», но в глазах князя они ничем не отличались от обычных женщин.
В саду князь неспешно прогуливался. Белая бабочка промелькнула перед глазами и села на пышный пион. Внезапно он вспомнил тот день в императорском саду: среди роскошных цветов юный господин Сюй... был похож на эту бабочку.
Наблюдая, как насекомое перепархивает с цветка на цветок, князь замер, когда оно внезапно опустилось ему на плечо.
Слуга, пришедший с докладом, застал хозяина в саду одного. Князь смотрел на бабочку на своём плече с необычной мягкостью во взгляде.
- Ваше Высочество... - слуга подошёл лишь когда бабочка улетела. В глазах князя мелькнуло что-то похожее на сожаление.
Ли Юньцзи обернулся:
- Се-сегодня... вечером... выйдем куда-нибудь.
Слуга внутренне удивился - князь "любил покой" и избегал людных мест. Однако как он мог посметь предположить о чем думает их хозяин? Он лишь почтительно ответил:
- Слушаюсь.
С наступлением темноты самым оживлённым местом в столице, несомненно, становился Северный переулок. Через весь квартал протекала река, вдоль которой высоко висели фонари, словно звёзды Млечного пути. На берегу стоял винный дом "Башня за башней", куда, по слухам, стекались все учёные мужи Поднебесной. Каждую ночь здесь слагали стихи, и многие известные строки родились именно в этих стенах.
В этом году должны были пройти императорские экзамены, и множество кандидатов съехалось в столицу. Некоторые остановились в монастыре Процветания на противоположном берегу. Их излюбленным местом отдыха по вечерам, естественно, стала "Башня за башней". Здесь учёные мужи заводили знакомства, обменивались знаниями, а некоторые надеялись прославиться - вдруг какой-нибудь высокопоставленный чиновник заметит их и возьмёт в ученики.
Однако в этот вечер в вином доме царило особое оживление.
Ли Юньцзи сидел в изысканной ложе наверху. Снаружи доносился гул голосов. Вернувшийся с разведки слуга доложил:
- Ваше Высочество, вам повезло - сегодня как раз проходит аукцион, что проводят раз в три месяца.
Так называемый "аукцион" был затеей учёных мужей. Изначально они просто собирались здесь, пили вино, любовались луной и хвалили новые стихи друг друга. Постепенно это превратилось в мероприятие, где кандидаты продавали свои каллиграфические работы и картины.
Идея заключалась в том, чтобы помочь бедным студентам собрать деньги на дорогу. Но если кто-то из них впоследствии успешно сдавал экзамены, проданные ранее работы резко взлетали в цене. Поэтому на аукционы стали приходить и столичные богачи - даже если не угадали с будущим чиновником, всё равно заводили полезные знакомства.
За годы существования аукцион обрёл свои правила: теперь отбирали всего пять работ, стартовая цена - пятьдесят лянов, верхнего предела не было.
Сначала князю было интересно, но вскоре он вновь погрузился в свои мысли.
Выйдя сегодня вечером, Ли Юньцзи надеялся развеять тоску. Его слова Благородной наложнице о необходимости "подумать" не были пустой отговоркой. Князь осознавал, что уже немолод - его ровесники, от старших братьев до генералов, давно обзавелись детьми, а самые удачливые уже нянчили внуков.
Раньше князя не смущало одиночество. Но сегодня, глядя на бабочку, он вдруг ощутил необъяснимую пустоту.
Может, и правда стоит найти того, кто будет рядом?
Но... кого именно?
Как только этот вопрос возник в голове, князь почувствовал лёгкий знакомый аромат. Он поставил бокал и пробормотал:
- Пахнет...
Слуга с острым слухом подошёл:
- Ваше Высочество, у вас какой-то приказ?
Ли Юньцзи открыл рот, но так и не произнёс ни слова, лишь молча покачал головой.
В этот момент на аукционную площадку первого этажа вынесли главный лот вечера. Слуга взглянул вниз и увидел юношу, выходящего к публике.
Тому на вид было не больше шестнадцати. Его появление вызвало оживлённые обсуждения - никто не знал этого молодого человека.
Юный учёный сложил веер и с поклоном обратился к залу:
- Сегодня этот недостойный представляет на суд почтенной публики фамильную каллиграфию. Прошу снисхождения.
Видя, как юноша уверенно держится, слуга невольно развеселился. Но, обернувшись, он с удивлением обнаружил, что его господин пристально уставился в ту сторону.
Ли Юньцзи замер, едва услышав этот голос. Резко повернув голову, он увидел юного учёного с лицом размером с ладонь, миндалевидными глазами, чистыми как родниковая вода, и губами, будто вечно готовыми расплыться в улыбке - того самого Сюй Баочжана, которого встречал во дворце несколько дней назад.
Не теряя времени, Сюй Баочжан развернул свиток, и перед зрителями предстала картина "Облачные горы". На первый взгляд пейзаж казался простым, но при детальном рассмотрении открывалась его глубина: извилистая тропа вела через ущелья к нефритовому озеру, где среди пышных сосен порхали ласточки. Рядом была начертана строка:
«Свободный дух парит над бездной,
Отраженья гор таятся в глади водной»
Картина одновременно передавала величественность природы и радость отрешения от мирской суеты. Тут же раздались аплодисменты, и кто-то воскликнул:
- Великолепно!
Хотя на работе не было подписи автора, среди присутствующих нашлись знатоки. Один из них ахнул:
- Неужели это подлинник Сюань-и?!
Сюань-и был крайне популярен в последние годы. Его стихи, каллиграфия и живопись считались образцовыми, ценились не только среди учёных, но и аристократии.
Сюй Баочжан не стал скрывать:
- Господин обладает отменным вкусом.
Как только прозвучало имя Сюань-и, тут же раздалось:
- Сто пятьдесят лянов!
Предыдущий рекорд вечера составлял двести пятьдесят, что говорило о славе художника. Вскоре последовало:
- Двести!
Аукцион оживился. Сюй Баочжан самодовольно обмахивался веером, больше похожий на столичного повесу, чем на скромного юношу из дворца.
Цена подскочила с ста пятидесяти до четырёхсот лянов, но затем рост замедлился. На отметке четыреста пятьдесят торги почти остановились.
Сюй Баочжан увидел, что дело почти сделано и захлопал в ладоши. Он уже собирался объявить победителя, когда из ложи второго этажа раздалось:
- Пятьсот.
Все взгляды устремились наверх. Слуга князя обернулся и увидел, как господин отодвигается в тень.
- Пятьсот пятьдесят! - последовал новый вызов.
Князь окунул палец в чай и написал на столе: «Шесть». Слуга кивнул и прокричал:
- Шестьсот!
- Шестьсот двадцать!
- Семьсот!
Среди зрителей начался ажиотаж. Сюй Баочжан, казалось, волновался - его щёки порозовели. Когда ставки достигли восьмисот, один из участников, не в силах сдержать досаду, выкрикнул:
- Восемьсот десять...
- Тысяча лянов!
В зале поднялся шум. Сюй Баочжан поспешно выскочил вперёд, размахивая руками:
- Прекращайте торги! Продано! Продано!
Слуга спустился вниз и вручил хозяину таверны две банкноты по пятьсот лянов. Мальчик-служка юноши бережно свернул свиток - мать честная, целая тысяча лянов! Для сравнения: обычной столичной семье хватало двадцати лянов на год, а тут - целое состояние.
Когда слуга протянул руку за картиной, Сюй Баочжан слегка отдернул её:
- Могу ли я узнать, кто твой господин? Не удостоит ли он меня встречей?
Тот, кто так щедр... Возможно, они даже знакомы.
Слуга почтительно сложил руки:
- Мой господин не желает показываться. Прошу понять и простить.
Настаивать было бессмысленно.
Передавая свиток, Сюй Баочжан вдруг почувствовал что-то - он резко поднял голову. В затемнённой ложе мелькнула таинственная тень. Постучав веером по ладони, юноша задумался: «Интересный человек...»
Так закончилось это шумное мероприятие.
В ложе слуга поднёс картину князю. Внешне почтительный, он внутренне недоумевал: «Служу восемь лет - и не знал, что князь ценит живопись...»
Но Ли Юньцзи даже не взглянул на свиток. Его внимание привлекло, как юноша, получив деньги, весело покинул таверну со слугой. Князь внезапно поднялся:
- Пошли.
Слуга, не смея медлить, схватил картину и последовал за ним.
На улице толпа кишела, как рыба в реке.
Юный господин в одежде учёного шёл, небрежно помахивая веером. Его слуга по прозвищу Миху (растерянный, несобранный) был явно напуган:
- Молодой господин, вы ведь взяли картину у Второго господина... а теперь продали её. Не будет ли...
Сюй Баочжан поднял бровь:
- Чего бояться? У Второго отца целые горы таких картин! Да если он узнает, что я выручил за неё тысячу лянов, ещё похвалит!
- Но господин (тут о Шэнь Цзинтине)...
Юноша остановился, улыбаясь:
- Эти деньги пойдут пострадавшим от наводнения в Цюйчжоу. Если отец и рассердится, Второй отец нас прикроет.
Миху задумался: в этом был смысл...
Сюй Баочжан стукнул его веером по голове и продолжил путь.
В пятидесяти шагах за ними шёл Ли Юньцзи со слугой. Князь и сам не понял, как оказался здесь. Он наблюдал, как юноша то и дело останавливался у торговых лотков.
«Он... выходит ночью один, лишь с одним слугой», - сжал кулаки Ли Юньцзи. «Он же «као»... если нападёт какой-нибудь негодяй...»
Сюй Баочжан шёл по улице, как вдруг резко обернулся, озадаченно оглядываясь по сторонам. Миху тут же оживился:
- Молодой господин, что-то заметили?
Юноша сморщил нос:
- Ты не чувствуешь какой-то... особый аромат?
Миху зажмурился, втянул воздух полной грудью:
- Чую, чую! Жареные каштаны и кручёные хворосты!
Сюй Баочжан щёлкнул слугу по носу, вызвав тотчас же жалобный визг. Рассмеявшись, он махнул рукой:
- Ладно, проголодался - ступай купи. Я подожду.
- Вы всегда так добры ко мне! - Миху радостно помчался к лоткам.
Тем временем юноша подошёл к мастеру сахарных картин. Старик ловко выводил узоры, будто фокусник, окружённый толпой зевак. Сюй Баочжан увлёкся зрелищем, как вдруг услышал подозрительные шаги за спиной. Резко отпрянув в сторону, он едва избежал грубой хватки, нацеленной на его руку.
Нападавший, поняв, что раскрыт, бросился вперёд. Но юноша проворно увернулся. В тот же миг из толпы выскочили двое подельников.
Положение стало опасным. Сюй Баочжан рванул в гущу толпы.
- Лови его! - рявкнул главарь.
Хотя юноша часто гулял по ночам, такое происходило впервые. К счастью, он сообразил бежать к самым многолюдным местам. Его малый рост и проворство помогали ускользать от преследователей.
Но тут ещё один бандит вынырнул из переулка, почти настигая жертву. Внезапно чья-то рука подхватила Сюй Баочжана, прижав к себе.
- А-а! - вскрикнул юноша, мельком заметив, как незнакомец выхватывает длинный шест.
Бандиты, не ожидая помехи, сначала не восприняли угрозу. Однако «герой» за три движения уложил двоих. Оставшийся злоумышленник вытащил стальной меч из-за пояса и опрокинул лоток.
- Убийца! - завопил кто-то в толпе.
Несмотря на оружие, незнакомец не дрогнул. Одной рукой он прикрывал Сюй Баочжана, другой парировал удары. Бандит, обливаясь потом, пытался блефовать:
- Отдайте деньги - и живыми уйдёте!
Видимо, тысяча лянов за картину привлекла плохих людей. Неизвестный молча ударил шестом в центр клинка, выбив меч из рук противника.
- Пощадите! - взмолился бандит, видя занесённый шест.
Но тут Сюй Баочжан заметил засаду:
- Осторожно!
Спаситель попытался увернуться, но его движения выдавали хромоту. К счастью, юноша толкнул его в сторону, и клинок вонзился в землю между ними.
В этот момент появились охранники из дома Сюй - они наконец пробились сквозь толпу. Остальные бандиты, видя перевес сил, разбежались.
Сюй Баочжан бросился к своему спасителю:
- Вы в порядке?!
Незнакомец поднялся с земли и, увидев юношу, поспешно отвернулся.
- Что с вами? Вы ранены?! - обеспокоенно воскликнул Сюй Баочжан, заметив, как тот избегает взгляда. Он ухватился за рукав мужчины и потянул к себе.
Тот в спешке нащупал что-то среди разбросанных вещей и надел на лицо. Когда он обернулся, Сюй Баочжан замер, увидев пепельно-белую маску, скрывающую его черты.