Глава 38
Райв Густав Фавел накинул на голову капюшон темного плаща — ничем не напоминающего лоцманский, и свернул в глухой переулок. Пусть духота и делала ночи на Зентане невыносимыми — лишняя осторожность не помешает. Из мусорных ведер тошнотворно разило объедками. Твердь пронизывали Трещины, пространственные прорехи, зато тут почти не светили огни неоновых реклам — шанс, что его никто не увидит, не последует за ним сюда.
Бывший операционник с трудом подавил гримасу отвращения, когда подошвы его сапог вступили во что-то липкое. Остановился, переводя дыхание, массируя запястье, на котором ещё оставался след от лоцманского браслета. Он оставил его там, в Зале Собраний 39-го Причала — перед тем, как сам пустился в бега.
Фавел вновь ощутил во рту едкий привкус поражения. Его загнали в угол, мальчишка был прав. Без его опровержения ему не удалось бы удержать ни должность Главы Совета, ни доверие Старших. СБ наступало на пятки, в спину дышала Петля.
В смежном мире, на захолустном Зентане, он разменял саорианские даймы на универсалы Кольца, и снял глухую конуру, в которой провел неделю. Он должен был успокоитья, унять, наконец, нескончаемую дрожь в руках. Смириться с тем, что все пошло прахом.
Какая неудача. И какая ирония — он так тщательно, так продуманно подрывал репутацию обоих братьев — но его собственная репутация держалась на словах Янга. Мальчишки, в котором он так ошибался. В котором почти видел себя.
Он до сих не простил себе того, как с ним расправился. Это было неразумно, импульсивно, но столько лет его усилий пропали зря. Его планы сделать Гильдию чем-то большим, чем-то сильным — разбились об упрямство одного твердолобого зануды и его наивные амбиции.
Больнее всего было от предательства Керрика, хотя он сам его расчитал и предугадал. Что ж, от прежнего Керрика давно уже осталась лишь тень, Фавел знал это. Теперь и эта нить, связавшая его с Саорой оборвалась.
Кто же теперь возглавит Гильдию? Шеррель, этот пес и мужлан? Фэйер, неспособный даже удержать в узде группу эмпатов? Истеричка Кира? Этот шут, Ларкин?
Фавел старался не думать об этом.
Не все заслуживают свободы, напомнил он себе. Но сам он — нет, он не собирался сдаваться. Элизар был прав — в мирах Кольца есть достойные места, где бывший Лоцман ещё сможет жить спокойной жизнью.
Осталось одно — найти самого Элизара. Фавел был слишком предан общему делу и не успел вывести средства достаточные для безбедной жизни. Он вынудит бывшего Главу Совета делиться. В конце-концов, так будет справедливо — так оба они смогут обеспечить себе достойное существование где-то в нисходящих мирах Синхронии.
Фавел остановился у темной, закрытой двери, постучал — и ему открыли. Слабо освещенная комната чем-то напомнила ему Зал Собраний. Наваждение пришло и тут же отхлынуло: в конце-концов, не стоит забывать, где он на самом деле — в притоне Паромщиков-нелегалов на захудалом, провинциальном Зентане.
Тихий подросток кивнул ему и оставил в комнате одного – ждать. Мгновения складывались в секунды, секунды в минуты. Фавел ждал, разглядывая изъеденные плесенью трещины стен.
Входная дверь скрипнула.
— Ну наконец-то! — раздраженно воскликнул бывший операционник, — Я пришел за обещанной информацией...
Он замолчал на полуслове.
Старуха с головой замотанной в платок на урдский манер, стояла в дверях, тыча в него пальцем.
— Ты! — шрамы в уголках рта придавали зловещий оттенок её улыбке, — Значит мне не соврали. Выходит, не зря я тащилась сюда, на Зентан.
Инстинкты и подготовка не подвели, но попытка погрузить старуху в сонный транс провалилась. Та только рассмеялась сухим смехом, ломким, как пергамент.
— Кто ты? — спросил Фавел, — Я тебя знаю?
— Меня? — улыбка старухи стала хищным оскалом, — Меня — нет. Ты знаешь Маргу. Помнишь Маргу?
Фавел помнил, слишком хорошо помнил проективную телепатку, которую собирался подставить. Он запоздало спохватился — возвел ментальный Барьер и отступил на шаг.
— Нет...— прошептал он, — Ты ничего мне не сделаешь!
— Я — нет, — согласилась старая Мэв, — Мне и не надо.
Из-за её спины вынырнули две мужские фигуры — бледные лица, в глазах зияла Бездна.
— Это они, — сказала Паромщица, довольно потирая ладони с узловатыми пальцами, — Все сделают они.
Дрожащими руками Фавел расстегнул молнию сумки и нащупал портативный генератор. Бежать. Пока не поздно — бежать!
Замок заклинило, а вокруг него вновь сжалась Петля. Мужчины сделали шаг вперед. Потом безымянный ужас возник из глубин его памяти, — а может из Бездны, которой он касался слишком часто, — настиг, накрыл с головой и поглотил Густава Фавела.
***
Они остановились в самом узком месте Драконьей Тропы, перед поворотом горного серпантина. За спинами поднималась зубчатая стена скалы. Под ногами крутой склон срывался в пропасть. Только крепкие ветви лесного ореха отделяли тропу от обрыва. Под слабыми порывами ветра трепетали остатки листвы.
Небо уже рождало рассвет — медленный, торжественный. На вершинах гор уже вспыхивали его отблески, яркие, золотые. Тир вдохнул горьковатый воздух, уловил в нем легкий, едва различимый запах смолы и талого снега. Весна близко.
Ига указала рукой на волны горной гряды перед ними — поросшие лесом исполины вставали друг за другом, бледнели, исчезая вдали.
— Я наконец-то вижу, — сказала она, — Ты всегда хотел, чтобы я их увидела.
— Правда?
Она недоверчиво присмотрелась к нему.
Тир опустил глаза, и, подбирая слова, выговорил:
— Я...многое забыл. Мнемоника...она не забрала все, но кое-что — успела. Наши вопоминания...
Ига мягко обняла его за плечи.
— Мы создадим новые.
Она вновь всмотрелась в даль.
—Теперь я знаю, почему ты так любишь это место.
— Урд? Здесь я больше дома, чем в Лонелии, — Тир вздохнул, — Мне будет жаль его покидать.
Ига неловко отстранилась.
— Ты ещё можешь передумать.
— Я уже решил. Я ухожу.
— Раванская Гильдия — не лучшее место для Лоцмана. Особенно теперь, когда наш мир не на лучшем счету.
Тир хорошо понимал, о чем она говорила. Скандал из-за сокрытия ничейных земель гремел и ширился по всем мирам Кольца. Равану грозили лишить поддержки, изолировать. Даже её коренные жители задумывались — стоит ли оставаться там?
Правда, для Тира все обстояло иначе.
— Лучшее место для меня — там, где ты. Ты уже рискнула ради меня судьбой своего мира. Это – самое меньшее, чем я могу тебе отплатить.
Ига не сводила с него глаз — темных, внимательных.
— К тому же мы сможем стать лоцманской парой, — добавил он.
— Ты точно этого хочешь? — она дотронулась до места на руке, того самого, где под одеждой скрывалась татуировка морского змея.
— Больше всего на свете.
Он приник к её губам. Время остановилось. Наконец, он отстранился, отступил на шаг и вынул из-за пазухи тетрадь. Ту самую, исписанную его почерком, со знаниями, которые он перенял от Нимма.
— Осталось только одно незаконченное дело, – сказал Тир.
Он вырвал страницу и выпустил её из рук над обрывом. Ветер подхватил лист и унес его далеко, в рассвет. Тир вырвал вторую страницу. Их с Ниммом уроки, открытия. Все, что давалось ему так легко, на теплых пляжах, под соленым ветром и лонелийским солнцем. Все, что уже принесло так много бед и ему и его ученикам.
Второй лист унесся вниз, подхваченных потоками водуха.
Тир потянулся за третьей страницей...
— Нет, — сказала Ига. Она положила ладонь ему на руку, — Я понимаю, что ты чувствуешь, но... Прошу! Не надо.
Тир посмотрел на неё, качая головой.
— От этого один вред.
Ига была непреклонна. Нежно, но твердо, она взяла из его рук тетрадь.
— Оставь это, Сет. Не уничтожай. Возможно кто-то еще поймёт, как лучше применить эти знания. И когда-нибудь твоя мечта исполнится – ни у кого больше не будет монополии на Дар.
Тир долго смотрел на неё, сдвинув брови.
— Я собирался отдать дом на Урде Янгу. Как и Виллу Сол. Я могу просто оставить это все там. Он будет знать, что делать. Я верю ему.
Ига вздохнула и зябко поежилась.
— Ты думаешь, с ним все будет хорошо?
Тир задумался. Он впомнил, как вырвал Янга из лап Бездны, опираясь на бережное внимание Иги, как вернул его в Зал Собраний Гильдии на задворках бара 39-й Причал. К тому моменту Теор Шеррель успел выбить двери, а помещение — заполонить Лоцманы, и старшие, и младшие — и даже те, кого увидеть там Тир никак не ожидал. Он вспомнил, как Стина держала голову Янга на коленях, пока Лола Ларкина приводила его в сознание. Вспомнил слова Лолы: "Прости, змееныш", её лицо, искаженное тревогой и чем-то ещё. Заботой? Чувством вины?
Как Янг воспримет его переход в раванскую Гильдию? Поймет ли его когда-нибудь? Что подумает о нём? Простит ли ему его выбор?
Не это главное, сказал себе Тир. Главное, что его брат — не одинок.
— С ним все будет в порядке, — ответил он Иге.
***
Шаттл затрясло, как всегда при соприкосновении с твердью. Лола Ларкина открыла глаза, постепенно отпуская подопечных из луча своего внимания. По одному они покидали кабину — кто-то успевал кивнуть ей на прощание, кто-то, все ещё в тумане транса, забывал проститься. Они проходили через турникет, исчезали в толпе Зала Прибытий и уходили жить свои жизни, а Лола оставалась. Оставалась с привкусом их воспоминаний и чувств, отголосками историй, отпечатками личных Призм.
По устоявшейся традиции она не покидала шаттла, пока его не покинет последний пассажир. Лоцманы ставят себя, свое внимание, свои жизни на службу другим, размышляла дочь куратора Сенсоров. Что же остаётся нам самим? Что в нас — только наше?
Когда её группа разошлась и толпа встречающих на Причале расступилась, она заметила знакомую фигуру у турникета. Вместо плаща Лоцмана — темный костюм из орданнского сукна. Из знаков отличий — только нашивка с эмблемой Гильдии. Движения — скупые, с налетом сдержанной грации: за последние месяцы Янг научился держаться так, будто он — хозяин жизни.
Вот только глаза никогда не врали. Лола хорошо знала этот взгляд. Временами она встречала его в зеркале.
Она закрыла шлюз, отсканировала пропуск, прошла через турникет. Облокотилась на перила рядом с Янгом и спросила:
— Все так плохо?
— Свадьба была вчера. Их свадьба.
Она могла и не спрашивать.
— Иногда я думаю, — едко продолжил Янг, — Что она это сделала только, чтобы угодить младшим Лоцманам. Вдохновить, показать, что выбор есть всегда. Не могла же она разочаровать их? Она всегда была падка на такие вещи. Восхищение...
— Ясно, — Лола не собиралась ранить его своим сочувствием, — Что ж, у тебя теперь куча дел в Совете. Спорю на что угодно, тебе скоро будет не до Стины.
— Лола... — Янг запнулся, его голос зазвучал глухо, сдавленно, — Ты можешь что-то сделать с этим?
— С чем?
Она встретилась с ним взглядом и тут же поняла.
— Я все понимаю, — сказал Янг, — Все. Но чувства...
Оба долго молчали. Лола знала чего он желал — избавления от боли, бегства от невыносимой эмоциональной реальности.
Объявили посадки на следующий рейс. Соседние причалы вновь оживились, в высоких сводах Зала Прибытия отразилось эхо громкоговорителей. Люди, не глядя на Лоцманов, сновали по своим делам.
— Это выйдет только при одном условии, — сказала дочь Ларкина, — Ты должен отпустить то, на что в тайне надеешься. На что рассчитываешь.
— Я не надеюсь.
— Нет. Это не так.
Янг упрямо покачал головой, но она слишком хорошо его знала.
— Ты должен отпустить надежду на то, что однажды она вернется. Когда ты что-то там ей докажешь. Что она сама не сможет тебя отпустить.
Он опустил глаза. Какое-то время он молчал, раглядывая свои ботинки.
— Я...Это же чувства, Лола. Я не могу так просто взять и забыть.
— Тогда я не смогу помочь, — Лола тряхнула челкой, — А если попытаюсь, то это лишит тебя слишком большой части тебя. Твоих уроков. Твоего опыта.
— Думаешь, всякий опыт нужно проживать? — спросил Янг.
— Не знаю, — честно ответила Лола, — Но есть вещи, которых изменить нельзя.
— Что же мне делать?
— Сейчас? — она дотронулась до его плеча, мягко развернула к себе и заглянула в глаза, — Вернуться со мной в Башню. Остаться. Забыть о своей боли хоть на одну ночь. Обещаю не обижаться, если назовешь меня чужим именем.
Его зрачки расширились — потом недоверие в них сменилось пониманием.
— Ты же не предлагаешь...
Она пожала плечами.
— Мне одиноко. Ты красивый. Может быть, это нужно нам обоим, — она привстала на цыпочки, дотронулась до его губ губами, — Ну, или нет. Ты можешь отказаться.
Она смотрела, как что-то меняется в его лице, в его взгляде. Она видела: сейчас он лишается остатков наивности, становится более зрелой, более циничной версией себя.
Возможно, более честной.
Она уже знала, что он не откажется.
https://youtu.be/NmDng97i4ao