Эпилог. Год Спустя.
Туман застилал террасы Нияра, разливался над Риссой, окутывал молочной пеленой очертания куполов и шпилей. Скоро поднимется ветер, думал Янг, и небо снова станет ясным.
Парк на вершине холма всегда был открытым для ветров, и сейчас, в разгар капризной ниярской зимы, здесь было холодно. Стина сидела на ступенях полуразрушенной беседки, кутаясь в пальто, подпирая рукой подбородок. Лента стягивала её длинные волосы.
Она заметила Янга и улыбнулась. Уже издали он видел, как изменились её движения — она двигалась плавно, будто в замедленной съемке.
Он заметил ещё большие перемены в ней, когда приблизился. Под глазами – темные круги, волосы, выбившиеся из под ленты, тонкие, ломкие. Кожа стала бледной, прозрачной, веснушки — едва видны. Черты лица обострились, и это только подчеркивало её хрупкость.
Янг присел рядом.
— Ты красивая.
— Перестань! Я знаю, что выгляжу, как дерьмо.
Все та же Стина. Такая же вспыльчивая. В этом, по крайней мере, она не изменилась.
Стина смерила его долгим взглядом с головы до ног. Он внутренне сжался, готовясь услышать ремарки по поводу своего вида, мол, слишком стараешься, слишком безупречно-выхолощенный. К ним он уже успел привыкнуть — знал, что ответить и как дать отпор.
Все это — тренировки, дисциплина, дорогая одежда, — служило ему опорой и помогало не проваливаться в пустоту. Звенящую пустоту внутри, там, где когда-то была Стина. Пустоту, которую так никто и не заполнил. Янг сомневался, что это вообще возможно.
Она ничего не сказала. Только зевнула, и вновь уронила лицо в ладони.
— Это все бессонные ночи с ребенком. Прости! Я спала от силы часа четыре. Говорят, не все дети такие беспокойные, но малыш Лу никак не может наладить сон. Я надеюсь только, что это не признак того, что он... — Стина запнулась, глядя на свои ботинки, — Такой, как я,— Что он не унаследовал никаких таких способностей. Говорят, у мальчиков это от матери.
— Разве это раванское имя? — Янг сам удивился тому, как резко прозвучали его слова. Её ребенок. Их ребенок. Существо, которому отныне принадлежит её жизнь, — Разве вы не могли его назвать как-нибудь...
— Не надо, — она сжала его ладонь и тут же одернула руку.
Между ними повисла неловкая пауза.
— Чего же ты хочешь?— он не смог не съязвить, — Я услышал Зов и пришел. Чем же я обязан вниманию леди Морриган?
— Ничем. Я просто соскучилась.
В какой-то миг ему показалось, что она вот-вот добавит его семейное имя, Рон. Но Стина умолкла. Потом устало прикрыла веки, и снова зевнула.
— Разве он совсем не помогает тебе с ребенком? — Янг даже не пытался убрать осуждение из своего тона.
— Помогает, — вздохнула Стина, — Он сейчас с ним. Просто...ему самому сложно. В его семье...У них так не принято. Дети до семи лет с матерью, только потом с отцом. Он старается, правда, но...
— То есть, обычно ты одна.
Она отвела взгляд и ничего не произнесла вслух.
Я бы никогда не оставил тебя одну, — сказал ей Янг, мысленно.
Я знаю, — ответила Стина, беззвучно, как тогда, когда ещё была его Второй.
Потом тряхнула головой, и спросила:
— А как Совет? Как твоя новая работа?
Янг был рад сменить тему.
— Это трудно. И скучно, — сказал он, лукавя лишь отчасти, — Каждый день одно и то же. Каждый месяц еле сводим концы с концами — стоит закрыть одну дыру, тут же вылазит что-то новое. И пришлось освоить бухгалтерию...
Он хотел рассказать ещё и о том, что новый Глава Совета, Теор Шеррель, обещал ему статус Старшего, но для этого ему приходилось каждый день доказывать, что он этого стоит. Правда тогда Стина поняла бы, как он устал. И как зол.
Янг выбрал смолчать.
— Ты так мечтал о переменах... о реформах...
Теперь настала его очередь отводить взгляд.
— Это все оказалось не так просто. Ведомство...
— Я думала, его Главу сняли и осудили за измену.
— А потом пришел новый. И теперь вставляет палки в колеса и во все сует свой нос.
— Зато больше никаких рейсов, — с деланной веселостью заметила Стина.
— О да, — согласился Янг, — Теперь я действую людям на нервы уже по-другому.
Она прищурилась со знакомым лукавством.
— Кажется, это всех устраивает.
— Кто бы мог подумать, — Он все ещё привыкал к тому, что его недостатки теперь считали достоинствами — внимание к деталям, придирчивость... Даже язвительность, в которой все реже себе отказывал, — Оказывается, они любят пожестче.
Она рассмеялась. Смех её тоже теперь звучал иначе — натянуто, немного вымучено.
— Как думаешь, могли бы мы когда-нибудь снова вместе работать?
Внезапный вопрос вышиб воздух из его легких.
— Как Кира и Шеррель, например? То есть, не обязательно ходить в рейсы. Если вдруг найдётся работа в администрации...
— Ты хочешь вернуться?
— Я...— Стина смутилась, — Я думаю об этом. Конечно, пока ребенок маленький, это невозможно. Но когда-нибудь он подрастет...
Янг, наконец, поймал глоток воздуха. Ему хотелось повернуться к Стине, трясти её за плечи, выпытывать — зачем? Зачем она это с ним делала?
Искренность её слов остановила его. Простота и легкость, с которой она возродила надежду, которую он хоронил так долго, так давно.
Его мать, Селеста Анжелика, всегда говорила: Не стоит слишком много прощать людям, Рон. Иначе ты их рано или поздно возненавидишь.
Янг никогда не слушал её слов.
— Конечно, — тихо сказал он Стине, хоть внутренний голос шептал ему совсем другое, — Конечно. Когда-нибудь.
***
Расходящиеся пласты реальностей расстилались перед его внутренним взором. Ниммгар протянул руку и уверенно расплел ленты времён. Выбрал в их красочном сплетении ту самую и шагнул в лонелийское лето прямо из урдских холодов.
Воздух Виллы Сол был сухим и спертым. Кочевник довольно хмыкнул — значит снаружи дом закрыт. Значит он все рассчитал правильно. Выбрал время задолго до того, как это место вновь оживет.
Он достал из пестрой поясной сумки тетрадь, исписанную неловкими каракулями Сола. Тот так и не научился нормально писать, но старался, как мог. В конце-концов, для дикарей, у которых вместо небес — крыши, это уже многое.
Нимм поднялся на третий этаж по ступеням из иссохшего дерева, нашел кабинет, а в кабинете — стол. Кочевники мало что понимали в мебели, но Нимм знал, что такие констукции всегда скрывали тайник.
Он без труда нашел его, вынув все ящики. Поместил туда тетрать и вернул ящики на место. Потом потянулся, расправил плечи, и довольно потер ладони.
Здесь тетрадь точно найдут. Найдет другой змей, когда будет готов.
Теперь знания спрятаны. Воля — передана. А значит, время двигалось дальше.
Нимм подошел к окну. Сквозь стекло он видел вдалеке пляж, и небо, и море с пенными гребнями волн. Все что нужно для жизни. Колыбель самой жизни.
Не сводя с моря глаз, он вновь выбрал нужную реальность в слетении времен. Если ему повезет, он ещё застанет Кочевье на Сотисе.
28/07/2025
КОНЕЦ