Глава 36
Дверь Зала Собраний затворилась за ним со звонким щелчком — и тут же из ламп в стенных нишах разлилось, разбавляя полумрак, мягкое желтоватые свечение.
Ноги Янга увязли в ковровом покрытии пола. Он медленно оглядел зал — небольшой, уютный, темный. Его взгляд скользнул по стенам, задержался на барельефах с эмблемой Гильдии — стилизованном изображении двух сомкнутых ладоней. Тот, кто спроектировал это место, явно не пренебрегал символами. Его восприятие Сенсора уловило гул Червоточин — глушители работали, но здесь, внутри, этот подспудный звук казался куда громче. Подпороговая вибрация резонировала в рёбрах, в челюсти, в солнечном сплетении. Здесь точки входа, понял Янг.
Он вспомнил, что говорила ему Кира — в нише за одним из выстроенных вдоль стен кресел должен быть терминал. Он прошел по кругу, касаясь рукой спинок кресел: тяжёлых, плотных, отполированных до блеска. Как все здесь тщательно и бережно продумано, изумился он, совсем не похоже на безликие стены Ведомства.
Он не должен быть здесь. Внезапно Янга пронзило острое чувство своей неуместности. Это место — для Старших, и то не для всех. Что он о себе возомнил?
К тревоге, от которой все внутри скручивалось в узел, добавилась стучавшая в висок боль. В мыслях ещё звучали слова Керрика, сказанные Стине: Ты здесь из чувства вины. С какого момента он стал тем, кого жалеют?
Даже сейчас, когда от его действий зависело все, он не мог об этом не думать. Керрик сказал: выбирать — значит терять. Она боится потерять его? Боится совершить ошибку?
Янг стиснул кулаки так, что ногти впились в ладони, надеясь, что боль отвлечет его от навязчивых мыслей. Снаружи ждет Шеррель, и Стина, и Кира, напомнил он себе. Ларкин и Старшие Лоцманы ожидают от него ответов на вопросы. Вопросы, которые задал он сам, и теперь не в праве все провалить.
Сосредоточься. Искомая ниша обнаружилась за самым высоким креслом — чёрным, с витыми подлокотниками. Место Главы Совета? Янг без труда извлёк из нее терминал — плоский и широкий, почти вдвое больше стандартного.
Ты не учел сущей ерунды, — сказал он себе голосом Марка Ансельма, — Код доступа. Что ты будешь делать если его запросит система?
Янг сел в кресло, выдвинул из ниши полку с рабочей станцией. Дрожащими руками открыл крышку, ожидая увидеть пустой экран. Экран вспыхнул. Тут же, на нем ожило видео.
Ведомственный коридор, снятый с непривычного ракурса. Пятеро крепких парней в мундирах Гвардии и...Тысячеликая Бездна! Неужели Тир?
Запись плохо передавала голоса, но Янг уловил сказанное сквозь помехи. Задержан по подозрению в измене. Секунда — и Гвардейцы повалили Тира на землю, скрутили руки за спиной...
Кадр сменился моментально — теперь уже Янг видел брата в стерильной комнате, похожей на манипуляционную. Какая-то женщина водружала ему на голову громоздкий, напоминающий шлем предмет. Янга прошиб холодный пот, когда он представил себе его назначение.
Береги сыновей, змей.
Совершенно ясно, что Тира подставили. Не мог же он, и правда, оказаться изменником...
Или мог?
Разве он не скрывал от него реальную причину своих вызовов в Арбитраж? Разве не увиливал, не кормил его полуправдой?
Соберись. Янг изо всех сил пытался привести восприятие в фокус. Это видео, как и само задержание, сказал себе он — ни что иное, как орудие шантажа. Не дай себя ослепить, сбить с толку. Он попытался свернуть видео, чтобы поискать в системе путь к финансовой базе — напрасно.
Кадры сменяли друг друга в той же последовательности. Изображение разверзлось во весь экран.
Все идёт не по плану, — мысли завертелись в лихорадочном угаре. Терминал недоступен. На экране на повторе прокручивались одни и те же кадры.
Пока не поздно, надо встать и уйти. Эта мысль, практичная, трезвая, принадлежала прежнему Янгу. Теперешний же не мог так просто отступить. Так просто отдать шанс заслужить тот самый взгляд Стины, такой же как тогда, в гостинной Ларкина. Единственный шанс.
Он слишком поздно ощутил в воздухе запах разогретого металла, услышал характерный щелчок. Когда он поднял взгляд, вокруг Густава Фавела уже схлопывались вихри Червоточины. Янг замер — проклятья застряли в горле.
Статический разряд пронзил воздух, громкий, сухой, как звук рвущейся ткани. Фавел шагнул в полумрак зала.
— Значит, ты посмел явиться, — сказал операционник, — Выходит я не совсем в тебе ошибался, — он склонил голову, прищурился и смерил Янга взглядом, — Ты хотел узнать правду? Ну что ж, теперь — только ты её и услышишь.
***
На операционнике был дорожный плащ, который скрывал сумку с генератором. Обычно непроницаемое лицо теперь выглядело мрачным, усталым. Фавел тряхнул головой, слегка пошатнулся, дезориентированный переходом через Червоточину. Но быстро восстановил равновесие и расправил плечи.
Он посмотрел на Янга, забывшего о терминале и будто вросшего в кресло, и усмехнулся. В колючих, слишком светлых глазах операционника отразился полумрак зала.
— Ну надо же. Кресло Главы Совета? Тебе не откажешь в театральности. Вот только ты выбрал не ту пьесу.
Он подошел ближе и посмотрел на него снизу вверх.
— Заглотил наживку, как дурак. В этом ты так похож с братом.
Янг подавил желание тут же вскочить и броситься к дверям. Усилием воли он заставил себя оставаться на месте. Часть его ума осознавала нелепость ситуации — застигнутый в кресле Главы Совета, как мальчишка в кабинете отца. Он стиснул рукоятки кресла, и только тут до него дошел смысл сказанного.
— Наживку?
Фавел расшнуровал плащ. В его голосе звучала досада, как будто он бесконечно устал объяснять очевидное.
— Я рассчитывал, что ты явишься сюда. И был прав. Это сделал бы либо ты, либо кто-то из этих идиотов "инквизиторов". Например, Кира. Ведь это она убедила Керрика? Ну и какой она после этого Арбитр? Хотя, — рассудил он, — Эмпаты – как дети.
Янг ощутил, как к горлу подступает холодный ком — то ли стыд, то ли гнев. Почувствовал прикосновение операционника к своему сознанию. Тот сканировал его мысли, ощупывал, проникал, обнажал, сметал все попытки спрятаться за Барьером.
— Видишь ли, стандартные способы связи не позволяют мне быть слишком откровенным, — продолжил Фавел, — А мне нужно передать твоему отцу небольшое послание. Ты уже видел его на терминале.
Янг сглотнул слюну. Значит он был прав — это шантаж. Задержание и арест Тира срежессированы с одной целью — давления на Ансельма.
Фавел тут же подтвердил его догадку. Он опустился в кресло рядом и произнес, глядя в глаза Янгу:
— Передай отцу: либо промышленники снимают эту глупую блокаду, либо его старшего сына сгноят в спецтюрьме Ведомства. Достаточно подозрения – а суд будут бесконечно откладывать, — его голос звучал тихо, доверительно, — Беконечно. У меня есть рычаги, чтобы держать его там столько, сколько надо.
Янг молча оценил расстояние от кресла Главы Совета до входной двери. Если ему повезет — всего три больших прыжка — и он на свободе.
— Ах да, — сказал, считавший его мысли Фавел. Он достал и кармана плаща небольшой пульт и нажал на одну из кнопок. Раздался звуковой сигнал и щелчок замка, — Спасибо, напомнил.
— Вы не имеете права! — Янг, наконец, обрел голос и захлебнулся яростью. Теперь он заперт здесь — он вспомнил кадры из видео, — как мышь в мышеловке. Как Тир.
— Злость ни к чему, — спокойно сказал Фавел, — Ты сам пришел сюда за правдой. Рассчитывал на хитрость, но мы можем поговорить и так. Ты можешь задать мне все вопросы прямо. Только советую успокоиться, а то придется вызывать Гвардию.
— Гвардию Ведомства? — выплюнул Янг. Отчаяние в нем сменялось угрюмой решимостью, — Так значит, это саорианское Внутреннее Ведомство за всем стоит? Это они подкупили Гильдию и устроили саботаж?
— Ты умный парень, Янг, — мягко сказал Фавел, — И должен понимать. Есть вещи, которые ты никогда не докажешь.
Он встал, и начал расхаживать по залу, не глядя на младшего Лоцмана, а разглядывая барельефы.
— Ты можешь собирать датчики, подключать связи отца, делать экспертизу, но никогда не докажешь подмену, — он остановился и вновь смерил Янга взглядом, — Потому что у тебя нет ответа на вопрос как.
Впервые за всю жизнь Янг пожалел, что не знал того, что знал Тир. Сейчас ему пригодились бы запрещенные психические практики. Если бы он мог проникнуть в сознание старшего Лоцмана, сломать его Барьер...
— Я ведь и сам не имею об этом понятия, — сказал Фавел, — Я же тебе говорил. Это как со слишком хорошей памятью. Есть вещи, которых лучше...не знать.
Янг сузил глаза и выпрямился в кресле.
— Чтобы было легче пособничать измене? — сказал он, стараясь придать своему голосу тяжелые, власные нотки, подслушанные у Ансельма.
Фавел рассмеялся.
— Все юноши любят громкие слова. Любят ставить моральные оценки тем, кто видит высшее благо нашего мира...иначе.
— Благо? — изумился Янг, — Какое благо может быть в срыве оборонной программы? Оставить нас беззащитными перед раванским вторжением? Вновь сделать нас частью Империи?
— Есть люди, — тереливо объяснил Фавел, — Которые считают, что Саоре лучше бы оставаться её частью. И видят в этом пользу.
— В отсутствии свободы?
Фавел остановился посреди зала, засунув руки в карманы.
— И снова пафос. Вопрос в том, как этой свободой распоряжаться. За годы и десятилетия жизни вне Империи — что мы смогли построить? Мир, в котором все продается и покупается? Я видел такие вещи...Подставные суды, схемы, взятки...
Перед глазами Янга всплыли моря и озера данных, входящие и исходящие потоки средств, подсмотренных на терминале Норы Вентари. Он рассмеялся в лицо Фавелу.
— За что же купили тебя?
Операционник смотрел на него, не мигая.
— Я, так и быть, прощу тебе и хамство, и фамильярность, — наконец, сказал Фавел, — Ты, наконец-то, задал правильный вопрос.