Глава 33
– Кира?
Янг присел на ступеньку рядом со Стиной. В тот бесконечно долгий миг, когда они обменялись взглядами, он считал в её мыслях кто стоял за ее возвращением. Впрочем, как и его истинную причину.
— Кира, — кивнула девушка. В утренней тишине она чувствовала, как оживала Башня: слышала звуки лифта, хлопки дверей, эмоции и обрывки мыслей тех, кто сейчас просыпался в этих стенах, — У нас с тобой есть незаконченное дело. Я помогу. Дальше... — она покачала головой и бессознательно дотронулась до перстня, который подарил ей Даррен. Который она носила пока лишь на правой руке.
Это жест не укрылся от Янга.
— Я понял, — он почти не изменился в лице, искоса бросив взгляд на перстень.
Но Стина безошибочно ощутила в его чувствах прилив надежды. Она не надела кольцо на левую руку, ту, что ближе к сердцу, значит... Значит, между ними все ещё возможно? Значит, она ещё не приняла окончательное решение?
Стина украдкой смерила его взглядом, оценив перемены — загар, и что-то неуловимо иное в манере держаться. Какая-то не присущая ему ранее плавность движений, непреклонность в том, как он расправлял плечи... Пока они не виделись, Стина тщетно пыталась разобраться в себе. Что она на самом деле чувствовала к нему — была ли это тоска? Или просто чувство вины?
Ты ещё можешь передумать. На долю секунды её охватило только одно желание — забыться в знакомом тепле его объятий и сделать вид, что всего, что разделило их никогда не было — ни решений, изменивших её судьбу, ни новой любви. Так было бы спокойней. Только вот...правильней ли?
Она не поддалась минутной слабости и насмешливо спросила:
— Так и будем тут сидеть? Или пойдем согласуем мой гонорар за рейсы?
Янг встретился с ней взглядом и медленно выговорил:
— Гонорар, говоришь? Определенно, нам стоит наведаться к финансистам.
...Ведомственные стены встретили их знакомым холодным блеском. Лоцманы, особенно юные, бросали Стине красноречивые взгляды. Девушка с вызовом вскинула голову. Она не вернулась, нет, она только делала вид. Она знает это. Но разве в глубине души её не терзали сомнения?
— Я понимаю тебя, — шепнула ей коллега-эмпатка, поравнявшись с их парой, — Деларния, и все такое... — она указала глазами на Янга, — Глупо отказываться.
Когда Стина оказалась у дверей финансового офиса, ей пришлось приложить все усилия, чтобы унять смятение. Кира, уже поджидавшая их в коридоре, старательно делала вид, что изучает содержание какого-то документа.
Готова? Янг молча вскинул бровь. Сам он ничем не выказывал волнения, но Стина заметила, как сжата его челюсть, как напряженны мышцы шеи. От неё ему ничего не скрыть.
Его неуверенность парадоксальным образом придала ей сил. Из них двоих именно она — проективный эмпат, и сейчас её выход.
Готова.
Она решительно распахнула дверь.
В столь ранний час на месте в финансовом офисе была лишь бухгалтер, Нора Вентари. Стина мысленно скрестила пальцы — шанс, что их авантюра увенчается успехом все-таки был, и немалый. Легко не будет, но стоит попытаться.
— Сейчас посмотрю... Нет, — Нора поджала губы и покачала головой, — Никакого распоряжения не было. По правде говоря, — она открыла что-то на рабочем терминале и уставилась в экран, — Я не вижу, чтобы тебя вообще восстанавливали.
— То есть как? — Стины изобразила на лице искреннее удивление.
— А так. Ты все ещё условно дисквалифицирована, так что я не вижу даже, чтобы тебя назначали на рейсы вместе с Янгом. Соответственно нет никакой информации о начислении аванса или гонорара.
— Это какая-то ошибка, — твердо сказала Стина, — Я написала официальное извинение.
Строго говоря, это было чистой правдой. Она ещё в Кетлаке написала извинение, соответствующее всем принятым в Гильдии стандартам...только вот не отправила его. Зато сейчас она вызвала в памяти образ и передала Норе мысленную картинку — достоверную и ясную.
Хоть бы сработало. Финансисты — Сенсоры, и Норе нелегко будет учуять неправду. Стина замерла и ощутила, что и Янг рядом с ней перестал дышать.
— Понятия не имею, что произошло, — Нора считала мыслеобраз и пожала плечами, — Но это не ко мне, а к операционникам. Идите к ним, спросите, что не так.
— Вот уж нет! — теперь Стина призвала на помощь все возмущение, которое успела накопить за годы в Гильдии, — Почему именно мы должны все выяснять?
— И разве это не входит в обязанности административного персонала? — произнес Янг голосом, от которого температура в комнате упала сразу на несколько градусов. Стина бросила ему удивленный взгляд — с каких пор он сознательно стал наводить на людей страх?
— Вам зачитать список моих обязанностей? — Нора сузила глаза.
— А вам — список наших? — парировал Янг, — В них точно не входят системные затыки и бюрократия.
— Знаешь что! — Стина повернулась к нему и театрально всплеснула руками, — Я, пожалуй, передумала извиняться. Я только что поняла, что во всем была права. Тут относятся к людям, как к вещам, и ничего не меняется! И не изменится никогда!
Нора шумно вздохнула, поправила форму, и вышла из-за стола, бурча под нос что-то о привилегированных Лоцманах. Прежде чем за ней захлопнулась дверь, до Стины донесся голос Киры:
— Нора! Как хорошо, что я вас застала! У меня к вам пара вопросов. Разъясните мне, будьте добры....
Она знала — Кира сделает все, чтобы вопросы не закончились в течение ближайших получаса. Она коротко кивнула Янгу — тот уселся за рабочий терминал.
Долгую секунду он изучал рабочее пространство. Потом его пальцы уверенно забегали по клавишам, будто он безошибочно знал, куда нажимать. Стина наблюдала синеватый отблеск экрана на его напряженном лице. В тишине слышен был лишь стук клавиш и её собственного сердца — больше всего сейчас ей хотелось, чтобы все закончилось как можно быстрее.
Наконец, стук прекратился. Янг сосредоточенно вглядывался в экран. Стине, сгоравшей от нетерпения, хотелось расспросить его о том, что он видит, но она знала, что залог их успеха — тишина.
Она закусила губу, но все-таки не выдержала:
— Что там?
— Красиво, — тихо ответил Янг, отрываясь от экрана, — Даже слишком.
Он посмотрел ей в глаза и мысленно передал образ: одинокие стремительные ручейки, вливающиеся в большое "море" финансовых данных. Почти неразличимые в сотнях таких же ручейков. Вот только истоки их — неизвестны. Предназначение — всегда разное, например "логистические расходы" или "ремонт". Сроки — примерно два месяца до открытия 39-го Причала. Код отправителя — зашифрован, а номер счета — скрыт.
— Но вот что интересно... — Янг на секунду прикрыл глаза, потом передал Стине еще один образ: десятки маленьких потоков, покидающих общее "море". Средства, утекающие из бюджета примерно за месяц до того, как их пара заступила в тот злополучный рейс. А значит — примерно за месяц до открытия негласного офиса Гильдии в 39-м Причале. Предназначание платежей туманное — "консультационные услуги". Имена получателей — зашифрованы.
Открывшаяся картина заворожила Стину — цифры в восприятии Янга вовсе не казались сухими и безжизненными. Вместе с ним она видела моря и устья рек, загадочные, неизвестные гавани. Она невольно захлебнулась от сожаления — для неё они были всего лишь безликими знаками. Будь это иначе, возможно ей и её Второму было бы легче друг-друга понимать?
Ответы были, но за ними открывалось ещё больше вопросов. Где-то должны быть ключи к этим зашифрованным неизвестным. Где ещё — если не в официальной отчетности Гильдии? Откуда пришли средства на приобретение 39-го Причала, на финансирование его технической инфраструктуры с глушителями частот и Залом Собраний?
Зов Киры прервал её размышления — должно быть Нора Вентари наконец отделалась от неё и отправилась в операционный офис. А значит, на счету каждая секунда.
– Уходим!
Янг дважды щелкнул встроенной камерой комма, запечатлев на фото входящий и исходящий поток данных. Потом нажал несколько клавиш, возвращая систему в её прежнее состояние.
Инспектор арбитража ожидала их в коридоре, белая, как полотно.
— У нас есть... — начал Янг, но Стина жестом остановила его.
Кира шагнула к ним и прошептала:
— Я только что узнала последние новости. Лига Промышленников объявила нам бойкот. Фавел начал охоту на ведьм....во всех наших офисах — патрули Ведомственной Гвардии.
Стина ощутила, как её внутренности сворачиваются в узел.
— И что на это Глава Совета? — спросил пораженный Янг.
Кира покачала головой и едва слышно выдохнула:
— Никто не знает, где Элизар.
***
Тир попытался выпрямиться в кресле. Для этого ему пришлось напрячь мышцы спины и опереться на локти — кисти его рук кто-то пристегнул к подлокотникам. Он вспомнил: Все во вселенной несет в себе смысл. Вот только он не в силах был увидеть смысл в том, что происходило сейчас. Как ни старался.
Он прислушался.
Шум вентиляции казался неправдоподобно громким — каждое дуновение воздуха отдавалось в ушах, будто стук молотка. За тонкими стенами доносились обрывки разговоров — спокойные, будничные.
В памяти вспыхивали события последних часов.
Он помнил, как пришёл в операционный офис за новым назначением. Как увидел Патрульных Ведомства — в чёрных форменных куртках, с эмблемами на груди. Их было много, целая группа. Слишком много, чтобы успеть исчезнуть с помощью экранирования. Слишком много, чтобы справиться одному.
— Сол Тир Венном? Вы задержаны. Пройдемте с нами.
— Причина? — только и успел сказать он, задыхаясь от изумления.
— Подозрение в шпионаже и измене.
Он не пытался бежать, просто отступил в сторону, пытаясь объяснить, что все это — ошибка. Должно быть, дело снова в его раванских рейсах. Разве он уже все не обяснил Шеррелю в прошлый раз, когда его вызывали в офис Арбитража? И в тот же миг удар дубинки с электрическим разрядом свалил его с ног.
Он ударился о холодный пол, вдохнул пыль — и в тот момент понял, что никому не объяснит. Ни сейчас, ни позже. Грубые руки заломали ему локти за спину. Наручники странного вида захлопнулись на запястьях, и вместе с этим щелчком он почувствовал, как будто в его голове тоже что-то схлопнулось... и закрылось.
И вот он здесь. В помещении без окон, больше похожем на больничную манипуляционную, чем на комнату следователя.
— Где я?
Женщина в белом халате — небрежный макияж, под глазами — тени усталости, повернулась к нему и сказала:
— Очнулся, мышонок? Не бойся...сейчас все снова будет...спокойно.
Мышонок! Сердце Тира ухнуло вниз, потом застучало так громко, что кровь зашумела в ушах. Значит он в Мышеловке — следственном изоляторе для Лоцманов, о котором Тир знал только по слухам — всегда противоречивым, но неизменно страшным.
Ему вдруг стало жутко. Именно так в детстве он называл свою ловушку для снов — коробку, где закрывал дурные сны, чтобы они не возвращались.
Он почувствовал, как пальцы сжимаются в кулаки. Он понимал: именно здесь — в Мышеловке — Лоцманы теряют себя. И даже их сны больше не принадлежат им. Все эти приборы и провода в комнате служат одной цели — подавлять активность альфа-, тета- и гамма-ритмов, которые отвечают за ментальную активность, предвидение, и использование Дара.
Женщина водрузила ему на голову серебристый шлем с матовыми пластинами.
Он чувствовал, как этот шлем впивается в виски — холодом, тяжестью.
— Я хочу дать показания, — выдавил Тир, но слова уже звучали глухо, будто издалека, — Пожалуйста... дайте мне... сложить мыслерапорт...
— Не положено, милый. Тебя не хотят слушать, а просто хотят задержать...по какой-то причине, — голос женщины звучал с таким же ровным сочувствием, как и у медсестры, измеряющей температуру, — Но не беспокойся. Ты в ведомственном изоляторе. Здесь всё делают правильно. Всё под контролем.
Но мы с тобой ещё обязательно поговорим, да? услышал Тир в своих мыслях. Обязательно. Или ему показалось?
Он хотел крикнуть, сказать, что всё это — ошибка. Что он готов сотрудничать, и ему есть что сказать. Но едва открыл рот — и шлем загудел.
Мир затрепетал — звуки, запахи, и даже мысли налились свинцовой-тяжестью.
Он глубоко вдохнул, пытаясь сосредоточиться. Его разум дрожал, как натянутая струна. Он знал эти практики — Нимм учил его еще тогда, на пляжах Архипелага: как собирать ритмы, как укрощать дыхание, чтобы отгородиться от боли и страха.
Сосредоточься, приказывал он себе. Пусть ритмы успокоят дрожь в висках. Пусть холодный шлем больше не кажется такой тяжестью.
Он вспомнил, как Нимм повторял: «Пусть каждая мысль станет прозрачной, как утренняя роса».
Он попытался — роса таяла, а ритмы распадались на осколки. Шлем, словно хищник, вторгался в его мысли. Гул стал громче. Края реальности размылись, превратились в зыбкое марево.
— Не... — он едва слышно выдохнул.
Шлем гудел. Металл звенел в его черепе, вытягивая энергию. Ритмы не поддавались.
Мир рассыпался, осыпался, и провалился во тьму.
...Когда он снова пришел в себя, "доктор" все ещё была рядом. Она сидела так близко, что он чувствовал запах её духов — слишком сладкий и странно неуместный.
— Ты упрямый, — сказала она тихо, — Но ты в Мышеловке. Давай я тебе про неё расскажу. Это сэкономит твои усилия и страдания. Смотри, — её рука легла сверху на шлем, — Даже если ты каким-то образом сможешь противостоять излучению Гармонизатора...не кривись, чудесное название для этой штуки... Так вот, тут рядом находится один занятный феномен. Вы называете его Мерцанием.
— Червоточина... — прохрипел Тир. Язык едва ворочался во рту, а голос казался чужим.
— Она, милый, только особого толка. Мерцание, природный феномен, известный как Случайный Резонанс выбрасывает через эту Червоточину энергию Бездны и заглушает сенсорные и проективные способности. Для Лоцмана это безумие и смерть. Так что ты зря стараешься. Отсюда тебе не уйти, даже если ты чудесным образом вернешь себе свой генератор. Его, кстати, конфисковали, это незаконный предмет.
Тир молчал. Он думал о журнале, который оставил в своей хижине под Хорс-Вигаром. Нимм когда-то учил его проходить Мерцание — это сложно, но реально. Все описано там.
— Так что тебе нужно отдыхать, — женщина будичным жестом вытерла руки о халат, подошла к консоли управления, и снова нажала на какой-то рычаг.
Тир попытался протестовать, но слова вязли в горле. Мысли тоже увязли в медленной тягучей патоке.
Он попытался вспомнить лицо Иги — её тёплые глаза, голос. Но воспоминания ускользали, как песок сквозь пальцы.
Позови её, — пробилась мысль, — Позови...
В глубине сознания всё ещё теплился её свет — живой, хоть и слабый отблеск.
Он сосредоточился, ухватился за него, как утопающий за единственный якорь.
Ига...Мерцание...Журнал...
...А за дверью в коридоре кто-то говорил о смене дежурства, о перегруженных рабочих графиках. О том, что опоздал на обед, и что кофе уже остыл.