Глава 32
Ранее...
Кира вышла из душного, переполненного аэробуса и жадно вдохнула прохладный воздух. Короткое путешествие в Кетлак, предместье столицы, далось ей нелегко. Добиралась сюда она общественным транспортом — так, чтобы ни у кого не возникло вопросов о том, куда она летала на шаттле Ведомства посреди рабочего дня. Попутчики косились на ее форменную куртку с символом Гильдии, отстранялись и отводили взгляды. Из-за спешки она так и не успела переодеться, и теперь ловила в чувствах своих спутников сложный коктейль недоверия, отчуждения и неловкости.
Что ж, это нормально, сказала себе Кира. Те, на кого опираются в Переходе, вызывают совсем другие чувства в обычной жизни. Не этому ли она сама учила юнг? Но все же, она рада была, наконец, оказаться на полупустой улице из низеньких, полудеревенских домов. С плодовых деревьев зимние ветра уже сорвали остатки листьев. Летом эти места утопали в зелени и гомоне голосов, но сейчас сонное предместье словно застыло. Кира закуталась в шарф. Время беречь тепло.
Она не сразу нашла адрес единственной дальней родственницы Стины Галеб, но вскоре уже стучала в дверь неказистой на вид калитки. Пожилая женщина в платке нисколько не удивилась визиту. Зато сама Кира изумилась, когда поняла, куда ее привели.
Теплица! Нет — целая оранжерея раскинулась на задворках дома, крепкого, но явно видавшего лучшие дни. Кира вошла внутрь и сразу очутилась в жарком лете вместо промозглой ниярской зимы. Каркас конструкции оплетали вьющиеся растения. На грядках поднимались зеленые побеги. Во влажном воздухе стоял запах цветов и мокрой земли.
Стина оторвалась от грядки и рукой в резиновой перчатке вытерла со лба пот. Потом выпрямилась, завидев у входа Старшую.
— Здравствуй, — сказала Кира.
Только сейчас она разглядела одежду девушки — платье с широкой юбкой до пят, сверху — лёгкая кофта. Стину в ней было не отличить от типичных обитательниц предместий. Боги, когда сама она в последний раз надевала что-то удобное?
— Пришли, чтобы вернуть меня? — выдохнула девушка, — Техники уже заждались?
Кира поморщилась. Выходит, она скорее примет дисквалификацию и не намерена раскаиваться?
— Кое-кто настаивает на том, чтобы тебя вернули, — сказала она вслух. Через инфоканалы Гильдии Стина наверняка знала о последней инициативе младших Лоцманов. "Вернуть Стину Галеб!" — так и называлась петиция.
Девушка ничего не ответила. Кире вдруг стало душно в парниковом тепле оранжереи. Она стянула шарф и расстегнула куртку.
— И как тебе живется здесь? — спросила она, чтобы разрядить неловкость.
Стина пожала плечами.
— Тетка была не в восторге. Она не видела меня со дня выпуска из лоцманской Школы, и не видела бы ещё столько же. Но у неё тут всегда хватает работы, так что...— она рассеянно указала на грядки рукой.
— Нравится садоводство?
— Это...совсем не то, что сопровождать пассажиров, — призналась Стина, — я, по привычке, все стараюсь уловить эмоции, а у цветов они...другие. Но я хочу уметь что-то ещё. Кроме работы Лоцмана.
Она замолчала. Кира вгляделась в неё, но девушка вовремя успела приглушить свои мысли. Образы расплылись, осталась неопределенность, хотя её пронизывал один, главный мотив.
Зря надеешься, с грустью подумала Кира. Гильдия тебя не выпустит.
Она собралась с духом, и выложила начистоту:
— Мы предлагаем тебе шанс реабилитироваться без всех этих унизительных извинений.
— Мы?
— Арбитраж, — Кира помедлила, потом добавила, даже не улыбнувшись, — Инквизиция.
— Правда? — девушка нахмурилась, — Как то не верится во внезапные поблажки от Гильдии. Чего вы хотите?
Как быстро это проходит, подумала Кира. Юношеская наивность. Как быстро они становятся подозрительными и настороженными.... И не без причин.
— Есть кое-что, — осторожно сказала она, открывая свой разум, чтобы передать ей поток мыслеобразов.
...А когда закончила, эмоциональная волна буквально смела её с ног. В этой волне боролись крайности — жар и холод. Раскалённое, как лава, возмущение и презрение, ледяное, как снега урдских гор.
— Вот так значит? — воскликнула Стина, — И никто из вас не хочет пачкать руки? По сути, вам плевать на Кодекс, иначе вы не стояли бы сейчас передо мной. Имя, репутации, должность — вот все, что вас тревожит!
Щеки Киры вспыхнули. Она знала, что разговор предстоит не из лёгких, но сейчас сгорала от стыда перед юной девушкой-Лоцманом. Та была права — Кира не хотела рисковать. В случае провала — прощай Арбитраж, прощай место Куратора Наставников в Совете. А вновь сопровождать транспорты означало обречь свой сверхчувствительный мозг на постоянную агонию.
Кира совладала с собой. Ей было чем рисковать, черт возьми! Как долго она работала, чтобы вписать себя в систему, которая иначе бы её убила... Она не была готова перечеркнуть все в один миг.
— Строго говоря, — сказала она, собравшись с силами, — Мы в рамках закона. Я до ночи вчера шерстила всевозможные прецеденты и поправки к Кодексу — из тех, что пишут самым мелким шрифтом. Арбитраж имеет право оправдывать пересечение некоторых линий, если признает, что это помогло восстановить справедливость. Мы можем гарантировать, что тебя оправдают, если Янг обнаружит финансовый след. А ты поможешь ему получить доступ.
Услышав имя своего Второго, девушка изменилась в лице — оно на мгновение отразило мучительную, остро ощутимую для Киры смесь вины и тоски.
— А если у нас не выйдет и нас обнаружат?
— Я сделаю все, чтобы этого не случилось. Если все получится, тебя восстановят в правах и забудут обо всем.
— Да ладно! Если все пойдёт не так, куда проще будет все свалить на опального Лоцмана. Скандальная Стина Галеб, то се...
Кира тряхнула головой и посмотрела девушке в глаза, убрав все ментальные заслоны.
— Я обещаю тебе защиту. И восстановление. Лично.
Стина долго молчала. Потом наклонилась к ящику с садовым инструментом, взяла тряпку и начала обтирать перчатки от комков земли. Она тяжело выдохнула, и, наконец заговорила, не поднимая глаз:
— Я понимаю, что вы все ждете от меня. Но... — её голос дрогнул, — Но эти ребята — те, кто составил петицию... Они думали, что я стояла за что-то. Что я защищала нас всех, а не просто себя. Если я вернусь, как очередная шестерёнка в системе... Как я им объясню?
Она вскинула взгляд, и Кира увидела в её глазах не страх за себя, а что-то куда более болезненное — страх разочаровать. Страх разрушить тот крохотный кусочек веры, который она сумела дать тем, кто поверил в неё.
— Тогда сделай это для других. Тех, кто верит, что что-то ещё можно изменить.
Взгляд Стины теперь блуждал по теплице, словно ища ответ в буйной зелени вокруг.
— Я сделаю это, — сказала девушка, — Но не ради Гильдии. И не ради восстановления, о котором я не просила. Я сделаю это для него.
Кира безошибочно поняла, кого она имела в виду.
— Это большое дело.— выдохнула она.
— Сомнительное, — Стина сморщила нос, — Но признайте, — сказала она закрывая за Старшей двери теплицы, — Янг всегда знал о чем говорил.
Старшая улыбнулась.
— Я никогда в нём не сомневалась.
***
Ветер гудел за стенами хижины, задувая в оконные щели, принося с собой запах льда и снежных штормов. Тир грел руки о кружку с травяным отваром и вглядывался во тьму. Не в ту, что смотрелась в его окна, а во внутреннее пространство своего ума. Туда, где, стоило ему подумать о будущем, возникали образы. Обманчивые, ускользающие, туманные — они приходили всегда.
Но не в эти дни. Возможно дело было в бессонных ночах, которые он проводил, блуждая по сплетению Путей и Червоточин? В отчаянии и усталости? Врата в ничейные земли ни разу не открылись с тех самых пор. Все поиски оказались напрасными. Он так и не нашел Томри.
Пропавшая девушка осталась в ничейной земле навсегда. И навсегда осталась в памяти Тира, осталась раной, живым укором. Она и Торин.
Возможно, размышлял Тир, причина в другом. Он уже успел привыкнуть к пустоте там, где раньше пульсировала, как светящаяся струна, его Связь с Ниммгаром. Теперь и Ига отгородилась от него. Он все ещё чувствовал её, она все ещё была там. Но теперь, их как будто разделяла стена молчания.
Тир вздохнул и сделал глоток отвара. Потом потянулся к пыльному чехлу, где хранил колоду карт. Таро Путей. Сами карты, потертые, кое-где надломленные, послушно легли в его ладони. Тир ощутил исходившее от них живое тепло. По крайней мере, они все ещё с ним — готовые отвечать.
Готовые слышать.
Он перетасовал колоду. С минуту он позволил себе задержаться в стостоянии незнания, живого вопроса. И только потом вытащил карту.
Перекресток. Символ путевой развязки.
Два Пути, расходящиеся в разные стороны. Один — холодный и ясный, другой — туманный, темный. Решение, которое он не может откладывать.
Он немного помедлил и вытянул вторую карту.
Демон Пустоты. Внутренности видны сквозь прозрачную кожу. Взгляд алых глаз прожигает тьму. Страх, ведущий ко лжи — ещё не Падение, но его предтеча.
Он вздохнул и призвал карты подсказать правильный путь.
Дракон Ветров. Свобода, трудный, но необходимый выбор. Но и холод одиночества. Сердце Тира сжалось. Его совесть знала, как поступить, но ей мешал страх потери. Он вспомнил просьбу Иги повременить, её умоляющий взгляд, но вслед живым укором пришли образы из памяти Мэв, воспоминания о будущем.
Итог? — вопросил Тир, и ещё одна карта легла поверх первых трех.
Фигура в плаще, шагнувшая в Червоточину. Проводник. Выбор, который уведет в новый мир, но и утрата, как неизбежное следствие выбора.
Его выбор — рассказать о ничейных землях — причинит боль и ему самому, и его близким. Никого не удастся уберечь и оградить.
Он поднял с пола случайно выпавшую карту и выругался. Кочевник. Длинноволосый дикарь среди моря и облаков. Будь проклят, Нимм.
Тир сложил карты и убрал их обратно в потертый чехол. Ветер стонал за окнами, а комната казалась ещё тише. Звук входящего уведомления рассек эту тишину, громкий, словно крик:
Явиться за новым назначением в операционный офис Гильдии.
Тир, уже начавший обдумывать мыслерапорт, невольно улыбнулся. Он вспомнил: Кочевник это карта доверия — все во вселенной следует собственному ходу вещей и несет в себе смысл.