Глава 25
Янг привык засыпать под шум волн, но не помнил когда ему доводилось от него просыпаться. В то утро, правда, все было иначе — его разбудило дыхание моря. Ветер ворвался в дом и играл выцветшим полотном штор. Когда он добрался до пляжа, солнце уже поднялось высоко, но еще не припекало. Свежий, йодистый запах пропитывал воздух.
Янг бросил взгляд на горизонт — и не увидел горизонта. Море сливалось с небом в одну сплошную линию, в бесконечную синеву. Желтый пляж и камни на нём казались теперь частью золотого облака посреди бескрайнего неба.
Волны, — в это время суток они были прохладнее, чем в полдень, — обожгли кожу, но очень скоро Янг поймал привычный ритм, и озноб сменился теплом. Он плыл к одному из скалистых островов видневшихся вдали.
Вода здесь, прозрачная, как стекло, открывала вулканическое дно из рыжего, выщербленного камня. Туман поднимался от морской глади вверх; тишину нарушали лишь редкие вскрики чаек и мерный плеск волн.
Внезапно, Янг ощутил в воде мимилетное движение. Прибрежную скалу огибал косяк рыб. Яркие, почти игрушечные создания — синие, алые, янтарные — словно красочные брызги неслись прямо на него. Вода стала тяжелее, уплотнилась. Теперь в ней слышались всплески тысяч крочешных тел, будто кто-то пересыпал жемчуг в глубине.
Рыбки разбегались в панике. Все вокруг замерло, даже чайки умолкли на краткий мир.
Наконец, внизу, под собой, Янг увидел тень. Она скользила глубоко и плавно, словно течение, холодное и темное. Перламутровая чешуя мерцала, при каждом движении меняя оттенки.
Гибкое тело морского змея передвигалось чередой мелких изгибов. Янг затаил дыхание. Он чувствовал присутствие, хотя не смог бы с точностью сказать, что зверь видит его.
Он вдруг ощутил прикосновение, как будто сама вода стала живой. На миг упругое тело змея приникло к его телу, чешуя скользнула вдоль кожи. Янг замер, но в существе не чувствовалось агрессии. Только сила — безмятежная, естественная: он был частью воды, порождением стихии, продолжением её.
Змей самодостаточен, подумал Янг. Его не волнует, боятся его или нет. Иной среди рыб, он просто существует и не борется с самим собой.
Наконец, змей ушел. Растворился в море. Вновь послышались крики чаек, и прежний мир обрел знакомые контуры. Но сам Янг ощутил, как что-то неуловимо изменилось в нем самом.
Он выбрался на остров и улегся на теплые камни. Тело покрылось гусиной кожей, но Янг даже не замечал, что замерз. Эта встреча, встреча с сильным, опасным животным, вызвала в нем трудно сочетаемые чувства ужаса и восторга — и чего-то ещё.
Его родовой символ. Янг чтил его, но не верил в мистку. Он сделал глубокий вдох, и усилием воли расслабил мышцы, чтобы унять дрожь.
Контраст — только сейчас он понял, что так его поразило. Контраст между спокойной грацией змея и тревожной неуверенностью в себе самом. Хотел бы и он уметь так...но ему придется забыть, замолчать, заткнуться. Смирится с тем, что ему уготовано, и благодарить судьбу, что ему повезло.
Высоко в небе над мысом с тревожным гулом пронесся самолет. Янг непроизвольно сжался, и вновь затаил дыхание. В памяти пронеслись картины, которые он навсегда хотел бы забыть. Он вдруг ощутил запах крови и гари здесь — среди прибрежных скал и хрустальных волн.
Он вскочил и вновь бросился в воду, с каждым движение рук погружаясь с головой. Он плыл обратно к мысу, туда, где стояла Вилла Сол.
Зануда. Зазнайка. "Колхорский принц", как дразнила его Стина. Сам из себя не представляющий ничего.
Что ж, это мы ещё посмотрим.
... — Так я и знал, — хмыкнул Стефан, опуская очередной бак на землю, — Так я и знал, что рано или поздно ты заскучаешь здесь. Ты ведь не можешь сидеть без дела. Никогда не мог.
— Я просто прошу тебя привезти сюда рабочий терминал.
Старик рассмеялся.
— Это ведь только начало! Потом посмотришь на другую жизнь по ту сторону монитора, и все равно захочешь сбежать в настоящий мир.
Это будет зависеть от того, что я обнаружу, подумал Янг. Того, что получится разузнать с помощью кода доступа Эринга в системах отцовской корпорации "Аркон".
Теперь он все чаще вспоминал слова Тира: нет смысла отказываться от того, что делало его собой. Пора поставить это себе на службу.
***
— Не нравится мне всё это, — сказал Шеррель.
Ларкин вопросительно поднял бровь.
— Я не хочу пробиваться сквозь твой Барьер, Теор. Будь добр, сформулируй внятно. Что именно тебе не нравится? Избавь меня от необходимости гадать.
Теор Шеррель выразительно окинул взглядом маленькую гостиную Ларкина, круг света, освещавший лица, и замаскированный под неброскую шкатулку портативный глушитель частот.
— Все эти игры в конспирацию, будто мы подростки.
— А у нас есть выбор? — спокойно ответил куратор Сенсоров. — Говорить без глушителя значит подставить Гильдию. Встретиться в Причале — значит подставить себя.
Кира вздохнула:
— А у меня вся эта секретность вызывает ностальгию. Когда мы были моложе, мы ещё верили, что можем на что-то влиять.
— Так или иначе... — начал Ларкин, но звонок в дверь прервал его.
Куратор Сенсоров подошёл к двери и впустил гостя. Минуту спустя к сидящим в кругу света Старшим, нервно оглядываясь и теребя браслет, присоединился пресс-секретарь Гильдии Кайл Дарси Бэйл.
— Не хотелось бы лезть тебе в душу, — сказала ему Кира, — но нам важно понимать твои мотивы. Мы вынуждены просить тебя опустить Барьер.
Молодой мужчина покраснел, но кивнул, всё так же нервно переводя взгляд с Киры на Ларкина и Шерреля.
Последний пристально всмотрелся в него, потом покачал головой и усмехнулся.
— Да ладно тебе, нашёл чего стесняться, — добродушно бросил Шеррель. — Желание спасти свою шкуру — вполне понятный мотив.
Бэйл облизнул пересохшие губы.
— Вообще-то, — сказал он, — я не чужд и элементарной этике. Мне не всё равно, с кем работать, знаете ли.
Кира посмотрела на него, склонив голову на бок.
— Значит, случилось что-то, что заставило тебя усомниться в руководстве Гильдии. Что ж, в этом ты точно не одинок.
Бэйл вздохнул:
— Мне не нравится, что пришлось манипулировать чувствами. Мне не нравится, что пришлось отвлекать журналистов от острых тем. Но меня вынудили "правильно расставлять акценты", и...
Он замялся, а затем метнул быстрый взгляд на Шерреля:
— И это ещё не всё. Теперь меня просят манипулировать мнением внутри Гильдии.
Шеррель заглянул в его разум, и улыбка медленно сползла с его лица.
Бэйл кивнул и отвёл взгляд.
— Любимое оружие Фавела — дискредитация. Теперь он хочет, чтобы Лоцманы поверили, что ты, Теор, коррумпирован и некомпетентен. А поскольку "инквизицию" и так не жалуют, то почва для этого уже есть.
— Зачем ему это делать? — полюбопытствовал Ларкин. — Разве мало одного отстранения?
Бэйл покачал головой.
— Я не улавливаю.
— Зато мы точно знаем, когда это началось, — сказала Кира. — С момента создания группы содействия следствию, после катастрофы на набережной. Когда ты, Теор, пытался меня защитить.
Шеррель сложил руки на груди.
— Ясное дело, пытался. Он зачем-то навязывал тебе руководство группой эмпатов. Тебя бы это только дезориентировало, и он знал это.
— Думаю... — медленно проговорила Кира, — думаю, к этому он и стремился. Даже если бы я справилась, он всё равно смог бы ставить под сомнение мои выводы. Можно ли доверять гиперэмпату? Уверена, он разыгрывал бы эту карту.
— И ты допускаешь, — Ларкин сузил глаза и пристально посмотрел на куратора Наставников, — что он намеренно запутывал следствие?
— А ты так не считаешь? — спросила Кира с вызовом.
Ларкин промолчал, а затем, нахмурившись, сказал:
— Я пытаюсь связать то, что слышу здесь, с теми словами проективной телепатки. "Я так и знала, что вам нельзя доверять"... Ясно, что она имела в виду не меня. И не того юношу, с которым мы её преследовали. Янга...
— У Янга, — сказала Кира, — есть что сказать. Я не хочу повторять — посмотрите его мыслерапорт.
Она открыла свой разум, позволяя Ларкину, Шеррелю и Бэйлу увидеть то, что передал ей молодой Лоцман.
Когда поток образов иссяк, на короткое время воцарилась тишина.
Бэйл сдвинул брови и пробормотал, будто готовя очередной новостной сюжет:
— Значит, неизвестные зачем-то усыпляли одного из пары на рейсе, который перевозил компрессоры... Компрессоры той же модели, что и в двигателе истребителя!
Он поднял глаза на Киру:
— Не может быть.
— Вот и я о том, — вмешался Шеррель. — Вопросов больше, чем ответов.
— Одной из версий технической экспертизы была как раз авария компрессоров, — заметил Ларкин.
Кира постучала ногтями по гладкой поверхности стола:
— Что если предположить... — теперь она размышляла вслух, — что само назначение этой пары на тот рейс было частью преступного плана? Один из пары гиперсенситивен и отключается на время прохождения развязки. Вторую намеренно усыпляют чуть ли не на всё время Пути. А именно в это время осуществляется подмена груза. Подмена партии на бракованную с целью диверсии и саботажа?
— Где? — хмыкнул Шеррель, — И как? В Пути?
— Мы как раз собирались исследовать развязку перед катастрофой на набережной, — тихо сказал Ларкин, — По просьбе Янга.
Кира тряхнула своей медной гривой.
— Самое время вернуться к этой идее.
Ларкин помрачнел.
— Теперь больше нет формального предлога. Добиться разрешения будет сложней.
— Зато, — оживился Бэйл, — Если руководство откажется, это подкрепит наши подозрения!
— Это все ещё не дает никаких зацепок, и не проливает свет на мотив, — буркнул Шеррель, — Что у нас есть? Слова и выводы того парня, Янга? У парня амбиции, он хочет быть замечен, особенно после серии провалов. А учитывая, кто его брат...
Кира посмотрела на своего Второго и мягко произнесла:
— А тебе не кажется, что этого и добивался Фавел?
Шеррель недоуменно поднял бровь.
— Дискредитация, — объяснила Кира, — Его паттерн. Ставить Янга на заведомо провальные рейсы, а его брата – на раванское направление. Чтобы в итоге первого перевели на грузовые перевозки, а обоим — не доверяли. Чтобы уже никто в Гильдии не принял на веру их слова. Мы с тобой попались на эту удочку первыми.
— Было бы чему доверять...— проворчал Шеррель.
— Не скажи. Посмотри сколько всего Янг выяснил один.
— Нарушая Кодекс. Он и его Стина...
— Я знаю, Теор, — сказала Кира игриво, почти ласково, — Тебе всегда было трудно признать, что кто-то умнее тебя.
Ларкин откашлялся и решительно постучал по столу.
— Не важно, кто умней. Янг уже ведет расследование против руководства Гильдии. Нам нужно объединить усилия, и выяснить мотив. Если мы поймём, зачем они это делают, у нас появятся и зацепки. Нам нужно немедленно с ним связаться, и...
Кира усмехнулась.
— Попробуй, Ноам. Я пыталась. Он не откликается на Зов, а его комм молчит.