Глава 24
Плыть. Плыть далеко и сколько хватит сил, с каждым выдохом ныряя с головой, только, чтобы остановить пылающие в ней мысли. Только здесь, в соленых водах у Архипелага, Янг понял, как, за все эти годы в Нияре, ослаб. Мышцы ныли от самых коротких заплывов, легкие разрывались. Он спускался на ближний пляж, бросался в воду, доплывал до крошечных островков поблизости и валился без сил на горячие камни. Потом возвращался обратно, превозмогая боль, но сейчас боль казалась благом.
Несколько раз тихий внутренний голос шептал ему: Просто пойди ко дну. Отпусти, а потом вдохни. Янг не слушал его, выползал на сушу, переводил дыхание. Потом доплывал до ближайшей к Вилле Сол бухты и возвращался в дом.
По утрам он садился в арендованный шаттл, ездил к ближайшим селам, покупал припасы и рыбу у местных рыбаков. Совсем скоро его стало почти не отличить от здешних жителей — волосы выгорели до платины, кожа впитала соль и солнце и приобрела густой бронзовый загар. Правда, и теперь одежда выдавала его. Одежда богатого дома.
Раз в три дня приезжал Стефан и привозил новые баки с водой. Старик пытался шутить и рассказывать колхорские сплетни, но Янг отвечал односложно и больше молчал. Он выключил комм, перестал вести счёт дням, а сами дни были полны жара, слепящего солнца и агонии.
Только потом, когда заплывы стали все дальше, а мышцам вернулась сила, пришла злость. Янг злился на себя, привычно, с досадой. Отчего он — это он, а не кто-то другой? Не герой, не бунтарь, не жертва несправедливости, как тот пилот, который снискал её любовь? Одаренный, но не Истинный, навсегда связанный с Гильдией, но чуждый Лоцманам, недостаточно простой.
Он вспомнил слова гадалки. Какие, к черту, мечты? Мечты у него украли, лишив его пути к ним, швырнув ему элитное назначение, как подачку, как собаке кость. Цель, которую он стремился добиться, подсунули ему, чтобы заткнуть его, убрать с дороги, забрав у него возможность проявить себя и доказать, что он чего-то стоит.
Вечерами он выходил на террасу, смотрел на двоелуние и на знакомые огни южных созвездий в небе Архипелага. Дыхание волн с наступлением темноты становилось размеренным, громким.
Он вновь и вновь вспоминал, что сказала ему та женщина на рынке. Твой бой не тот, что ты думаешь. Какая чушь!
Единственным, с чем она не ошиблась, было его одиночество. Единственный бой, который он вел, был боем с самим собой.
***
Полоски света проникали сквозь стрельчатые окна Зала Прибытий Салуридана, освещая барельефы и мозаику. Пылинки плясали в золотых лучах. Как странно, думал, Тир, попасть из урдской зимы в раванское лето, из колючих холодов Хорс-Вигара в теплый салуриданский рай.
Он радовался этим мыслям. В рабочей рутине легко потерять чувство удивления и новизны при Переходе из мира в мир. Правда, как раз сейчас он предвкушал новые открытия. Они с Игой собирались объединить их сознания в единое поле, чтобы исследовать киллуанскую развязку.
Совсем недавно она увела группу младших юнг в пробный рейс. С ними был Наставник, и Тиру пришлось держаться на расстоянии, чтобы ничем не выдать их c Игой близости. Она простилась с ним едва заметным взмахом рестниц, но ее незримое присутствие оставалось ощутимым. Тир чувствовал лёгкую пульсацию в затылке, которая наполняла его спокойствием и теплом.
На счету была каждая секунда. Тир не стал медлить. Он отправился в комнату сенсорной разгрузки, где ему предписано было провести полтора часа перед обратным рейсом. В прохладном и просторном помещении он оказался не один. Взгляд выхватил из полумрака ещё нескольких Лоцманов — кто-то дремал, кто-то медитировал, а кто-то листал новостные ленты.
Проклятье! Он надеялся, что зал будет пуст, но летний Салуридан привлекал множество пассажиров. Этого они с Игой не учли, когда готовились к сегодняшнему дню. Оставалось надеяться только на то, что он ничем не выдаст себя, что бы они ни обнаружили.
Ига торопила. Через общее поле, связавшее их сознания, он чувствовал её напряжение и тревогу. Тир опустился в глубокое, мягкое кресло и сделал вид, что спит. Я здесь, мысленно позвал он, и тут же часть тревоги, которую он чувствовал, развеялась. Её сменила легкость, и через секунду перед внутренним взором молодого Лоцмана предстали образы. Сейчас он видел то же, что видела его возлюбленная, а его слух и осязание дополнило её видение.
В пустоте Бездны, сквозь которую проходил Путь, Ига видела сложный узор Червоточин, сплетенных, точно клубок змей. Тир прислушался и ощутил их звучание – тонкое, высокое, разноголосое. Он вслушался, и к хору голосов присоединились оcязание: развязка хлестала и кололась — неприятное ощущение, от которого хотелось защититься.
Но Тир заставил себя смотреть. Мерный и низкий гул, который едва слышно пронизывал эту невероятную мелодию, был ему хорошо знаком. Он притягивал его и неудержимо манил всякий раз, когда сам он проходит узел Сот-Лодории. Теперь, благодаря Иге, Тир видел его внутренним взором. Магистраль. Незыблемый оплот, пульсирующая артерия. Пронизывающий миры каркас мироздания.
Шаттл Иги двигался по Пути, едва касаясь змеиного переплетения Червоточин. Теперь же в их клубке Тир мог видеть прорехи — ловушки-Лакуны, области безвременья. Все то, что раньше он лишь слышал и ощущал, теперь предстало перед ним водоворотом образов. К образам примешался запах — острых специй и прогорклого масла, химозный аромат похожий на запах дешевой парфюмерии и бодрящий, свежий запах скошенных трав. Сенсорный коктейль опьянял Тира, он едва сдерживал восторг.
И все же в привычное звучание ворвался незнакомый отголосок. Поначалу легкий и едва различимый, он ширился и нарастал. Так могли бы кричать миллионы чаек, каждая размером с галеон. Восприятие Иги тут же дополнило картину видениями: яркие вспышки золота и киновари, угасая, погружаются в багровый бархат. Область ощущалась зыбкой и мягкой, как болотная топь.
Это могут быть Врата, Сет.
Врата? Он едва сдержал изумление. Здесь?
Внезапно, все кончилось. Тир очнулся от того, что кто-то тряс его за плечо. Он пришел в себя и обнаружил, что сидит прямо, с широко раскрытыми глазами и смотрит невидящим взором перед собой.
— Ну ты и напугал меня! — шумно выдохнул незнакомый Лоцман, — Глаза открыты, а сам будто отлетел. Может, вызвать врача? Тебе нужна помощь?
Тир покачал головой. Его коллега посмотрел на него с сомнением, потом вернулся на свое место, то и дело косясь на него с явным беспокойством.
Молодой Лоцман потянулся к нити Связи, протянутой между ним и Игой. Её присутствие все ещё было с ним, но мерцало, как нечеткий пунктир.
Юнги, Сет. Мне пора, но мы вернемся туда. Вместе!
Тир сжал подлокотники кресла, стараясь ничем себя не выдавать. Ига права: если на киллуанской развязке обозначился новый феномен, то лучший способ его исследовать — подобраться поближе.
Оставалось запланировать вылазку и выбрать подходящий день.