Артур Великолепный

Джеймс прибыл, когда битва уже перевалила за полдень.

Он вёл три тысячи человек - конницу и лёгкую пехоту, - форсированным маршем от самой крепости Гарцующих Коней. Они шли двое суток почти без сна, меняя лошадей на постах, оставляя уставших. И всё равно опоздали. С вершины холма, где Джеймс остановил коня, поле боя просматривалось как на ладони - и от этого зрелища у него перехватило горло.

Река Великая делала здесь широкую петлю, и королевская армия оказалась зажата между водой и наступающими порядками Красных Мечей. Белые плащи Прайров отступали - медленно, шаг за шагом, - но отступали. Линия фронта прогибалась внутрь, как треснувший лёд под ногой. Трупы усеивали снег сотнями. Снег вокруг был не белым - алым, бурым, истоптанным тысячами ног. Крики раненых, ржание лошадей, лязг металла сливались в единый, непрерывный гул. На другом берегу тоже стояли войска Асместиана - там же стоял королевский шатёр.

- Они окружают их, - произнёс Джеймс, и собственный голос показался ему чужим.

Ульфрин Силорд остановил коня рядом. Генерал был без шлема, его бритая голова покраснела от холода, пышные усы покрылись инеем. Он смотрел на поле боя, и его лицо - всегда суровое - сейчас казалось высеченным из камня.

- Смотри, - сказал он, указывая на западный фланг.

Там, на дальней оконечности поля, конница «Красных Мечей» - не меньше тысячи всадников - заходила широкой дугой, огибая королевскую армию с тыла. Они двигались быстро, слаженно, словно выполняли манёвр, отрепетированный сотни раз.

- Они берут наших в кольцо, - продолжил Ульфрин. - Если мы не ударим сейчас - через час армия будет прижата к реке. А лёд тонкий. Они все пойдут ко дну.

- Тогда не будем ждать, - ответил Джеймс и тронул поводья.

Три тысячи свежих сил ударили с холма вниз, как лавина. Джеймс вёл конницу - тысячу всадников, которые не спали двое суток, но сейчас забыли об усталости. Они неслись вниз по склону, и земля гудела под копытами. Снежная крошка летела из-под копыт, ветер хлестал в лицо. Впереди, в сгущающихся сумерках, алые плащи наёмников уже разворачивались, чтобы встретить новую угрозу.

Удар пришёлся в стык между центром «Красных Мечей» и их обходящей конницей. Джеймс рассчитывал разрезать вражеский строй, отсечь фланг и дать королевской армии пространство для манёвра. Первые минуты казалось, что это работает. Его всадники врубились в ряды наёмников, смяв передние шеренги. Пехота Ульфрина, подоспевшая следом, ударила в центр. Белые плащи, прижатые к реке, воспрянули - кто-то даже закричал: «Подмога! Подмога идёт!» Красные Мечи не дрогнули. Их командир - Джеймс не знал его имени - гарцевал на вороном коне позади строя и отдавал приказы короткими, резкими жестами, словно не тратил слов на тех, кого вёл убивать. Он выделялся сразу, даже издалека: у простых наёмников доспехи были чёрными, а плащи - алыми, как свежая кровь на снегу. У командира же и сами латы были красными - не крашеные, а словно закалённые в багровом огне. Он казался не человеком, а сгустком пламени, вырвавшимся на зимнее поле.

Алые трубы взревели - коротко, зло, как крик хищной птицы. И конница наёмников, та самая, что заходила в тыл королевской армии, внезапно изменила направление. Вместо того чтобы завершить окружение, она развернулась широкой дугой, разбрасывая снежную крошку из-под копыт, и ударила в тыл Джеймсу.

Это было точное, выверенное движение - не паника, не отчаянный рывок, а заранее отрепетированный манёвр. Джеймс увидел, как красная конница сминает его задние ряды, как падают первые всадники, не успевшие развернуть коней, как ломается строй, ещё минуту назад казавшийся несокрушимым.

- Разворот! - закричал он, но голос потонул в шуме битвы. - Разворот, назад!

Слишком поздно. Конница наёмников сомкнулась за его спиной, отрезая путь к отступлению. Справа наседала вражеская пехота. Слева, у реки, королевская армия всё ещё пыталась удержать строй, но её теснили всё ближе к воде. А впереди, прямо перед Джеймсом, строились свежие силы Красных Мечей - резерв, который они держали до этого момента.

Кольцо сомкнулось, а дальше началась бойня. Джеймс рубился в первых рядах. Его меч - поднимался и опускался, раз за разом, без устали. Он убил двоих, троих, пятерых - он не считал. Его конь пал под ним, пронзённый копьём, и Джеймс рухнул в снег. Поднялся. Продолжал рубиться пешим. Слева от него Ульфрин Силорд вёл остатки пехоты в отчаянную контратаку. Старый генерал был весь в крови - чужой, своей, - но не отступал. Его меч мелькал в сумерках, его голос, сорванный до хрипа, всё ещё перекрывал шум боя:

- Держать строй! Держать!

Но строй уже не держался. Красные Мечи сжимали кольцо. Их было больше, чем предполагал Джеймс, - не четыре тысячи, а все пять. Либо разведка ошиблась, либо к ним подошло подкрепление, которого никто не ждал. Они наступали методично, безжалостно, шаг за шагом оттесняя королевскую армию к реке. Белые плащи падали один за другим. Снег стал алым на сотни шагов вокруг.

У реки началась паника. Задние ряды, прижатые к воде, ломали строй. Кто-то бросался в реку, пытаясь перебраться на тот берег по тонкому льду. Лёд трескался. Люди уходили под воду - в доспехах, с оружием, - и не всплывали. Крики ужаса смешивались с предсмертным хрипом.

Джеймс видел, как знаменосец - совсем молодой парень, почти мальчик, - упал, и белое знамя с чёрным древом рухнуло в грязь. Через мгновение его затоптали - свои же, отступающие. Он видел, как Орвин Стагг, который никогда не был воином, стоял в самой гуще, размахивая мечом и крича что-то - слов было не разобрать. Рядом с ним рухнул его знаменосец. Красная звезда на ночном небе упала в снег. А потом Орвин и сам пошатнулся. Вражеский меч достал его в бок, между пластинами доспеха. Орвин закричал - не от боли, а от ярости, - и рубанул в ответ, но клинок лишь скользнул по чужому щиту. Второй наёмник ударил его по шлему рукоятью. Орвин упал на одно колено, затем на четвереньки. Снег под ним стал красным.

- Лорда Стагга! - закричал кто-то. - Прикройте лорда!

Несколько солдат бросились к нему. Один погиб сразу - стрела в шею. Двое других подхватили Орвина под руки и потащили прочь, к реке, к переправе. Он вырывался, что-то хрипел, но сил уже не было. Красная звезда так и осталась лежать в снегу - алое пятно на белом.

Королевскую армию прижимали к берегу. Лёд трещал под ногами. Ещё немного - и начнётся бойня у самой воды.

И вдруг он услышал звук горна. Не, резкий рёв Красных Мечей, а низкий, протяжный. Джеймс замер. Ульфрин, рубившийся неподалёку, тоже поднял голову.

Из холмов на них двигалась армия. Часть - верхом, на низкорослых, косматых лошадях, привычных к каменистым тропам. Часть - пешими, с топорами, луками и кривыми саблями. Они шли под знамёнами, которых Джеймс не узнавал: грубые полотнища с выцветшими символами гор, зверей и древних богов. Над всем этим разносился тот самый горн - низкий, протяжный, как песня, которую поют не ртом, а самой землёй.

Красные Мечи, ещё минуту назад уверенно сжимавшие кольцо, дрогнули. Их правый фланг начал рассыпаться. Командир на вороном коне, тот самый, что руководил окружением, развернулся и заорал приказы, но его голос тонул в общем хаосе.

И все понапрасну. Джеймс начал пробиваться к командиру мечей Ульфрин и Орвин последовали за ним. Они сошлись у самой кромки льда, где снег был истоптан в кровавую кашу. Джеймс выдохнул и поднял меч. Командир «Красных Мечей» скинул плащ - алое полотнище упало на снег - и вытащил из ножен длинный, чуть изогнутый клинок. Его вороной конь всхрапнул, почуяв кровь.

- Прайр, - произнёс наёмник. Голос у него был низкий, с южным выговором. - Люблю, когда добыча сама идёт в руки.

- Я не добыча, - ответил Джеймс.

Он ударил первым.

Бой был коротким и жестоким. Вороной конь плясал на месте, наёмник рубил сверху, используя высоту. Джеймс уклонялся, отступал, искал брешь. Ульфрин, оказавшись рядом, отвлёк внимание - его меч с лязгом встретился с клинком наёмника. Орвин, почти падая, ткнул мечом в бок коню. Конь взвился, и командир на секунду потерял равновесие и этого хватило. Джеймс рванулся вперёд и вонзил меч в бедро наёмника. Тот закричал - не от боли, а от ярости - и попытался ударить в ответ, но Ульфрин уже был рядом. Генерал схватил его за пояс и стащил с седла. Наёмник рухнул в снег, клинок выпал из его руки. Джеймс наступил на этот клинок ногой и приставил остриё своего меча к горлу поверженного.

- Прикажи своим людям сложить оружие, - проговорил он, тяжело дыша. - И я сохраню им жизнь.

Командир посмотрел на него снизу вверх. По лицу его текла кровь - алая, как его доспех, - но глаза оставались ясными, почти насмешливыми. В них не было ни страха, ни мольбы. Только усталое, презрительное спокойствие человека, который давно перестал бояться смерти.

- Ты не понимаешь, - прохрипел он. - Мы не сдаёмся.

Джеймс приставил остриё меча ближе - так, что на коже наёмника проступила капля крови.

- Где Джаред?

Командир облизал разбитые губы. Ухмылка исчезла. На мгновение его взгляд стал серьёзным, почти трезвым, словно он что-то решал для себя.

- Там, где шатёр короля, - сказал он. - Там, где корона.

Джеймс похолодел.

Не страх - нет. Ледяная, обжигающая ясность. Он развернулся, не говоря ни слова. Поле боя всё ещё кипело, крики и лязг металла рвались в уши, но он уже не слышал их. Не видел ни трупов, ни отступающих, ни алых плащей, мелькавших в сумерках.

- Ульфрин! - рявкнул Джеймс. - Командуй!

- Я с тобой.

- Нет! Добей остальных.

Он не стал ждать ответа. Взгляд его заметался по полю и наткнулся на коня - чужого, без всадника, с пустым седлом и оборванными поводьями. Джеймс бросился к нему, вскочил в седло и сжал бока сапогами.

Конь рванулся с места.

Копыта застучали по утоптанному снегу, потом по льду. Лёд затрещал, но выдержал. Джеймс гнал коня через реку, не оглядываясь.

- Ко мне! - прорычал он, и его голос, сорванный до хрипа, всё же разнёсся над снегом. - Все, кто слышит! К генералу! Живо!

Первым подбежал молодой сержант - лицо в крови, шлем потерян, но глаза ясные.

- Мой генерал!

- Сержант, - Ульфрин схватил его за плечо, - бери своих, всех, кто на ногах, и веди к берегу. Кронпринц ушёл к шатру короля. Там бой. Командира красных заковать и продолжать держать позиции.

- Есть!

Ульфрин повернулся к остальным. Вокруг уже собирались солдаты - измученные, окровавленные, но готовые драться.

На том берегу отряд Красных Мечей бился с королевскими гвардейцами. Красных было много - слишком много. Они наседали со всех сторон, сжимая кольцо вокруг королевского шатра. Белые плащи держались, но их становилось всё меньше. Гвардейцы падали один за другим, но не отступали. Джеймс ворвался в схватку, как буря. Он рубанул первого наёмника с ходу, даже не притормаживая. Конь сшиб второго. Третий успел вскинуть щит, но Джеймс уже спрыгнул с седла - меч описал короткую дугу, и наёмник рухнул, зажимая рассечённое плечо. Джеймс встал в строй у самого входа, плечом к плечу с гвардейцами.

- Кронпринц! - выдохнул кто-то, и в голосе этом были одновременно облегчение и ужас.

- Держать вход! - приказал Джеймс. - Никого не пускать!

Алые плащи накатывали волнами. Джеймс рубился с яростью человека, которому нечего терять. Каждый удар был точным, каждое движение - выверенным. Он забыл о ране, о боли, о страхе.

Число наёмников выросло. К ним присоединился ещё один отряд - свежие бойцы, не измотанные боем. Вливаясь в ряды наступающих, они сжимали кольцо с новой силой.Во главе их шёл Джаред. Он был одет в чёрные доспехи. На груди, в тусклом свете факелов, угадывалось рельефное изображение древа.

- Джеймс Прайр, - произнёс он, и его голос, негромкий, разнёсся над затихшей на миг схваткой. - Сын узурпатора.

Джеймс встал между ним и входом в шатёр. Его раненое плечо горело, кровь стекала по доспеху, но меч в руке был твёрд.

- Джаред, - ответил он. - Бастард, который решил, что имеет право на корону.

- Я имею право, - сказал Джаред, делая шаг вперёд. - И я пришёл за ней.

Он поднял руку - и лучники выстрелили.

Стрелы ударили разом, как порыв ледяного ветра. Гвардейцы падали - один за другим, с пробитыми горлами, лицами, бёдрами. Устояли лишь те, кто был в шлеме и со щитом. Их осталось четверо. Четверо из полусотни.

Джеймс стоял среди них, оглушённый. Его щит, поднятый в последний миг, принял две стрелы. Третья чиркнула по наплечнику. Он смотрел на людей, которых только что вёл в бой, - теперь они лежали на снегу, и кровь их дымилась на морозе.

- Довольно стрел, - сказал Джаред.

Лучники опустили луки. Джаред спешился и вытащил из ножен меч.

Джеймс замер.

Клинок был необычным. Даже в сумраке он менял цвет - то чёрный, то красный, то зелёный, как масляная плёнка на тёмной воде. Джеймс узнал бы этот меч покрытый ядом из тысячи. Он видел его в Первом восстании Чёрных братьев, в тот день, когда сошёлся с сиром Орвином Непрайром. Он был молодым принцем, которого отец впервые взял на войну. Орвин был опытным бойцом. Их поединок был коротким. Джеймс победил - но не без цены.

Теперь этот меч снова был перед ним.

- Я слышал много раз, как рассказывали, как юный принц победил сира Орвина Непрайра, - произнёс Джаред, делая шаг вперёд. - Помнишь , как ты победил его?

Джеймс усмехнулся.

- Помню, - ответил он. - Я был быстрее.

Джаред кивнул, словно соглашаясь.

- Тогда я буду осторожен.

И он бросился вперёд. Дуэль началась не с удара - с шага.

Джаред атаковал первым. Его клинок описал широкую дугу, целя не в шею, как ожидал Джеймс, а в бедро - туда, где доспех был тоньше, где сталь уступала коже. Джеймс ушёл вбок, чувствуя, как отравленное лезвие рассекает воздух в пальце от ноги. Он отбил удар, принц не должен был позволять этому мечу коснуться себя. Ни на волос. Ни на толщину ногтя. Они кружили по истоптанному снегу, не сближаясь. Джаред двигался легко, как человек, который ещё не устал. Джеймс - тяжелее, с каждым движением, их мечи встречались коротко, с лязгом, и расходились. Он бил сериями: верх, бок, снова верх, с разворота в колено. Джеймс отбивал, но с каждым разом всё хуже. Один удар пробил защиту и чиркнул по наручу. Яд не коснулся кожи, но Джеймс почувствовал, как по руке пробежал холод.

Краем глаза он видел, как на флангах его люди отступают. Белые плащи откатывались назад, огрызаясь, но всё дальше от шатра. Помощи ждать было неоткуда.

И тогда Джеймс сам пошёл вперёд.

Он обрушил на Джареда град ударов - не изящных, но тяжёлых, как удары молота. В каждом движении была не техника, а отчаяние. Джаред отступил - впервые за бой он сделал два шага назад, и его улыбка на миг исчезла.

- Вот так, - выдохнул Джеймс. - Вот так!

Он ударил навершием рукояти в лицо. Джаред мотнул головой. Кровь брызнула из разбитой губы, залила подбородок, упала на чёрный доспех. Но он не упал. Только медленно выпрямился, сплюнул кровь на снег и посмотрел на Джеймса так, будто впервые увидел в нём противника.

А потом Джаред начал атаку.

Он двигался стремительно, как змея, выжидавшая слишком долго. Джеймс не успел среагировать: Джаред перехватил его запястье, вывернул - меч выпал из ослабевших пальцев. Следующим движением бастард ударил ногой под колено, и Джеймс рухнул на спину, в снег. Джаред навис над ним, подняв свой отравленный клинок.

И тогда раздался горн. Он разорвал воздух, как зов из глубины гор, и на мгновение всё стихло - даже сталь, казалось, перестала звенеть.

Горцы появились на гребне холма, Артур и Гильрад вели за собой их.

Артур гнал коня прямо к Джареду.

Джаред увидел его. Усмехнулся - холодно, почти лениво, а потом он швырнул меч Джеймса в Артура.Клинок, простой, без украшений, но тяжёлый, пролетел над снегом и вонзился в грудь белого коня. Животное взвилось от боли, заржало - пронзительно, жалобно - и рухнуло, подминая под себя всадника.

Артур упал вместе с конём. Он попытался подняться. Левая нога не слушалась. Он опёрся на меч, но тот выскользнул из пальцев. Он остался лежать на снегу, оглушённый, без оружия, а Джаред уже шагал к нему.

- Сыновья короля Григори против сына короля Фредерика, - усмехнулся Джаред.

Сзади напал Джеймс. Он толкнул Джареда к берегу, всем телом врезавшись в него, и они рухнули на лёд. Джеймс оказался сверху. Его кулаки - окровавленные, тяжёлые, как молоты - обрушились на лицо бастарда. Раз. Второй. Третий. Джаред закрывался, но не успевал. Кровь брызнула на снег, на чёрные доспехи, на лицо самого Джеймса.

А потом Джаред ударил его в живот. Коротко, резко, точно под рёбра. Джеймс скрутился от боли, и Джаред сбросил его с себя. Бастард поднялся, пошатываясь, вытирая разбитое лицо рукавом. Он тяжело дышал, но глаза его горели холодным, неугасимым огнём.

- Ты умрёшь не волнуйся, - пообещал он.

Артур уже поднимался. Ледяная вода текла по его лицу, по спине, по рукам. Одежда промёрзла и стала тяжёлой, как камень. Левая нога подворачивалась, но он не остановился. Он видел, как Джаред стоит над Джеймсом, как его тень падает на снег, и понимал: ещё мгновение - и будет поздно.

Он врезался в Джареда сбоку, отшвырнув его от брата. Бастард пошатнулся. Лёд под ним треснул - тонко, с сухим хрустом, как ломающаяся кость.

- Артур! - выдохнул Джеймс.

Артур не ответил. Он уже шагнул вперёд.Он схватил Джареда за доспех - пальцы скользнули по мокрой стали, но удержались. Джаред попытался вырваться, но Артур держал крепко, с той отчаянной, последней силой, которая приходит только на краю. Они смотрели друг на друга в упор - два бастарда, две ветви одной крови.

- Вместе, - прошептал Артур, и ударил ногой по трещине.

Лёд проломился с оглушительным треском - сухим, резким, похожим на звук ломающегося дерева. Трещина разбежалась в стороны . Вода взметнулась вверх, обожгла холодом, потащила вниз, в темноту, где не было ни верха, ни низа, ни воздуха.

Джаред рванулся. Его руки забили по воде, по льду, по доспеху Артура. Он пытался вырваться, оттолкнуться, всплыть. Но Артур держал.

Его пальцы, сведённые судорогой, вцепились в чёрный доспех, как когти. Ледяная вода сжимала тело, выталкивала воздух из лёгких. Перед глазами мелькали обломки льда, клочья снега, чьи-то крики, доносившиеся сверху, - глухие, чужие, как из другого мира.

- Артур! - снова закричал Джеймс.

Он бросился к пролому, упал на лёд, протянул руку. Его пальцы коснулись воды - и тут же онемели от холода. Но он не отводил руки. Он звал, кричал, хотя уже понимал: слишком поздно.

Чёрная вода сомкнулась над бастардами и оба исчезли в воде.