Артур Великолепный

- Не думал, что крепость такая большая, - вымолвил Артур.

Кальярт не ответил. Схолл стоял чуть впереди, на самом гребне склона, и смотрел вниз, на крепость, с неподвижностью каменного изваяния. Его тёмный плащ хлестал по ветру, но сам он, казалось, не чувствовал холода. За всё время, что они провели на холме, он не проронил ни слова, и от этого молчания Артуру было не по себе.

Он только сегодня покинул яму, где провёл двое суток в холоде и грязи. Кальярт вытащил его оттуда глубокой ночью, бросил верёвку, вернул нож и коротко приказал следовать за собой. Зачем они здесь? Почему схолл, министр над шпионами, решил взять с собой бастарда? Ответов не было. Кальярт ничего не объяснял, а спрашивать второй раз Артур не решался.

Они стояли на одном из склонов холма, покрытого снегом. Дул сильный ветер, швыряя в лицо колючую ледяную крошку. Артур плотнее запахнул плащ, но это не помогало - холод пробирался под одежду, заставляя дрожать.

Крепость Гарцующих Коней лежала перед ними как на ладони. Огромная, серая, вросшая в каменистую землю, она казалась не творением человеческих рук, а частью самого ландшафта - угрюмой, неприступной, молчаливой. Четыре башни по углам, массивный донжон в центре, узкие бойницы, глядящие на мир, как прищуренные глаза. Над главной башней трепетал гарцующий конь Эквейсиров.

Но взгляд Артура приковали не стены и не знамёна.

У главных ворот стояли две каменные статуи - кони, вставшие на дыбы. Их позы были полны дикой, застывшей в камне грации: развевающиеся гривы, раздутые ноздри, передние копыта, бьющие воздух. Казалось, ещё мгновение - и они сорвутся с места. Вдоль дороги, ведущей к воротам, виднелись и другие - вернее, то, что от них осталось. Артур разглядел массивное каменное копыто, торчащее из сугроба. Рядом - груду обломков, бывшую когда-то конским крупом. Дальше - одинокое основание с обрубками ног, всё, что уцелело от очередной статуи.

- Я помню Джареда, - произнёс Кальярт, не отрывая взгляда от крепости. - Фредерик назвал его в честь своего законного сына, Джареда Тягостного. То ли великая честь для бастарда, то ли изощрённая насмешка над памятью убитого сына.

Артур перевёл взгляд на схола.

- Не зря это имя стало нарицательным для жестокости.

- Джаред был похож на тебя, - продолжил Кальярт, словно не услышав реплики. - Он был спокойным. Уравновешенным. Таким же бастардом, как и ты, но с одним отличием: он был близок к своему отцу. Фредерик выделял его среди прочих. Говорят, даже сажал за один стол с законными детьми. Представь себе: бастард, который почти равен принцам.

- И чем это кончилось?

- Тем же, чем всегда кончается близость к Фредерику Жестокому. - Кальярт помолчал. - Когда король умер, а Григори не подтвердил привилегий бастардов, Джаред понял, что всё, что дал ему отец, было лишь милостью одного человека. Не законом. Не правом. Просто милостью. И когда эта милость исчезла, он решил взять силой то, что, как ему казалось, принадлежало ему по праву крови.

Артур смотрел на разбитые статуи, на обломки аллеи, бывшей когда-то гордостью Эквейсиров.

- Ты рассказываешь мне это, чтобы я не повторил его путь? - спросил он.

- Я рассказываю тебе это, - ответил Кальярт, - чтобы ты понимал: путь бастарда всегда ведёт к выбору. Джаред выбрал месть. Аддам выбрал идею. А ты... - он сделал паузу, - ты ещё не выбрал. Но когда окажешься внутри этой крепости, выбор встанет перед тобой. И никто не сможет его сделать за тебя.

- Меня там ждёт смерть? - неуверенно спросил Артур.

- Возможно, да. Возможно, нет. Но если ты там и умрёшь - то умрёшь за свою решимость. А это не худшая смерть для бастарда.

Кальярт поднялся, отряхнул плащ от снега и жестом позвал Артура за собой. Тот замешкался лишь на мгновение - бросил последний взгляд на каменных коней, застывших у ворот, и последовал за схолом.

Они долго шли между кронами дубов, чьи голые ветви были покрыты снежными шапками. Под ногами хрустел наст - тонкая ледяная корка, под которой пряталась замёрзшая земля. Ветер здесь, в низине, был тише, но холод чувствовался острее - влажный, пробирающийся под плащ, заставляющий дрожать.

Постепенно тишину леса нарушил новый звук - сначала едва различимый, потом всё более отчётливый. Шум воды. Не тот, что бывает после дождя, а ровный, настойчивый гул, какой издаёт лишь незамерзающий поток. С каждым шагом он становился громче, и вскоре Артур увидел ручей - узкий, но быстрый, прорезавший снег тёмной лентой. Вода бурлила, перекатываясь через камни, и пар поднимался от неё в морозный воздух.

Кальярт остановился у самого берега, где ручей уходил под замшелую каменную стену, и опустился на корточки. Его тонкие пальцы пробежали по кладке, нащупывая что-то невидимое.

- Здесь, - произнёс он. - Помоги мне.

Артур присел рядом, разглядывая кладку. Вода исчезала под стеной с тихим гулом, и пар оседал на камнях изморозью.

- Ручей уходит под землю? - спросил он.

- Под землю, - подтвердил Кальярт, не отрываясь от работы. - Здесь скальная порода мягче. Вода точила её веками, а строители крепости просто расширили готовую полость. Это не подкоп - это естественный ход. Поэтому его и не нашли, когда Эквейсиры сдавали крепость. Искали искусственный туннель, а здесь всё сделано природой. Люди лишь немного помогли.

Кальярт сбросил плащ, оставшись в одной тунике, и, не колеблясь, шагнул в ручей. Вода доходила ему до пояса, но он, казалось, не замечал холода - только поморщился на мгновение и двинулся вдоль стены, ощупывая камни под водой.

- Здесь, - произнёс он. - Арка уходит вниз на пол-локтя. Придётся нырнуть.

Артур смотрел на тёмную воду, на пар, поднимающийся над ней, и чувствовал, как холод пробирает его до костей ещё до того, как он коснулся воды.

- Нырять? В ледяной ручей?

- Вода не ледяная, - ответил Кальярт. - Она из подземного источника. Терпимо. Но если хочешь дождаться весны и войти через главные ворота - я не настаиваю.

Артур выругался сквозь зубы, стянул плащ, чтобы не намок, и шагнул в воду. Холод обжёг ноги, потом бёдра, и когда он погрузился по грудь, дыхание перехватило. Кальярт уже скрылся под скальным выступом - только тёмная вода сомкнулась над его головой.

Артур набрал воздуха и нырнул следом.

Под водой было темно, но течение тянуло вперёд - туда, где арка уходила под стену. Он сделал несколько гребков, чувствуя, как каменный свод касается спины, - и вынырнул в полной темноте, хватая ртом воздух.

Где-то рядом, в чернильной тьме, щёлкнуло кресало, и вспыхнул огонёк. Кальярт стоял по колено в воде, уже закутанный в свой плащ, который он, видимо, перебросил через голову, прежде чем нырять. В руке у него был небольшой факел.

- Дальше посуху, - сказал он. - Туннель поднимается в подвалы донжона. Идём.

Каменистый потолок туннеля слегка освещал это место. Минералы, от которых исходило лёгкое свечение, казались здесь чужеродными - бледные, зеленоватые прожилки в сером камне, словно следы давно угасшей магии.

Артур, дрожа всем телом, выбрался на каменный уступ. Зубы выбивали дробь, пальцы онемели и не слушались. Мокрая одежда липла к телу, и холод, казалось, пробирался в самые кости.

Кальярт, уже закутанный в свой сухой плащ, молча прошёл вглубь туннеля. Через несколько шагов он остановился у стены, наклонился и вытащил из неприметной ниши заплечный мешок. Бросил Артуру.

- Здесь сухая одежда. Переоденься. И поторопись - у нас нет времени.

Артур поймал мешок и уставился на схола.

- Ты знал, что мы будем здесь?

- Я предполагал, - ответил Кальярт. - А теперь одевайся. Замёрзнешь - станешь обузой. А я не тащу обузу.

Артур переоделся. Теперь на нём был старый шерстяной камзол, грубый, но сухой, и штаны из тонкой ткани. Сапоги, которые достались ему из мешка, были большего размера и без шнурков - пришлось подвязывать обрывками верёвки. Но это было лучше, чем мокрая кожа, облепившая ноги.

Кальярт тем временем стоял на коленях и пытался зажечь второй факел. Первый уже чадил, воткнутый в расщелину между камнями.

- Ты так и не сказал, в чём заключается наша цель, - произнёс Артур, затягивая верёвку на сапоге.

- Нам нужно узнать, кто спонсирует это восстание, - ответил Кальярт, не оборачиваясь.

- Король Фредерик мог оставить им средства. Я слышал, как лорд Орвин говорил о «Чёрной казне» на совете.

- Этих денег не хватило бы на то, чтобы нанять «Красных Мечей», - Кальярт наконец высек искру, и второй факел занялся неровным пламенем. - «Красные Мечи» - наёмники, которые недёшево стоят. И они не воюют в долг.

- Думаешь, у них есть покровитель?

- Я думаю, что у этого восстания есть кошелёк, о котором мы ничего не знаем, - Кальярт поднялся и протянул Артуру зажжённый факел. - Джаред III не смог бы собрать такую армию на золото, оставленное отцом двадцать лет назад. Кто-то платит наёмникам. Кто-то снабжает крепость припасами. Кто-то очень не хочет, чтобы Григори сидел на Белом троне. И мы здесь, чтобы узнать, кто именно. Идём.

Они поднимались по туннелю медленно, то и дело задевая плечами стены. Проход становился то уже, так что приходилось протискиваться боком, то шире, и тогда шаги гулко отдавались от невидимых стен. Факелы чадили, выхватывая из темноты осклизлые камни, покрытые зеленоватым налётом. Пахло сыростью, плесенью и крысиным помётом.

Они оказались у узкой деревянной двери, обитые проржавевшим железом. Кальярт толкнул её, и она подалась с неохотным скрипом. Артур замер, прислушиваясь. Тишина.

Они вошли в подвал. Вдоль стен громоздились бочки, покрытые пылью и паутиной. Винный погреб, судя по запаху - слабому, выдохшемуся, но всё ещё уловимому. Дом Эквейсиров, даже в осаде, хранил следы былого богатства.

Из погреба вела каменная лестница. Они поднялись и оказались в длинном коридоре. Стены здесь были увешаны гобеленами, выцветшими от времени, но всё ещё хранившими следы былой роскоши. Гарцующие кони, сцены охоты, гербы - всё это теперь казалось насмешкой над теми, кто когда-то жил здесь.

Они двинулись дальше, стараясь держаться в тени. Кальярт шёл первым, бесшумно, словно призрак, и Артуру приходилось напрягаться, чтобы не отставать. Они миновали ещё один коридор, потом - полуоткрытую дверь, из-за которой доносился запах варёного мяса и лука.

И тут из бокового прохода, совсем близко, послышались шаги. Тяжёлые, уверенные - не крадущиеся, а спокойные, хозяйские. Артур и Кальярт замерли.

Из-за поворота вышел человек. Высокий, широкоплечий, с седыми висками. На нём не было доспехов, только простой стёганый дублет с выцветшим гербом - гарцующий конь. Лорд Томас Эквейсир.

Он замер, увидев их. Рука его машинально легла на рукоять меча, но через мгновение он узнал Кальярта, и лицо его изменилось. Не страх. Не гнев. Скорее - мрачное удовлетворение, словно он ждал этого и не ошибся.

- Схол, - произнёс он негромко. - Я знал, что когда-нибудь ты захочешь использовать эти туннели. - Он перевёл взгляд на Артура, оценил его мешковатую одежду и сапоги без шнурков. - Артур, и ты здесь. Вернёмся туда, откуда вы вылезли. Здесь небезопасно.

Они вернулись в винный погреб. Вдоль стен высились ряды бочек, покрытых пылью и паутиной. Томас взял с полки грубую деревянную кружку и откупорил одну из бочек. Белое вино полилось в кружку, и он пригубил его, не предлагая гостям.

- Никогда не думал, что кто-то в здравом уме захочет использовать эти туннели, - произнёс он, не глядя на гостей. - Ты видел светящиеся камни, бастард? Они могут вызывать заболевания. Человек становится заложником собственной опухоли и медленно умирает. Мой дед так умер.

Артур переглянулся с Кальяртом. Тот едва заметно пожал плечами - мол, не обращай внимания.

- Давай вернёмся к более важной теме. Ты хочешь заключить договор с королём? - произнёс схол, и его голос стал более мелодичным. - Я весь во внимание.

- Моя семья, - сказал Томас, не глядя на него. - Я хочу, чтобы они получили помилование. Хочу, чтобы вы вывели их отсюда. Взамен я расскажу всё, что знаю.

- Король может их помиловать, - ответил Кальярт. - Но сейчас я не смогу их вывести. Течение реки слишком сильное. Нужно проявить достаточное усилие, чтобы преодолеть его.

- И как тогда вы собираетесь вернуться? - Томас поднял на него глаза. - Ты-то сможешь, схол. Но бастард... - он кивнул на Артура. - Ты ведь знал об этом. Знал, что у него не хватит сил и выносливости.

Артур медленно повернулся к Кальярту. В груди у него что-то сжалось - не страх, а холодное, отрезвляющее понимание.

- Ты знал, что Томас захочет сотрудничать? - спросил он. - Знал все обстоятельства, почему он пошёл против короны?

Кальярт с улыбкой на лице кивнул. Просто кивнул - без тени смущения или вины.

- Значит, мы играем по твоим правилам, - произнёс Артур.

Томас молча смотрел на схола, и в его глазах читалась тяжёлая, застарелая ненависть - не к Кальярту лично, а ко всей ситуации, в которую он попал.

- Что мешает мне сдать вас Джареду? - спросил он наконец. - Прямо сейчас. Вы - лазутчики. Ваши головы купили бы мне доверие.

- И почему же ты вместо того, что бы сразу вызвать увел нас от них.

Томас ничего не ответил. Кружка в его руке дрогнула, и несколько капель вина упали на пыльный пол.

- Всё, что нужно знать, - всё здесь, - произнёс Томас.

Он вытащил из-под камзола свёрток - плотный, перевязанный бечёвкой, помятый, словно его долго носили у самого тела. Артур понял: Эквейсир и вправду ждал. Не просто ждал - готовился. Этот свёрток был его единственным козырем, и он отдавал его сейчас, глядя в глаза человеку, которого называл дьяволом.

- Значит, всё ради семьи? - спросил Артур. - В тронном зале вы были недостаточно искренни.

Томас поднял на него глаза. В них не было ни гнева, ни обиды - только усталость.

- В тронном зале я был на волосок от смерти, бастард, - ответил он. - А теперь я на волосок от неё каждый день. Разница лишь в том, что тогда я думал, будто ещё могу что-то изменить.

Кальярт взял свёрток, развернул бумагу. Глаза его пробежали по строкам, и на губах появилась слабая улыбка.

- «Красные Мечи» высаживаются на берегах Стаггоса, - произнёс схол, не отрываясь от бумаги. - В районе, где река Великая впадает в море.

Артур перевёл взгляд с Кальярта на Томаса, потом обратно.

- Они направляются в Прайрград?

- К сожалению, да, - ответил Кальярт.

Артур пробежался взглядом по бумаге. На пергаменте от руки была нарисована маленькая карта. Схематично, грубо, но достаточно ясно, чтобы понять: кто-то отметил движение войск вдоль побережья, к устью реки Великой.

- Здесь точно вся информация, что тебе известна? - спросил Артур, подняв глаза на лорда.

- Меня не пускают в королевский состав, - сухо ответил Томас.

- Точнее, в совет бастардов, - усмехнулся Кальярт. - Кто из лордов спонсирует восстание? Кроме вас, разумеется.

- Мне об этом ничего не известно. Они не произносят лишних имён, но часто упоминают некоего «Лорда Роз».

- И что это мне даёт? - по голосу было понятно, что схол явно недоволен.

- Кальярт, я рассказал тебе всё, что знаю, - произнёс Томас с тяжёлым вздохом. - Мою семью ты спасти не сможешь. Но... что ты можешь мне предложить?

Артур молчал, глядя на карту. В голове у него что-то крутилось - смутное, давнее.

- Лорд Роз, - произнёс он наконец, не отрывая взгляда от пергамента. - В библиотеке я читал одну из историй. Есть целый сборник в жанре романтики. Вся книга посвящена Лорду Роз.

Это была одна из первых книг которую он провёл, ему книгу давала Дайнэ, Артур иногда крал его из библиотеки, что бы перечитывать по вечерам

Кальярт медленно повернулся к нему. В его тёмных глазах мелькнул интерес - острый, как лезвие.

- Аж вот оно как. И что же еще?

- Еще настольной игре «Битва Лордов», - продолжил Артур, - принято, чтобы соперники давали друг другу прозвища. Обычно они начинались со слова «Лорд». Лорд Роз, Лорд Пепла, Лорд Солнца... Это просто игра. Но если кто-то использует такое прозвище в реальности...

- То он либо глупец, либо ностальгирует по юности, - перебил Кальярт. - Спасибо, конечно, за эти факты, но они не помогают, бастард.

- Я думал, в твоей голове пробудится какая-нибудь мысль, - недовольно пробурчал Артур. - Легко же нам досталась информация.

- Схоллу нужно покинуть замок, - прервал их Томас. Голос его прозвучал резко, почти грубо. - Сообщите королю всё, что узнали. А мальчика... - он кивнул на Артура, - мальчика я подарю Джареду. Попытаюсь выкупить у него свою семью.

Артур замер. Подарит. Как вещь. Как товар. Он смотрел на Томаса и видел перед собой не союзника, а человека, который только что пересёк черту, отделяющую отчаянного отца от предателя.

- Он всё равно не сможет выбраться, - продолжил Томас, не глядя на Артура. - И он будет платой за то, что я рискую своей жизнью и жизнью моей жены и детей.

Кальярт молча кивнул.

Артур перевёл взгляд с одного на другого. Внутри у него что-то оборвалось - не гнев, не страх, а холодная, звонкая ясность.

- Значит, я был разменной монетой? - произнёс он, и его голос прозвучал ровно, почти спокойно. - Король тебе это приказал, или ты сам ему посоветовал, после чего он охотно согласился?

Кальярт повернулся к нему. В его тёмных глазах не было ни сожаления, ни стыда. Только холодное, оценивающее спокойствие человека, который привык принимать трудные решения.

- Король не знает, - сказал он. - Это был мой план. И да, я сказал ему, что беру тебя с собой. Я надеялся, что до этого не дойдёт, - добавил он, и в его голосе мелькнуло что-то похожее на сожаление. - Но план всегда был запасным. Если бы Томас не потребовал плату, ты вернулся бы со мной. Но он потребовал. И ты стал платой. Главное - ты здесь.

- И ты с самого начала знал, что не выведешь меня обратно.

- Я знал, что путь назад будет труднее, чем путь вперёд, - ответил Кальярт. - И я знал, что Томас захочет договориться. Ты был моим козырем. Платой, которую я мог предложить ему в обмен на информацию. - Он помолчал. - Я не горжусь этим, бастард. Но я сделал бы это снова.

Артур смотрел на него и чувствовал, как внутри что-то твердеет. Не ненависть. Не обида. Принятие. Он всегда знал, что Кальярт - не друг. Теперь он знал, что Кальярт - и не союзник. Он - инструмент. И Артур был инструментом в его руках.

- Ты хоть понимаешь, что Джаред может меня казнить? - спросил он. - Что твой «козырь» может превратиться в труп ещё до того, как Томас получит свою семью?

- Понимаю, - ответил Кальярт. - Но у тебя есть преимущество, которого нет у других пленников. Ты - бастард. Такой же, как они. Они увидят в тебе брата по крови. Они попытаются переманить тебя на свою сторону.

- А если не попытаются?

- Тогда, - Кальярт чуть склонил голову, - я недооценил Джареда. И ты умрёшь. Но даже в этом случае король узнает о «Красных Мечах» и успеет подготовиться.

Артур медленно выдохнул. Он смотрел на Кальярта и видел перед собой не дьявола, не кукловода - просто человека, который готов пожертвовать кем угодно ради цели. И в каком-то смысле это было даже хуже.

- Что ж, - произнёс он наконец, - по крайней мере, теперь я знаю правила.

- Ты всегда их знал, - ответил Кальярт. - Просто не хотел признавать.

Томас, всё это время молча стоявший у бочки, поднял кружку и допил вино одним глотком.

- Довольно, - сказал он. - Если ты закончил, схол, то уходи.

Кальярт кивнул и направился к двери, ведущей в туннель. Дверь за схолом закрылась. В погребе стало тихо. Томас и Артур остались вдвоём.

- Ты правда веришь, что Джаред обменяет меня на твою семью? - спросил Артур, глядя на запертую дверь.

- Нет, - ответил Томас. - Но я должен попытаться.

Артур кивнул. Он понимал. Понимал отца, который готов на всё ради своих детей. Понимал предателя, который стал им не по своей воле. Понимал человека, который знает, что его план, скорее всего, провалится, но всё равно идёт до конца.

Томас вывел его из погреба той же ночью. Они не говорили - всё уже было сказано. Эквейсир шагал впереди, прямой, как клинок, но Артур видел, как дрожали его пальцы, сжимавшие рукоять меча. Он вёл пленника через тёмные коридоры, мимо спящих наёмников, мимо чадящих факелов, и каждый шаг отдавался гулом в каменных стенах.

Их ждали. Двое стражников у дверей главного зала молча расступились, пропуская лорда и его пленника. Томас толкнул тяжёлую дубовую створку и вошёл первым.

Зал когда-то был пиршественным. Высокие своды терялись в темноте, почерневшие от копоти балки нависали над головой, как рёбра мёртвого зверя. Вдоль стен тянулись выцветшие гобелены с гарцующими конями, но теперь на них никто не смотрел. Посередине стоял длинный дубовый стол, но сейчас он был пуст - ни кубков, ни карт, ни оружия. Только два человека в этом огромном зале.

В центре, в кресле с высокой спинкой, восседал Джаред III. Он был старше, чем представлялось, - лет тридцати пяти, с тяжёлым, обветренным лицом и короткой тёмной бородой в которой уже пробивалась седина, с длинным чёрными волосами , на голову была обручь из чёрного металла по красным рубинам на ней, Артур догадался, что это корона Фредерика Жестокого. На нём был простой стёганый дублет, какие носят солдаты, а не короли. Но в том, как он сидел - расслабленно, уверенно, положив руку на подлокотник, - чувствовалась власть. Не показная, не украденная. Настоящая.

Рядом с ним, чуть позади, стояла женщина. Тёмные волосы, убранные в строгий узел. Чёрные глаза - такие же, как у Григори, как у Дайнэ, как у самого Артура. Прайровская кровь. Она была одета просто, почти как служанка, но держалась с достоинством. Джастин, догадался Артур сестра Джареда.

- Я поймал лазутчика, - произнёс Томас. Голос его звучал ровно, но Артур слышал в нём напряжение. - Он проник через старый туннель.

- Я пойду, - сказала Джастин. Она подошла к Джареду и коротко, по-хозяйски поцеловала его в губы.

«Не просто сестра», - подумал Артур, с отвращением глядя на них. Кровосмешение. Здесь, в этой тёмной крепости, бастарды Фредерика не просто боролись за трон - они пытались сохранить чистоту крови, создавая свой собственный, извращённый мирок. Хуже всего было осознавать, что эти люди - его родственники. Кровь Фредерика текла и в их жилах, и в его.

Джастин скользнула мимо, даже не взглянув на Артура, и исчезла за дверью.

Джаред проводил её взглядом, потом снова повернулся к Томасу. На его лице появилась улыбка - не весёлая, а скорее довольная, как у человека, который только что получил приятную новость.

- Видишь, Томас, как быстро ты учишься тому, что такое преданность истинному королю, - произнёс он. - В последнее время ты меня радуешь. - Он откинулся в кресле, разглядывая лорда и его пленника. - И как мне отблагодарить тебя?

- Наградой может быть лишь ваше довольствие, - ответил Томас. Голос его звучал ровно, но Артур слышал в нём застарелую горечь.

- Наградой может быть лишь ваше довольствие, - ответил Томас. Голос его звучал ровно, но Артур слышал в нём застарелую горечь.

Джаред усмехнулся.

Джаред усмехнулся.

- Моё довольствие? - Он покачал головой. - Нет, Томас, ты заслуживаешь большего. Или я не прав?

- Я привёл вам не просто лазутчика, а незаконнорождённого сына Григори.

Джаред медленно поднялся с кресла. Он подошёл к Артуру, и тот почувствовал запах кожи, железа и вина. Джаред протянул руку и взял Артура за подбородок, поднимая его голову.

- Всё-таки прав, - произнёс он, разглядывая лицо пленника. - Как зовут тебя, мальчик?

- Артур Непрайр, - ответил тот, повторяя фамилию Аддама.

Джаред замер. Его пальцы, державшие подбородок Артура, чуть дрогнули. Губы задёргались - мелко, почти незаметно, но Артур видел. Он попал в цель.

- Остёр на язык, - произнёс Джаред. Он отпустил его и потрепал по волосам, как треплют собаку, которая только что огрызнулась, но ещё не укусила. Потом повернулся к Томасу. - Так, друг мой Томас. И чего же ты хочешь в качестве награды?

Томас выпрямился. Он смотрел не на Артура - только на Джареда, и в его взгляде читалась решимость человека, который поставил всё на последний бросок костей.

- Я прошу вас отпустить мою семью, - произнёс он. - Они направятся к родственникам моей жены в Сатойире и не будут нам мешать.

Джаред помолчал, потирая подбородок.

- Такие решения я не могу принять один, - сказал он наконец. - Давай завтра. Я представлю всем моим братьям нашего пленника. И там подниму вопрос касаемо твоей семьи.

- Хорошо, ваше высочество, - ответил Томас. Артур заметил, как побелели костяшки его пальцев, сжимавших рукоять меча, но голос остался ровным.

Джаред снова повернулся к Артуру. Он смотрел на него долгим, изучающим взглядом, словно пытался разглядеть что-то, скрытое под слоем чужой одежды и усталости.

- Расскажи мне, Артур, - произнёс он. - Ты близок со своим отцом?

Артур ничего не ответил.

- По глазам вижу, что нет, - Джаред кивнул, будто подтверждая собственные мысли. - Ведь каким надо быть отцом, чтобы отправить сына в стан врагов? Правильно, никчёмным. - Он слегка похлопал Артура по щеке - не больно, почти ласково, но в этом жесте было что-то глубоко унизительное. - Проводи нашего гостя в его новые покои, Томас.

- Проводи нашего гостя в его новые покои, Томас.

Томас кивнул и взял Артура за плечо. Они вышли из зала и двинулись вверх по узкой винтовой лестнице. Факелы здесь были редкими, и большую часть пути они шли в полумраке.

- Ты мог бы предупредить, - негромко произнёс Артур.

- О чём?

- О том, что они брат и сестра. И муж и жена. Меня едва не стошнило прямо там.

Томас остановился. В свете факела его лицо казалось вырезанным из старого дерева.

- Джаред и Джастин вместе с детства. После Первого восстания они остались вдвоём. Ни отца, ни матери, ни будущего. Они выжили, потому что держались друг за друга. - Он помолчал. - Я не оправдываю. Но понимаю.

- Понимаешь кровосмешение?

- Я понимаю одиночество, - ответил Томас. - Когда теряешь всё, хватаешься за то, что осталось. Даже если это противно. Когда-нибудь ты это поймёшь.

Они поднялись на третий этаж. Томас отпер одну из дверей и пропустил Артура внутрь. Комната была небольшой: узкая кровать, стол, стул, книжная полка. В камине уже потрескивали дрова.

- Ты подготовился, - заметил Артур.

- Я надеялся, что до этого не дойдёт. Но готовился.

Он стоял у двери, не проходя внутрь.

- Завтра совет, - произнёс он. - Там будут все. Джаред, Эдвард, Галлард. Будут решать твою судьбу.

- И судьбу твоей семьи, - добавил Артур.

Томас кивнул.

Артур сел на кровать, стянул сапоги.

- Ты веришь, что он их отпустит?

- Я верю, что он сделает то, что выгодно ему, - сказал Томас. - Так или иначе, наша судьба зависит от завтрашнего дня.

Они остановились у высокой дубовой двери. Томас отпер её и пропустил Артура внутрь.

- Располагайся. Это бывшие покои моего сына.

Артур шагнул через порог. Просторная комната, широкая кровать с пологом, книжные полки, камин с потрескивающими дровами.

Он повернулся, но Томас уже закрыл дверь. Ключ повернулся в замке. Шаги стихли.

Артур стянул сапоги, сел на край кровати и уставился в огонь, пока не уснул.