Liebe schneidet scharf|Tom Kaulitz

Вернувшись в сознание, я глубоко вдохнула, лёгкие будто впервые наполнились воздухом. Глаза распахнулись, ослеплённые ярким светом. Над головой белый потолок, стерильный, пустой. Гул ламп, бульканье капельницы и ритмичные сигналы аппаратов. Слух возвращался медленно, как будто я всплывала со дна сквозь толщу воды, звуков и боли.

Я повернула голову. Том сидел рядом, сгорбившись, крепко сжимая мою руку. Он что-то шептал, прерываясь и судорожно глотая воздух. Только через несколько секунд я наконец услышала его:

— Карен... Ты слышишь меня? Прости... прости, пожалуйста... - его губы дрожали - Я чертовски испугался. Я думал, что потерял тебя... Это всё из-за меня. Это моя вина. Во всём.

Я смотрела на него впервые с настоящей нежностью. Он выглядел разбитым, измученным, чужим в этом больничном белом свете. И всё же я хотела его обнять, прижать к себе и прошептать то, что так долго хранила внутри.

— Я люблю тебя - выдохнула я едва слышно.

Том застыл. Он поднял на меня глаза в них было изумление, страх, надежда.

— Ты... любишь меня? - срывающимся голосом переспросил он - За что, Карен? Я не заслужил..не заслужил твоей любви.

— Просто заткнись, Том - слабая улыбка скользнула по моим губам - Я люблю тебя. Я не знаю, как так получилось... но ты завладел моим сердцем.

Он закрыл глаза, опустил голову, сжал мою руку ещё крепче, будто боялся, что я исчезну, если отпустит.

— Карен, ты точно пришла в себя? Это не сон? Я... я ведь столько боли тебе причинил. Угрожал, пугал... стрелял. А ты должна меня ненавидеть, а не...

Я смотрела на него. Он был сейчас таким растерянным, почти мальчиком. Но моё сердце пропустило удар, когда в голове с грохотом всплыло имя:

«Кевин.»

Сердце забилось чаще, горло пересохло.

— Кевин... Кевин... где он? Где?! - голос дрожал, я попыталась приподняться, опершись на локти.

— Карен, нельзя! Не вставай! - Том мягко, но уверенно прижал мои плечи к подушке и нажал на кнопку вызова.

Через мгновение в палату вошла медсестра - неуверенная но спокойная.

— К вам доставляли Кевина Паркера?! - резко спросил Том, едва сдерживаясь.

Медсестра подняла брови, кивнула и стала перелистывать бумаги на планшете.

— Сейчас проверю в базе - сказала она и вышла.

Мы молчали. Тишина была оглушительной. Том всё ещё держал мою руку, взгляд его метался между капельницей и дверью.

Через несколько минут медсестра вернулась.

— Да, Кевин Паркер поступил к нам той же ночью. Чуть позже, чем поступила Карен Блэк - сказала она запинаясь, затем её голос стал тише - Он сейчас в критическом состоянии. Между жизнью и смертью. Его держит только аппарат. Нам остаётся... только молиться.

Мир вокруг будто померк. Слова медсестры ударили в меня так, словно кто-то разом выбил весь воздух из лёгких.

«Между жизнью и смертью...»

Сердце сначала сжалось, а потом стало биться в ушах, в висках, в кончиках пальцев. Я уставилась в одну точку, не понимая, дышу ли. Комната вдруг сузилась до узкого туннеля, в котором только я и эти слова.

Моё тело не слушалось, но внутри всё кричало. Я судорожно скинула с себя одеяло и попыталась приподняться на локтях каждый миллиметр движения отзывался болью в спине, как будто по позвонкам прошёл ток.

— Я должна его видеть. Прямо сейчас. Где он?! - сорвалось с моих губ. Грудь сжималась, дыхание сбивалось, будто лёгкие уже не справлялись.

— Карен, нет! - Том мгновенно поднялся и оказался рядом, положив ладони на мои плечи - Ты не можешь вставать. У тебя была операция. Твой позвоночник... тебе нельзя двигаться. Это опасно.

— Мне плевать! - крик сорвался с горла - Я должна его видеть! Я должна знать, жив ли он! Том, пожалуйста! Он не может умереть один! - я рванулась вперёд, но тело не слушалось. Резкая боль пронзила спину, и я упала обратно на подушку, задыхаясь от слёз.

Я зашипела от боли, но продолжала дергаться. Боль была ничем в сравнении с тем, что творилось в моей голове. Там, за этими белыми стенами, был Кевин. Один. Между. Жизнью. И смертью.

— Карен, хватит! Пожалуйста! - Том обхватил меня, пытался удержать. Его голос дрожал, но он был твёрд - Ты навредишь себе. Понимаешь?! Ещё немного и ты можешь остаться парализованной. Он жив. Он борется. Но ты не сможешь ему помочь, если сама себя уничтожишь.

— ОТПУСТИ МЕНЯ! - закричала я в отчаянии - Прошу... пожалуйста... Я просто хочу его увидеть... хоть краем глаза... Том... умоляю... - голос сорвался, перешёл в рыдания. Я билась на койке, как раненое животное, изо всех сил пыталась сдвинуться, несмотря на адскую боль в пояснице. Глаза застилали слёзы.

Спина прострелила адской болью, я упала обратно на подушку, задыхаясь, почти захлёбываясь рыданиями.

Мои пальцы вцепились в край простыни, слёзы катились по щекам непрерывно, плечи вздрагивали. Я рыдала так, как никогда в жизни. Не оставалось гордости, не оставалось страха - только боль, только безумное желание быть рядом с тем, кого я, возможно, больше никогда не увижу.

Том стиснул челюсть, беспомощно оглянулся на медсестру.

— Нам нужна помощь. Сейчас.

Через секунду в палату вбежали двое медиков. Один из них поднёс шприц к системе. Я всё ещё пыталась вырваться, руки царапали простынь, голос срывался в хрип.

— Нет...нет, не надо...пожалуйста... я должна...должна его увидеть... - умоляла я, всё ещё пытаясь тянуться вперёд, как будто просто усилием воли могла оказаться там, рядом с Кевином.

— Карен, ты слышишь меня? - Том был прямо над моей головой, его руки дрожали - Он будет жить. Но ты нужна ему. Ты. В сознании. Живая. Ты должна быть рядом, не сломанная.

Медленно по венам разлилось тепло. Сначала мне показалось, что меня снова пронзила боль но она стала мутной, далёкой. Плечи расслабились, руки затихли. Всё в палате стало как под водой голоса приглушённые, образы размытые.

Я последний раз взглянула на Тома. Он был близко, слишком близко. И в его глазах был страх не за себя, за меня.

— Просто... скажи мне, если он...- начала я, но язык стал тяжёлым - Если он... дышит...

— Обещаю. - прошептал Том, глядя мне в глаза.

И темнота медленно накрыла меня.

Tom's pov

Когда Карен погрузилась в медикаментозный сон, её дыхание стало ровным, почти детским, и на мгновение показалось, что всё стихло. Но внутри меня всё пылало. Я не мог сидеть. Не мог дышать в этой палате, наполненной запахом антисептика и её слёз.

Я вышел в коридор, захлопнув за собой дверь. Белые стены, свет слишком яркий. Всё раздражало. Воздух был как в вакууме.

У стойки меня уже ждал врач высокий мужчина с усталыми глазами, в мятом халате, пахнущий латексом и кофе. Он молчал, будто знал, о чём я спрошу.

— Каковы шансы? - выдохнул я, глядя прямо в глаза, без лишних слов.

Он не ответил сразу. Его губы поджались, взгляд ушёл в пол. Затем он медленно поднял глаза и с выдохом сказал:

— Вероятность крайне мала. Кровопотеря критическая. Пули задели жизненно важные органы и часть суставов. Мы удалили фрагменты, зашили всё, что возможно...но сердце, лёгкие...тело истощено. Сейчас он держится на аппаратах.

Я сжал кулаки.

— Когда он поступил в больниц, он был ещё жив? - голос мой был ровным, почти ледяным.

Доктор кивнул.

— Да. Более того... он был в сознании. Сказал ваше имя и Карен Блэк. Повторял, что...просит прощения и будет скучать.

Что-то болезненно кольнуло в груди. Я стиснул зубы. На секунду захотелось закричать, ударить стену, что-то разбить. Но я не имел права. Не сейчас.

— Тогда вы обязаны его спасти - шагнул я ближе, почти нависая - Карен не выдержит, если он умрёт. Она едва очнулась. Вы обязаны.

Врач развёл руками, будто хотел извиниться.

— Мы сделали всё. Сейчас... всё зависит от него. От тела. И, быть может...от Бога.

Я шагнул ближе. Голос стал глухим:

— Нет. Не от Бога. От вас. Он не должен умирать. Вы не понимаете. Это разрушит её. Она не просто переживёт боль. Она исчезнет.

Доктор опустил глаза.

— Я понимаю, что вы хотите спасти её. Но в медицине не всё в наших руках. Мы следим за ним круглосуточно. Обещаю, мы не сдадимся.

Я отступил на шаг. Накрыл лицо рукой, провёл ею по волосам. Карен. Если она потеряет Кевина...она только начала возвращаться. Только призналась в любви, только позволила себе чувствовать. Если сейчас всё оборвётся я могу её потерять навсегда.

Я резко распахнул дверь и шагнул обратно в палату. Воздух внутри показался тяжёлым, будто за эти несколько минут всё стало плотнее, гуще. Свет казался слишком резким, тишина слишком звенящей. Сердце грохотало в груди, виски пульсировали в бешеном ритме. Я впервые за долгое, чертовски долгое время не знал, что делать.

Всё рушилось.

Где теперь мой холодный разум? Где решимость, за которую меня уважали или боялись? Где голос, которым я останавливал людей, наводил порядок, управлял этим городом? Всё исчезло. Стёрлось.

Я потерялся. Окончательно.

Ни улицы, где раньше достаточно было одного моего взгляда. Ни границы, которые я выстроил между добром и злом. Ни власть. Ни слава. Ничего из этого больше не имело значения.

Только она. Карен.

Я смотрел на её бледное лицо, на капельницу, на дрожащие ресницы, и понимал я больше не тот человек, каким был раньше. Я зависел от неё, как человек в пустыне зависит от последней капли воды. От её дыхания. От её слов. От её присутствия.

Я был Томом Каулитцем, человеком с железной волей, руками по локоть в крови и тысячами решённых проблем. А сейчас...я просто мужчина, который боится потерять женщину, ставшую смыслом.

Нельзя бежать от себя. Я всегда знал это. Но теперь даже не пытался. Потому что если я потеряю Карен от меня и бежать будет уже некому.
_____________________________

Прошло несколько часов. Карен всё ещё не просыпалась. Она лежала спокойно, будто спала во сне без снов, который наступает только после боли. Я знал, что она измотана. Не только телом, душой. Всё это время я не отводил от неё взгляда, сидел в старом кресле у самой койки, положив локти на колени, сжимая пальцы в замок.

Каждая минута тянулась, как вечность. Я слушал её дыхание. Считал удары монитора. Боялся звука - любого.

И этот звук всё-таки раздался.

Дверь палаты чуть скрипнула, и внутрь медленно заглянула медсестра. Её лицо выдавало тревогу ещё до того, как она успела что-либо сказать. Маленькая, хрупкая женщина, с растерянным взглядом и дрожащими руками. Она боялась. За себя.

— Мистер Каулитц... - голос был слабым, почти шепотом - У нас... плохие новости.

Она перебирала пальцами перед собой, будто это помогало ей удержаться от паники. Я медленно встал. Бросил последний взгляд на Карен и вышел в коридор, плотно закрыв за собой дверь. Там, где её не было слышно. Там, где её сердце не услышит того, что сейчас разрушит всё.

— Теперь говорите. - мой голос был ровный, как лёд. Без эмоций. Только сталь.

Медсестра отвела глаза, сглотнула и выдавила:

— Кевин Паркер... он... не смог. Он умер несколько минут назад. Нам жаль. Очень. Примите наши соболезнования.

Время остановилось.

Слова повисли в воздухе, будто кто-то прошептал их сквозь туман. Я стоял неподвижно. Как вкопанный. Внутри тишина. Даже сердце будто забыло, как биться.

«Кевин мёртв.»

Я не знал, что сказать. Не знал, что чувствовать. Только одно билось в голове:

«Карен. Она не должна узнать. Не сейчас. Не так.»

— Она не выдержит. сказал я тихо, почти не своим голосом. - Вы не должны ей говорить. Никто не должен.

Медсестра быстро кивнула и исчезла в конце коридора, будто хотела убежать от самого факта смерти. Я остался стоять один. В стерильной тишине. Лампы над головой жужжали, как рой пчёл, но я не слышал их.

«Что теперь?»

«Как сказать ей? Когда?»

Я провёл рукой по лицу, чувствуя, как дрожат пальцы.

Карен... ты ведь только начала дышать. Как мне теперь сказать, что у тебя вырвали последнее, во что ты верила?
____________________________

Karen's pov

Город. Машины. Солнце. Лето.

Асфальт отражал жару, воздух дрожал над дорогой. Гудки, сигналы, запах бензина и разогретого металла. Всё это не давило - наоборот, умиротворяло. Я сидела на бетонной лестнице у одного из старых магазинов, из тех, что уже давно облезли краской, но хранили в себе следы юности.

На ногах - потрёпанные кеды, рваные джинсы, в руках - сигарета, от которой медленно струился табачный дым. Я затянулась, позволив дыму обжечь лёгкие, и медленно выдохнула, глядя, как он растворяется в летнем свете.

Я узнала это место сразу. Здесь мы с Кевином впервые попробовали алкоголь. Я помнила, как хохотала, как он уронил бутылку и как мы оба смеялись, будто в тот момент ничего страшного не существовало. Я невольно улыбнулась. Было так... тихо. Не снаружи, а внутри. Словно все ужасы последних дней - выдумка, плохой сон.

И тут я услышала знакомый звук. Стеклянные бутылки постучали друг о друга где-то слева. Я обернулась и... замерла. Кевин. Он выглядит точь в точь как в тот день. Я улыбнулась.

Такой, каким он был когда-то: живой, весёлый, взъерошенный. В старой майке с дурацким принтом и пакетом в руках. Он улыбнулся той самой беззаботной улыбкой, от которой у меня всегда сжималось сердце. Он выглядел таким свежим, жизнерадостным и счастливым..

— По банке? Как в старые времена - сказал он, опускаясь рядом и протягивая мне бутылку пива.

— А по-другому и не умеем - ответила я и приняла.

Мы сидели молча. Слушали город, смотрели на проезжающие машины, наблюдали за птицами. Ветер мягко трепал волосы. Кевин не спешил говорить, и мне не хотелось торопиться. Просто быть рядом с ним этого было достаточно.

Кевин - тот самый человек, с которым даже молчание не тяготит, а становится особенным. С ним интересно просто сидеть рядом, деля тишину, как будто в ней тоже живёт разговор.

Он был тем, кто был всегда рядом.
Тот, кто всегда относился ко мне как к младшей сестренке.
Тот, кто всегда вмешивался и разруливал ситуацию, когда я ввязывалась в драки в школе.
Тот, кто всегда заступался когда меня обижали.
Тот, кто всегда готов выпить со мной за пару.
Тот, кто любит, не смотря ни на что.
Тот, кто искренне радуется за любой мой успех.
Тот, кто терпел каждый мой каприз.
Тот, кто стоял под моими окнами ночью, когда я злилась.
Тот, кто всему классу кричал что я его сестренка.
Тот, кто всегда приходил ночью чтобы выпить по банке пива.
Тот, кто тащил меня домой пьяной из участка и платил залог из своего кармана.
Тот, кто ругался с полицейскими, защищая моё имя.
Тот, кто не требовал ничего в замен.

Я выдохнула, глубоко и тяжело. Медленно переведя взгляд на Кевина, почти спокойно сказала:

– Это ведь не по-настоящему, да? - почти утверждая сказала я, рассматривая светящийся профиль Кевина - Ты умираешь, Кевин.

Сердце билось в обычном ритме, душа уже не так сильно бушевала. Я была почти спокойна.

Кевин отвёл глаза в пол и кивнул, взгляд потускнел.

– Ты права Карен. В очередной раз - права. - легкая улыбка накрыла моё сердце - Я хочу побыть рядом с тобой последние минуты жизни.

Я замолчала. Никакой истерики. Никакого панического ужаса. Только тихое принятие. Смирение.

– Так это правда. - я опустила глаза в пол и глубоко затянулась сигаретой - Ты не смог. Не справился. А я должна теперь жить за двоих.

– Я не смог, за то ты смогла. - Кевин аккуратно положил ладонь на моё плечо, она была холодной почти невесомая - Том любит тебя, он дышит тобой. Он не даст тебе упасть. Этот упрямый козел вообще не отходит от тебя - уже почти надоел, если честно, но по-хорошему. Но он правда искренне тебя любит..поэтому - он сдержал паузу - Я передаю за тебя ответственность ему. Я доверяю ему заботу о тебе. Я буду рядом всегда, буду помогать, следить, поддерживать..не видно. Не слышно. Но рядом.

Слёзы сами собой катились по щекам, падали на горячий бетон. Но внутри покой. Как будто сердце больше не сопротивлялось. Я смирилась. Со всем.

– Я пришел сюда чтобы самому тебя предупредить. Чтобы ты не ушла за мной. Я не хочу чтобы ты душой умирала из-за моей смерти, мне было больно видеть как ты тухнешь из-за смерти мамы. - он обнял меня одной рукой, нежно, по-братски.

– Карен, знай что я тебя люблю. Ты  заполнила мою прожитую жизнь яркими красками и запахом перегара. Ты сделала её живой. - он слегка ткнул кулаком в моё в плечо.

Я хмыкнула сквозь слёзы.

— Ты всё такой же дурак, Кевин - я положила голову на его плечо.

– А ты всё такая же..Карен. Которую я знаю. - мягко сказал он - Допиваем и по домам.

Он улыбнулся и протянул бутылку. Я подняла свою, стукнула по его.

– По домам, как в старые времена. -

Я сделала последний глоток. Горечь пива жгла горло. Глоток и вспышка света. И тишина.

Последнее, что эхом отозвалось в мутном сознании, были слова Кевина.

«Прощай, Карен. Я верю, ты справишься. Не забывай меня и живи.»