Part 37 |я не чувствую тела|
Tom's pov
Выстрел прозвучал глухо словно его выстрелили из далека. Мне было плевать на этот гулкий звон, я упал на колени возле Карен.
— Том... - вдруг слабо прошептала она, еле слышно.
Я замер.
Этот голос едва уловимый, дрожащий, почти сломанный пронзил меня сильнее любого удара. Я вырвался с такой яростью, что мои плечи хрустнули, но меня снова вдавили в колени. Карен... Она была ещё жива.
Я рванулся вперёд, но расстояние между нами казалось целой вселенной.
Её глаза открылись наполовину, мутные, затуманенные болью. Она посмотрела на меня не как на авторитета, не как на человека, от чьего имени замирал город. А как на просто Тома. На того, кто однажды пообещал: «Я не дам тебя в обиду».
И не сдержал.
— Ты здесь?.. - губы почти не двигались, а в голосе слышалась надежда. Слабая, как угасающий огонёк свечи.
— Я здесь, милая... я здесь... - захрипел я, уже не сдерживая слёз - Прости... пожалуйста, держись... я умоляю...
Я выл, не боясь больше показаться слабым. Передо мной умирала моя Карен и никакая сила в этом мире не могла это остановить.
Позади послышались звуки шагов, вскрики и удары. Я инстинктивно сжал зубы, не желая, чтобы мой взгляд отвлекался на происходящее позади. Внутри меня царила пустота и отчаяние.
Я стоял на коленях рядом с Карен. Её платье было пропитано кровью, глаза полуоткрыты, дыхание - слабое, рваное. Каждая секунда тянулась вечностью. Я дрожащими руками поднял её на руки, прижимая к груди, будто так мог удержать её в этом мире.
Из-за моей спины раздался голос:
— Сэр! Что нам делать с Коулом? Он в наших руках!
Я видел всё и даже теперь не мог забыть, как она кричала, как он наносил удары. Внутри всё клокотало, каждый нерв требовал: убей его. Прямо здесь. Прямо сейчас.
Голос снова, на этот раз громче:
— Сэр! Прикажите. Мы ждём!
Я медленно повернулся. Вдали, у стены, Коул стоял на коленях, избитый, с кровью на лице, его держали двое моих. Он ещё дышал. Он ещё смотрел. Даже сейчас с вызовом.
Я взглянул на него. Долго. И тишина тянулась, как последний отсчёт.
— Не сейчас - сказал я хрипло - Он ещё пожалеет. Но Карен... Она умирает.
Я перевёл взгляд на одного из своих людей.
— Вызовите подмогу. Немедленно. Нужна скорая. Чёрт, пусть прилетит чёртов вертолёт, если нужно. Она должна выжить.
Я вновь посмотрел на Коула.
— Заприте его. Пусть живёт. Пусть доживёт до дня, когда я сам решу, как закончится его история.
И, не говоря больше ни слова, я пошёл к выходу, прижимая Карен к себе, чувствуя её дыхание, едва слышное, но всё ещё живое. И в этот момент только одно имело значение: она дышит. И я не позволю, чтобы это был её последний день.
Выйдя за ворота школы, я не думал просто шёл, держал Карен на руках, словно весь мир исчез. Затонированная машина резко остановилась прямо передо мной. Без слов я распахнул дверь и сел внутрь, прижимая её к себе, как самое дорогое, что у меня когда-либо было.
Карен почти не дышала. Её взгляд был прикован ко мне затуманенный, полный боли и страха. Она не закрывала глаза. Она верила. Она надеялась.
— Прости... - прошептал я, склонившись к её лбу. Лоб был холодным, и это пугало - Прости... Прости... - слова срывались с губ, теряясь в тишине салона.
Я не выдержал. Слёзы потекли сами собой. Я тихо заплакал, не в силах больше сдерживать всё то, что разрывает изнутри. Руки дрожали, старые раны пульсировали болью, но всё это было ничто по сравнению с тем, что происходило в душе.
— Я виноват во всём... Я ужасный человек... - голос предательски дрожал, будто каждое слово царапало горло - Я просто хотел спокойной жизни. Я устал... Я так устал. Но я люблю тебя, Карен. Больше жизни...
Каждое слово было искренним. Я не играл, не притворялся. Я говорил как человек, которому нечего терять, кроме неё.
— Я всё сделаю ради тебя...всё..только не уходи. Прошу... - я прошептал это, прежде чем громко всхлипнуть, уткнувшись лбом в её щёку.
И вдруг... слеза. Её слеза. Она смотрела на меня стеклянными глазами, но плакала. Сквозь боль. Сквозь страх.
— Том...я не чувствую тела... - едва слышно прошептала она.
От этих слов сердце сжалось. Паника накрыла с головой. Я сильнее прижал её к себе, словно мог согреть, спасти, вернуть.
— Ты только глаза не закрывай, слышишь? - пальцы судорожно стирали кровь с её лица, оставляя на коже следы моих дрожащих рук. - Только не засыпай. Пожалуйста...
Я был потерян. Не знал, доживёт ли она до больницы. Не знал, справится ли. Но знал одно - я не отпущу её. Ни сейчас. Ни потом. Никогда.
Karen's pov
Я слышала Тома глухо, как сквозь толщу воды, но каждое его слово всё равно достигало меня. Он умолял. Просил прощения. Сожалел. Плакал. В его голосе не было силы только боль и раскаяние. Таким слабым я его ещё никогда не видела.
Сквозь медленно сгущающийся туман я смотрела на него. Его лицо было в крови, а слёзы, смешиваясь с ней, стекали по щекам. Мне вдруг захотелось стереть их стряхнуть эту боль, как пыль, стереть всё, что мучает его. И в этот момент мне стало по-настоящему больно. Больно не от ран, не от страха. Больно за него.
«Я люблю его?»
Нет... Я не могу его любить. Он угрожал мне. Он держал пистолет у моего виска. Он прикладывал нож к моему горлу. Он гонялся за мной по лесу, стреляя в деревья рядом, будто охотился... будто пугал ради игры.
«Как я могу полюбить такого человека?»
И всё же... Я полюбила.
Он влюбил меня в себя, как яд, проникающий медленно, но верно. Как это случилось я не знаю. Не могу объяснить. Но знаю одно: чувства сильнее логики. Сильнее страха. Сильнее боли.
Моё тело не слушалось, но душа, казалось, шептала:
«Он рядом. Он с тобой. Он готов умереть за тебя».
И в этом было что-то... настоящее.
Машина вылетела на мост. Вдали, в темноте, как спасение - огни больницы. Мерцающий крест, словно маяк в шторме.
Перед глазами потемнело. Голос Тома стал отдалятся.
Холод. Везде. Он проник в кости, в лёгкие, в сердце. Я будто плыву не вниз и не вверх, просто между. Между жизнью и чем-то другим... тишиной.
Где-то рядом голос. Мужской. Резкий. Команды. Слова, которых я не понимаю.
Свет над головой режет глаза сквозь веки, но я не могу их открыть. Я не чувствую тела. Словно я это только мысль, только чувство. И страх. Нет, не за себя.
За него.
Перед глазами снова лицо Тома. Слёзы на щеках. Руки, судорожно прижимающие меня. Шёпот:
«Не уходи».
Я слышала его. Даже в самой глубине боли, даже когда отключалась слышала.
Он не играл. Не лгал. Он действительно боится меня потерять. Как странно. Как легко я могла бы его ненавидеть. После всего, что он сделал. После страха, унижения, боли. Он был моим кошмаром. А теперь - стал тем, кого я не хочу терять.
«Что со мной?»
В груди будто кто-то сжал сердце. Давит. Не отпускает.
– Сердце нестабильно!
Этот голос громче. Он меня зовёт? Нет, не меня. Меня уже никто не зовёт по имени. Только он. Только Том. Картина перед глазами размылась. Но я помню, как он держал меня. Как дрожал. Как клялся, что сделает всё ради меня. Что любит. И я...ведь тоже люблю его?
Как больно признаваться в этом самой себе. Больно даже сильнее ран. Потому что любовь - это нечто большее, чем просто тепло. Она - боль. И если сейчас я исчезну, боль останется с ним.
Нет. Я не хочу, чтобы он жил с этим.
Я хочу остаться.
Остаться ради него.
Tom's pov
Я сидел в коридоре, весь в крови. Не своей. Её. Руки не слушались, но я всё ещё стирал с пальцев запёкшиеся пятна, будто это могло хоть что-то исправить.
Двери операционной захлопнулись передо мной десять минут назад, но время растянулось, как вечность. Минуты как часы. Я не дышал. Просто сидел, вцепившись в край жёсткого пластмассового стула, сжав кулаки так, что ногти врезались в ладони. И всё равно не чувствовал боли.
Каждый раз, когда кто-то проходил мимо - медик, санитар, даже тень я вскидывал взгляд, надеясь...боясь.
В голове звучал её голос. Последний.
«Том, я не чувствую тела...»
Боже.
Я убивал. Я делал ужасные вещи. Но сейчас... сейчас я просто человек, который боится потерять того, кого любит. Я бы отдал всё, чтобы повернуть время назад. Всё, чтобы забрать у неё хотя бы часть боли. Хоть что-то.
Вспомнилось, как она смотрела на меня. Сквозь кровь. Сквозь боль. И плакала. Плакала не от страха от сострадания. Она жалела меня.
«Почему?»
«Я ведь не заслуживаю этого.»
— Господи... только не забирай её - выдохнул я, сжав руки в замок - Всё, только не она. Пусть живёт. Я справлюсь с адом, с мучениями...но пусть она останется. Пожалуйста...
Двери операционной вздрогнули. Внутри - крики. Приборы. Сигналы.
Я подскочил, сердце рухнуло в пятки. Глаза впились в двери.
— Карен... - выдохнул я одними губами.
Если она умрёт я перестану существовать. Всё закончится. Всё.
Потому что она - мой единственный шанс стать кем-то лучше, чем тот, кем я был.
Часы на стене не двигались. Или двигались, но слишком медленно. Они будто издевались. Каждая секунда казалась вечностью, каждый минутный щелчок ударом в грудь.
Прошёл час.
Я всё ещё стоял у стены, где оставил себя в момент, когда дверь за Карен закрылась. Кровь на руках высохла. Губы пересохли. Я не ел, не пил. Только сидел, иногда вставал. Иногда снова опускался на пол, когда дыхание сбивалось от страха.
Прошло три часа.
Никто не выходил. Ни врач, ни медсестра. Никто. Только редкие звуки из глубины отделения, стук тележки, гул голосов, скрип обуви. Но не по её душу. Нет новостей и это, кажется, хуже, чем любая плохая весть.
Прошло шесть часов.
Я поднялся и начал ходить по коридору. Туда-сюда, как зверь в клетке. Иногда останавливался, прислонялся лбом к холодному стеклу, закрывал глаза и молился. Не умея молиться, просто повторяя: «Живи. Только живи.»
Прошло восемь часов.
Я сел. Устало, опустошённо. Пальцы на руке не разгибались. Я весь будто превратился в бетон тяжёлый, застывший, но внутри трескающийся.
— Пейте - кто-то протянул мне бутылку воды. Медсестра.
Я взял, машинально поблагодарил, сделал глоток и закашлялся. Организм, кажется, забыл, что такое вода.
Прошло почти десять часов.
Я услышал шаги. Сигналы, крики, топот всё оборвалось. Время замерло. Коридор стал мёртвым. Даже свет в лампах будто стал тусклее. Дверь открылась. Я стоял у двери, не двигаясь. Даже не дыша. Просто смотрел с надеждой, страшнее которой не бывает.
Щёлкнули петли. Вышел врач в маске, в крови, с усталым, каменным лицом. Он снял перчатки с резким движением, посмотрел на меня и ничего не сказал.
— Что? Что с Карен? - выдохнул я, но голос не мой. Сухой, мёртвый, чужой - Ну скажите же, чёрт возьми...
Врач подошёл ближе. Его глаза были красные от напряжения, усталости...или чего-то большего.
И тогда врач сказал:
— Она жива. Но состояние критическое. Мы стабилизировали пульс, но кровопотеря огромная, повреждён позвоночник. Следующие сорок восемь часов самые важные.
У меня подкосились ноги. Я сжал стену ладонью, чтобы не рухнуть. Мир рухнул но не от боли. От облегчения.
— Она жива? - переспросил я.
Врач кивнул. Медленно.
— Сейчас переведём в реанимацию. Она без сознания. Вы можете к ней зайти. Но...вам придется сидеть и ждать пока она придёт в себя.
Он запнулся. Посмотрел на меня немного иначе не как врач, а как человек.
— Она боролась. До конца. Как будто знала, что кто-то ждёт, ради кого-то и она смогла.
Я отвернулся, стиснул зубы, чтобы не закричать. Комок в горле душил.
«Ради кого-то.»
— Спасибо - выдохнул я, почти шёпотом.
Когда он ушёл, я медленно опустился на пол у стены. Оперся спиной, закрыл глаза.
Она жива.
Жива.
Теперь мне не позволено сломаться. Ради неё я должен остаться человеком.
_____________________________
Karen's pov
Свет. Тишина. Необычная, неестественная. Не как в комнате как в пустоте.
Я иду босиком по белому полу. Он тёплый, мягкий, словно бархат. Всё вокруг белое, молочно-прозрачное, как туман, но не пугающее. Не холодное. Тепло, спокойно. Ни страха, ни боли. Просто пустота, и я в ней. Без тела, без тяжести. Лёгкость, как если бы я могла раствориться в этом месте, не быть ни кем, ни чем, просто... существовать.
Перед глазами белый длинный стеклянный пол, который тянется до самого горизонта. По сторонам всё голубое и белоснежное, небо покрыто облаками, но они не как обыденные облака они светятся, пульсируют, будто живые.
Я оглядываюсь. Вижу свои ноги босые, едва касающиеся пола, и лёгкое белое платье, которое развевается на ветру, словно нежное облако. Я чувствую, как этот момент уходит от меня. Это не реальность. Но я не хочу уходить. Я хочу быть здесь.
«Где я?»
Я не знаю. Как долго я здесь? Минута? Час? Вечность? Мне всё равно. Всё, что здесь, не важно. Важен только момент.
Вдруг голос:
— Карен...
Этот голос я узнаю мгновенно. Он звучит как музыка, как свет словно сам воздух пропитан этим голосом. Я не могу устоять перед ним. Я поднимаю глаза.
И вижу её - маму.
Она стоит в нескольких шагах от меня. Её волосы серебристы, лицо излучает тепло и свет. Она улыбается. Тот же взгляд, что и раньше, когда я была маленькой, и всё казалось простым. Всё было хорошо. Я уже хочу бежать к ней, но что-то меня останавливает.
Я оборачиваюсь.
Кевин. Он стоит немного позади. Он как будто стал частью этой пустоты белый, полупрозрачный, но с нотками темноты. В его глазах что-то... неведомое, но знакомое. Тревога. Страх. Но он смотрит на меня с любовью, как всегда.
— Нет, Карен, не сейчас. Рано. - его слова звучат тихо, но уверенно.
Он берёт меня за руку, и в этот момент я чувствую холод. Холод, которого не было до этого. Холод от его прикосновения. Но я не могу отказаться от него, потому что это Кевин - мой близкий брат по сердцу. По жизни. Это он.
Я хочу что-то сказать, но не могу. Мама зовёт снова. Голос её теперь мягче, тише, но от этого не менее убедительный.
— Ты заслужила покой, Карен. Ты устала. Там, за этой чертой, тебя ждёт только тишина и умиротворение...там нет боли.
Её слова обвивают меня, как туман. Я чувствую, как они тянутся ко мне, хотят забрать меня. Это место слишком красивое, чтобы быть реальным. Но что-то внутри меня тянет к другому. Я чувствую присутствие рядом. С другой стороны, откуда-то издалека, вдруг послышался знакомый голос.
— Карен...
Это он. Том.
В его голосе отчаяние и боль. Он стоит рядом, между мной и ними. В его глазах я читаю что-то странное страх, потерянность, но также и искренность. Это не тот Том, кого я знала раньше. Он теперь не тот, кто угрожал мне, кто был жесток и холоден. Он другой.
— Я не знаю, как быть без тебя - говорит он тихо, но каждый его слова, словно удар в грудь - Я не заслужил прощения. Но я умоляю останься. Просто будь. Живи. Ради себя. Ради нас... хоть какой-то частью нас.
Я смотрю на него. В его глазах нет больше гнева. Только невыносимая тоска. Он протягивает ко мне руку, но я чувствую, как снова появляются сомнения.
Как я могу остаться? Как я могу выбрать его, после всего, что было?
Я стою, растерянная, будто между двумя мирами. Мама зовёт меня, Кевин не отпускает руки, а Том стоит, ожидая ответа. Я не знаю, что делать.
Я хочу уйти туда, где нет боли, где нет страха, но всё-таки что-то в моём сердце остаётся здесь. Рядом с ним. Рядом с ним и с ними.
Я стою. Всё трое смотрят на меня.
Мама с нежной, почти прощальной улыбкой.
Кевин с тревогой и верой.
Том с глазами, полными боли и надежды.
Я чувствую, как внутри всё сжимается. Как будто что-то должно решиться именно сейчас.
Белый мост подо мной начинает трескаться. Сначала тихо, почти незаметно. Потом громче. Стеклянный пол рассыпается в прозрачные осколки, и я понимаю я не могу стоять в этом месте вечно. Я должна выбрать. Здесь или там.
Мама делает шаг вперёд, протягивает руки:
— Пойдём, любимая. Здесь будет легко.
Кевин цепляется за мою ладонь крепче:
— Ещё рано. Не совершай ошибку.
А Том..он просто смотрит. Уже не умоляет. Не кричит. Он просто смотрит и я вижу, как внутри него всё рушится. Но он отпускает. Он готов отпустить меня, если это мой выбор. И именно в этот момент я понимаю.
Я выбираю.
Я отпускаю руку Кевина.
Смотрю на маму с теплом, с благодарностью...
А потом делаю шаг. Один единственный. Навстречу Тому.
И в эту секунду всё ослепительно вспыхивает.
Свет. Вспышка. Шум.
____________________________
Где-то вдалеке сигналы, приборы, чей-то голос:
– Реакция! Пульс стабилизируется!
Мир начинается возвращаться. Я резко делаю вдох.
В глазах боль, в груди пожар. Воздух будто рвёт лёгкие, но я жива. Где-то рядом тревожный писк аппаратов. Крики медиков и голос.
— Карен?! Карен... пожалуйста... слышишь меня? Это я... Том...
Он держит мою ладонь обеими руками, дрожит. А я с трудом, едва-едва... сжала его пальцы в ответ.
Я выбрала жизнь.
Выбрала его.
Выбрала себя.