Part 36 |выпускной|
Выпускной.
Когда-то я ждала этот день как чего-то волшебного - платья, музыка, огни, взрослость. А теперь... просто хотелось, чтобы всё это поскорее закончилось.
Я с трудом поднялась с постели, заставив себя накраситься, уложить волосы, натянуть заранее купленное платье.
Каждое движение будто сквозь вязкую воду.
Мама всегда мечтала увидеть меня в этот день. Но теперь её нет. Сердце словно притихло. Я стояла перед зеркалом и смотрела в отражение, пытаясь узнать себя.
— Я слишком похудела - прошептала я едва слышно.
В комнату тихо вошёл Том. На нём был строгий чёрный костюм, идеально сидящий по фигуре, и галстук, в который он вложил, как всегда, слишком много значения. Я взглянула на него через зеркало. На долю секунды в голове пронеслось:
«Он не монстр. Он не виноват в смерти мамы.»
Но от этого не стало легче.
Он остановился у двери, всматриваясь в меня так, будто видел впервые.
— Ты выглядишь... потрясающе - сказал он и медленно подошёл ближе.
Его голос был тихим, как будто не хотел спугнуть тишину.
— Я знаю, как тебе тяжело. Поверь, я рядом. Я не дам тебя в обиду - прошептал он у самого уха.
Его ладони мягко коснулись моей талии, затем медленно скользнули вниз, обнимая за бёдра. Он на секунду прижался ко мне лбом, его дыхание было тёплым, размеренным.
— Нам пора. До начала осталось не так много времени.
Я кивнула, но не двинулась с места. Внутри что-то ломалось. Я не знала это боль или растерянность.
— Том... - тихо сказала я - ты ведь... не оставишь меня одну?
Он крепче обнял меня.
— Никогда.
Мы вышли в тёплый июньский вечер. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в медные тона. В воздухе пахло цветами, пылью и чем-то новым будто жизнь собиралась начаться с чистого листа. И всё же, где-то внутри меня звенело нечто острое и холодное. Чувство, что прошлое ещё не отпустило.
Кевин поехал с нами.
Том не позволил ему быть моей парой. Он даже не обсуждал это просто сказал, как будет. И всё. Поэтому на выпускной я иду с ним. А Кевин... он остался в тени. Без пары. Без слов. Только взгляд- как тысяча незаданных вопросов и бушующий гнев в жилах.
Молчание тянулось почти всю дорогу. Радио играло тихо, но никто из нас не вслушивался в музыку.
Том вел машину сам. На этот раз он приказал своим людям остаться в доме без сопровождения, без охраны, без лишних глаз.
— Хочу, чтобы ты сегодня была просто собой - сказал он, не глядя на меня - не «девушка авторитета», не чужая цель. Просто ты.
Я кивнула, не зная, как ответить. Это звучало красиво. Почти искренне. Почти...
Вечер начинался с золотого заката. Мы подъехали к украшенному фасаду школы красная ковровая дорожка, вспышки камер, сотни голосов, платья, смех, фальшивая радость. Я чувствовала, как Том напрягается рядом, хотя его лицо оставалось каменным. Кевин вышел вторым. Его чёрная рубашка была наполовину расстёгнута, обнажая грудь и ключицы. Он шёл небрежно, но каждый шаг говорил: он здесь. Он готов.
Мы вошли в зал. Музыка уже играла, ведущий что-то говорил в микрофон, кто-то танцевал, кто-то фотографировался, кто-то кричал от восторга. Но внутри меня было тихо, как будто между мной и всем происходящим стояло стекло.
— Я с тобой - прошептал Том, склонившись к уху. Его рука крепко держала мою слишком крепко.
Я кивнула, но всё равно чувствовала себя чужой среди всех этих блестящих огней.
Мой взгляд нашёл Кевина он стоял у дальней стены, с руками в карманах, насупленный. Он смотрел не на меня, а на Тома. Его челюсть была напряжена, как перед ударом.
Он не ревновал. Он злился. На Тома. На то, что тот всегда всё решал за меня. На то, как влез в мою жизнь и стал в ней хозяином. Кевину только нужен повод и он разорвёт Тома на куски. Без колебаний. Без страха. Потому что Кевин не просто друг. Он мой щит. И ему плевать, кто такой Том.
_____________________________
Выпускной длился долго. Слишком долго. Все выпускники говорили свои последние речи, кто-то плакал, кто-то смеялся, кто-то просто ждал, когда это всё закончится. И вот настала моя очередь.
Я медленно поднялась на сцену. Зал тут же затих. Тишина - вязкая, липкая, как будто все перестали дышать. Но этой тишиной была наполнена грязь - шёпот, осуждение, догадки, сплетни.
«Она же с Томом Каулитцем возится...»
«Она девушка авторитета города!»
«Как вообще смогла стать его девушкой?»
«У неё же недавно мама умерла... Я бы не смогла прийти на выпускной...»
«Странная стала, ещё и похудела...»
«Девушка авторитета...»
Я слышала всё. Каждое слово. Каждую подлую мысль, сказанную полушёпотом.
Но я сделала глубокий вдох и уверенно подошла к микрофону.
Руки дрожали не от страха. От ярости. От усталости. От того, сколько я держала в себе. Я подняла глаза и сказала:
— Я не хотела приходить на это мероприятие. Честно. Я ненавижу наряжаться, улыбаться, делать вид, что всё хорошо. Но мой лучший друг Кевин сказал: Карен, ты должна. Ради себя. Ради своей мамы.
Я замолчала на секунду. Кто-то в зале шумно вздохнул. Кто-то отвёл глаза.
— Я пришла, потому что сегодня заканчивается целая жизнь. Жизнь, в которой я была «обычной девочкой».
До смерти мамы. До... Тома. До всего, что сделало меня другой. Вы шепчетесь. Думаете, я не слышу? «С Каулитцем... Девушка авторитета... Странная... Худая...» Да. Я с Томом. Но вы не знаете, через что я прошла, прежде чем оказаться рядом с ним.
Я смотрела в зал, и никто не перебивал.
Даже дышали реже.
— Я потеряла мать. Я потеряла опору.
Я научилась просыпаться в пустом доме и молчать, когда хочется кричать.
Я стала сильной не потому что хотела. А потому что иначе бы не выжила. Вы осуждаете меня за то, с кем я. Я - не чья-то игрушка. Не чья-то «девочка».
Я - Карен. И сегодня я закрываю главу, в которой все думали, что знают, кто я.
Спасибо.
Я сделала шаг назад и посмотрела в зал.
– Карен! я горжусь тобой! всегда гордился! - в конце огромный толпы послышался голос Кевина - Ты сильная. Сильнее всех нас! И я люблю тебя, сестрёнка. Люблю!
Я не удержалась и улыбнулась. Настояще. Впервые за долгое время.
Все молчали. Мёртвая тишина. И вдруг - свет в зале погас. Звонкий, резкий хлопок. Один. Второй. По стенам отразились звуки выстрелов. Кто-то закричал Кто-то упал со стула. Вопли, паника, глухой грохот сбитых стульев всё слилось в один дикий хор ужаса.
Я застыла, не в силах пошевелиться.
В глазах темнота, в ушах гул крови.
Вдруг тусклый свет фонаря прорезал мглу и метнулся в мою сторону. На сцене послышались быстрые, тяжёлые шаги.
Они приближались.
Я сделала шаг назад, нащупывая ступеньки. Тело отказывалось слушаться. И вдруг резкая боль.
Чья-то рука вцепилась в мои волосы, дернула так, что я вскрикнула и пошатнулась. Лицо незнакомца оказалось рядом, дыхание обжигало ухо.
— Ты права, Карен - голос был хриплый, знакомым и с нотками злобы. - Ты - не игрушка. - он на секунду замолчал. А затем прошептал почти ласково:
— Ты - мишень. И проблема.
Выстрелы не прекращались. Крики глухие, надрывные становились всё реже, пока не превратились в хриплое бульканье. Где-то хрустнуло стекло.
Двери оказались заперты. Зал превратился в клетку.
Свет внезапно вспыхнул, ослепляя на секунду. Я резко зажмурилась, а затем открыла глаза и оцепенела.
Половина зала была залита кровью.
Тела выпускников, преподавателей...
Они лежали в жутких, искажённых позах как сломанные куклы. Кто-то уставился в потолок пустыми глазами. Кто-то уже не имел глаз.
Меня начало трясти. Руки задрожали.
Дыхание стало обрывистым, как будто лёгкие сжались в кулак.
Я металась взглядом.
«Кевин. Том. Где они?!»
Сознание плыло, но я заставила себя вспомнить где стоял Кевин. Медленно, не веря в происходящее, я повернула голову туда.
И увидела.
Чёрная рубашка, насквозь пропитанная кровью. Он лежал на боку, свернувшись, как ребёнок. Лицом к стене.
Он не двигался. Никакого движения груди. Никакой жизни.
Мир сжался. Только я и он.
И этот жуткий, неподвижный силуэт.
— Кевин... - прошептала я.
И тут... всё внутри взорвалось. Я начала вырываться. Кричать, биться в чужих руках.
— Пусти меня! Пусти к нему! - голос рвался из горла, хрипел, надрывался.
Тело дрожало, глаза горели слезами и яростью. Где-то глубоко в груди разгорался зверь, которого я так усердно пыталась скрыть.
— Заткнись! - рявкнул голос.
Меня резко развернули, и удар тяжёлая пощёчина отозвалась звоном в ушах. Голова откинулась назад, я чуть не потеряла равновесие.
И в этот момент я увидела его.
Коул. Это был он. Кровь ударила в виски.
Я закричала. Уже не как человек как зверь, лишённый всего. Я выла, вырываясь из его рук.
— КЕВИН!!! - крикнула я так, что голос надорвался.
Колени подогнулись. Я рухнула на пол.
Лицо в залитый кровью мрамор. Слёзы, слипшиеся волосы, вкус металла на губах.
Шум звенел в ушах, кровь стучала в висках, словно чья-то барабанная дробь. Я ощущала себя диким зверем, загнанным в клетку. Коул тащил меня за руку, грубо, без пощады. Мои ноги скользили по полу, липкому от крови и страха. Я не могла смотреть глаза зажмурились сами собой.
«Они мертвы...»
«За что?..»
Слёзы текли по щекам, беспомощные, отчаянные. В груди горело. Коул вдруг остановился, и я открыла глаза.
Мы стояли посреди ада.
Тела в искажённых позах, без лиц, без жизней. Крики, стоны, бульканье. Те, кто пытался сбежать, лежали ближе к выходу. Они не успели. Ни один. Воздух был густым, будто его нарочно сделали тяжелее, чтобы никто не мог дышать.
Тома нигде не было. Ни его фигуры, ни дыхания. Только пустота.
Он мертв?.. Или... убежал? Как трус?..
Дверь с грохотом распахнулась. Вошли вооружённые люди в чёрном. За ними ещё. В голове всё закружилось. Но среди них... он. Том.
Его вели, почти волокли. Голова опущена, волосы слиплись от крови, лицо в порезах и грязи. На лбу багровел свежий след, из губ сочилась кровь. Он был едва жив. Его поставили на колени напротив меня. Расстояние всего несколько шагов.
Коул наклонился к самому моему уху, его дыхание обжигало.
— Все эти смерти, Карен... из-за тебя. Ты - яд. Мишень. Проблема.
Я резко повернулась к нему, взгляд горел.
— Нет, это из-за тебя, урод. Это ты проблема. Ты. Не я. Я не виновата, что Том меня полюбил. Я не виновата, что ты безмозглый псих, который думает, что месть сделает тебя человеком. Ты ничтожество, Коул.
Он вспыхнул. От злости или от боли, неважно. Его кулак врезался мне в лицо с силой, от которой всё закружилось. Я упала, всхлипнув, схватившись за скулу.
— Подтащите его ближе - процедил Коул сквозь зубы.
Тома подтащили почти вплотную ко мне. Его глаза...как будто вспыхнули изнутри, когда он увидел мою кровь. Он задергался в руках охраны, бешеный, как зверь.
— Коул... сука... - прохрипел он - Отпусти её...
Коул схватил меня за волосы, резко оттянул назад голову.
— Сейчас ты узнаешь, Том, что такое потерять. Ты узнаешь, каково это смотреть, как бьют того, кого любишь. Как я смотрел тогда... на смерть отца... от твоих рук.
Удар.
Щека вспыхнула. Как будто приложили раскалённое железо.
Удар.
Кровь брызнула из губ. Глаза затуманились.
Удар. Удар. Ещё один.
Моё тело лежало, скукоженное. Я закрывала голову руками, но всё равно чувствовала удары находили путь. Я кричала. Я рыдала. Я хрипела. И где-то там, сквозь рев и боль я слышала:
— ХВАТИТ! ПРЕКРАТИ, БЛЯДЬ! - голос Тома взорвался. Он сорвался с цепи. - Я ТЕБЯ УБЬЮ, КОУЛ! Я ЛИЧНО ТЕБЯ ПОХОРОНЮ!
Коул рассмеялся. Холодно. Смертельно.
— Вот теперь больно, да?
Том уже почти скрывал голос, вены на шее вздулись, лицо было алым. Он трясся не от страха, а от ярости. Но его держали крепко. А я едва дышала.
И всё, что звучало в моей голове последний крик Кевина:
«Карен! Я горжусь тобой! Я люблю тебя, сестрёнка!»
Время растянулось в безликую, вязкую вечность. Я была в сознании едва но мысли текли медленно, будто через густой туман. Мир вокруг будто плыл, звуки доносились приглушённо, искажённо, как будто я находилась под водой.
Где-то на грани слуха крики Тома. Его голос рвался, срывался, превращался в хрип. Слышались удары. Сначала по мне... потом, возможно, и по нему. Я не знала. Не могла различить. Да и уже не хотела.
Тело болело, но боль была далёкой, словно не моей. Руки дрожали. Лицо пульсировало. Кровь стекала по шее, но я не чувствовала холода. Только пустоту.
Мне было всё равно. Били ли они меня, били ли его всё смешалось. Я просто лежала. Всё внутри опустело. Остались только обрывки мыслей и образов: мама, Кевин, детский смех, закат над озером... и его глаза..Том. Пронзительные, бешеные, полные боли и ярости.
Я больше не сопротивлялась. Даже дыхание стало поверхностным, хрупким, как будто одно неловкое движение и оно оборвётся.
«Если конец... пусть будет быстро...»
Tom's pov
Я был в бешенстве.
Внутри всё кипело - злость, страх, бессилие. Я не знал, как ей помочь. Как вырваться. Как хотя бы дотронуться до неё. Её маленькое, хрупкое тело лежало на полу, словно сломанная кукла, облитая кровью. Каждый вдох давался ей с боем - короткий, рваный, будто она вгрызалась в воздух, не желая отпускать жизнь. А я просто смотрел. С каждым ударом по ней - будто били по мне.
Она не шевелилась. Не пыталась встать. Не кричала. Только лежала. И умирала.
Медленно. Беззвучно. Рядом.
Я кричал до хрипоты, до боли в груди. Вырывался из рук этих шакалов, царапал, рвал, вгрызался в их хватку. Меня держали двое и всё равно я чувствовал, что могу убить их, если дотянусь.
— КАРЕН! - сорвалось с моих губ, как рычание зверя.
Я почти не слышал, что бормотал Коул. Его мстительная речь была белым шумом. Меня интересовало только одно её дыхание. Его становилось всё тише.
«Ты не умрёшь. Слышишь, Карен? Не смей, черт возьми, умирать.»
Я видел её лицо бледное, губы чуть дрожали. В глазах не было слёз. Только пустота. Она сдавалась. И я не мог это допустить.
— КОУЛ, ЕСЛИ ОНА УМРЁТ - ТЫ СДОХНЕШЬ ПЕРВЫМ! - я рванулся вперёд, рывком сбивая одного из охранников с ног.
Коул повернулся, зло сощурившись. Его лицо искажённое злобой. Он поднял пистолет и направил на меня.
Но мне было плевать. Если я умру, то рядом с ней. До последнего удара сердца.
— Том... - вдруг слабо прошептала она, еле слышно.
И этот шёпот стал для меня громче, чем выстрел.