Liebe schneidet scharf|Tom Kaulitz

Прошло несколько дней. Может, недель. Время стало вязким и туманным я перестала его считать. Я получила результаты экзаменов. Школа закончилась. Впереди выпускной тот самый день, которого я когда-то ждала. Теперь нет. Теперь мне всё равно.

Все эти дни я жила у Тома.
Возвращаться в дом, где умерла мама, я не могла.

Этот дом - часть меня, но сейчас он стал чужим, как будто отравленным. Тишина там звенит, как пустота, и каждый угол шепчет её имя. Я пыталась остаться хотя бы на ночь, но не выдержала. Боль там слилась с воздухом. Я задыхалась.

До выпускного оставался один день. Я не собиралась идти. Что мне делать там среди смеха, платьев, воздушных шаров?
Но Кевин... Он уговаривал. Он не давил просто был рядом. Я пойду ради него. Он единственный, кто не испугался того, кем я стала.

Смерть мамы изменила меня. Больше недели прошло, а я до сих пор не верю.
Будто живу в искажённой копии мира. Всё вокруг как во сне. Размытое. Люди говорят, обнимают, сочувствуют. но я как будто не здесь. Я наблюдаю изнутри. Отстранённо. Холодно.

Но в тот день, в день её смерти, во мне что-то проснулось. Что-то тёмное. Как зверь, что долгие годы спал в глубине моей души но теперь очнулся.

Он не плачет. Он рычит. Он в ярости.
Разбитый, но не сломленный.
Загнанный, но не покорный.

Я чувствовала, как он ворочается внутри.
Гнев стал горячим металлом в венах.
Я больше не прежняя.

Я вспомнила Тома.
Люди говорят что я - его отражение.
Но это неправда. Я не просто похожа.
Я - хуже.
Злее. Темнее. У меня гнев в крови,
а у него - только холод.

Он умеет сдерживаться.
А я - нет.

Я стала другой. Совсем другой.
И больше никогда не буду прежней.
_____________________________

— Карен, давай хотя бы съездим тебе платье купим. Нельзя же сидеть дома до конца жизни... Мама была бы не рада - голос Кевина дрожал, хоть он пытался говорить легко. Он сидел на полу у моей кровати, сгорбившись, как будто пытался стать меньше, чтобы не давить.

Слово "мама" пронеслось по комнате, как выстрел. Я зажмурилась, будто оно ослепило. Боль снова вспыхнула в груди, как будто мне разорвали что-то внутри в сотый раз.

Я медленно села на кровати, не выбираясь из-под одеяла. Волосы свалялись, кожа была бледной, губы обветренными. Глаза опухли от слёз, с тёмными кругами, как синяки. Я не узнавала себя. Как будто меня больше не существовало осталась только оболочка.

— Дай сигарету - хрипло сказала я, протянув руку.

Кевин молча достал сигарету, вложил её в мои пальцы и поднёс огонь. Я затянулась глубоко, с жадностью, будто хотела вдохнуть пустоту вместо боли. Никотин не помог, но хоть немного притупил ту жгучую остроту внутри.

— Тебе надо купить костюм Тора. Или Человека-паука - сказал он с кривой улыбкой, толкнув меня плечом - Ты же теперь девушка авторитета города. Бэтмен.

Я фыркнула. Почти усмехнулась, но во рту было горько. Он старался. Хотел вытянуть меня обратно, вернуть хоть тень прежней меня.

Кевин скрывал своё горе. Я слышала как он плакал по ночам. Я видела, как его губы дрожали у могилы, как он стискивал кулаки, чтобы не рухнуть.
Я помню, как его пальцы дрожали, когда он клал розы на свежий холмик земли. Ему тоже было больно.
Моя мама для него была как родная, она тоже на него смотрела как на сына, всегда говорила:

«Мой сынок»

«У меня есть дочь и сын, они мои самые родные»

«Моя ты гордость, сынок»

«Моего сыночка не обижайте»

«Я мама Кевина Блэка»

«Я люблю тебя, сынок»

Эти слова звенели в моей памяти, как мантра, как что-то, за что я держалась.
И я знала он держался за них так же, как и я.

Мы оба потеряли мать.
Просто я - по крови.
А он - по сердцу.

Я глубоко вдохнула, пытаясь собрать остатки воли в кулак. Внутри всё сжималось. Но я заставила себя встать.
Медленно, будто каждый мускул сопротивлялся движению.

— Хорошо. - выдохнула я, глухо, словно голос не мой.

Тело слушалось через силу, но я всё-таки поднялась с кровати, закутанная в одеяло, как в защиту от реальности. Кевин сразу поднялся с пола.
Он выпрямился, но глаза всё ещё были насторожены, словно он боялся, что я передумаю.

— Я тогда внизу... Жду - он замялся.

— Рядом с этим... - лицо его перекосилось, как будто он проглотил что-то горькое - С этим Томом - выплюнул имя, как яд.

Я ничего не сказала.
Только отвела взгляд и пошла в ванную.

Дверь за мной закрылась с тихим щелчком и на секунду, пока зеркало ещё не запотело, я встретилась взглядом с той, кто теперь смотрела на меня из отражения. Незнакомка. Но это была я.

Kevin's pov

Я наверное обрадовался хоть немного что Карен согласилась пойти на выпускной. Когда-то это было для неё самое важное событие в жизни. Она не раз рассказывала, как хочет одеться, какое платье выберет, как всё должно пройти вплоть до цвета салфеток и музыки в зале. Горели глаза. В ней тогда было столько света.

А потом всё оборвалось.
После смерти её матери..нашей матери всё стало иначе. И я до сих пор не могу это осознать. Да и, честно, не хочу.

Я злой.
На всё.
Но сильнее всего - на Тома.

Если бы Карен не связалась с этим мудилой...Если бы она держалась подальше, если бы я остановил её раньше..мама была бы жива.
Моя мама. Её мама.
Наш дом был бы цел. А теперь выжженное поле.

А Том...
Том оказался не просто мерзавцем. Он психопат. Лицо без эмоций, глаза как лёд. Я не знаю, чего он от неё хотел.
Но знаю, что он разрушил её изнутри.
И то, что произошло только его вина.

А Карен...
Я не узнаю её. Она стала тенью. И хоть она молчит, я вижу: она держится из последних сил. Она как будто идёт по стеклу босиком, в темноте.

Иногда я смотрю на неё и думаю: Если она не выберется из этого кошмара она просто не выживет. Физически - может быть. Но душа у неё умрёт. А я не знаю, как её спасти.
_____________________________

Я спустился вниз по лестнице. Внизу было тихо, только слабое шуршание бумаг. Том сидел за кухонным столом, наклонившись над ворохом документов. Его лицо было мрачным, взгляд был сосредоточенным. Когда я ступил на последний пролёт, наши глаза встретились. Он сразу понял: я не один пришёл, а с ответом.

— Она согласилась - сказал я ровно, но с нажимом - Я поеду с ней. Без тебя.

Я специально сделал паузу перед последними словами. Как удар.

Том поднялся. Медленно.
Каждое движение будто отмерял. Он сделал шаг в мою сторону, угрожающе.
Я сразу сделал то же. Мы стояли почти впритык. Напряжение повисло в воздухе.

— Не провоцируй, Кевин - процедил он сквозь зубы - Ты живёшь в моём доме.

Я стиснул кулаки.

— Как будто мне тут нравится! - зло бросил я - Я здесь только ради Карен. Только из-за неё.

Мой взгляд вонзался в него, как нож. Я знал, куда бить.

Том на мгновение замер. Я видел, как на скулах заходили жилы. Он готов был рвануть в драку. Но что-то его останавливало. Или кто-то.

— Я позволил тебе остаться тут только потому, что ты - лучший друг Карен - сказал он сдержанно, будто глотая собственную ярость.

Я усмехнулся. Колко, с вызовом.

— А ты ей - никто. - я сделал паузу, позволив словам повиснуть между нами - Она даже не соглашалась быть твоей девушкой. Ничего официального нет. И не будет.

Том напрягся. Глаза метнулись, как у зверя. Он молчал с полсекунды, прежде чем проговорить:

— Не дерзи, Кевин - его голос стал низким, опасным - Я люблю Карен.
Она нуждается в моём присутствии.

Я подошёл на шаг ближе. Взгляд в упор.

— Ты путаешь любовь с контролем.

Неожиданно для нас обоих, на лестнице появилась Карен. Она стояла, прислонившись к перилам, в одной руке сигарета, другая сжата в кулак. Волосы были ещё влажные после душа, но взгляд сухой, холодный. Пронзающий.
Она слышала каждое слово. Глаза медленно скользнули сначала на меня, потом на Тома. Ни один из нас не посмел заговорить первым.

— Я бы вас обоих убила - сухо бросила Карен, делая шаг вниз - Но у меня сейчас другие задачи.

Её ноги мягко ступали по ступеням. Она спустилась, встала между нами, словно щит или приговор.

— Ещё раз увижу, что вы сцепились, как собака с кошкой - Придушу. Двоих.

Она говорила ровно, но в голосе чувствовалось напряжение.

— Вы мне уже оба по горло.

— Карен, мы просто... - сглотнув начал я.

— Я на улице жду. - оборвала она, не глядя на меня.

С этими словами Карен развернулась и вышла, оставив нас стоять, как двоих отчитанных школьников. Я метнул последний злобный взгляд в сторону Тома и пошёл следом.
Он не задержался и последовал за мной.

Карен стояла у входа, облокотившись на перила. Сигарета дымилась в её пальцах, она смотрела куда-то в пустоту. Ни слова. Ни взгляда.

Через пару минут подъехала машина. Водитель Тома вышел, открыл заднюю дверь. Мы молча сели: я первым, Карен следом. Том последним, на водительское сидение. В салоне пахло кожей и кофе, но воздух был натянут, как струна. Поехали в магазины. Каждый думал о своём. И все трое молчали.

Karen's pov

Магазин оказался слишком ярким.
Слишком живым, слишком шумным, слишком чужим. Словно я вошла в другой мир, где никто не знал, что моя жизнь остановилась. Где никто не чувствовал, как горит изнутри пустота. Я стояла у входа, будто на пороге. Свет отражался от витрин, зеркал, белых манекенов в платьях. Они стояли, выпрямившись, как будто издевались:

«смотри, вот кем ты могла бы быть, если бы не боль, не смерть, не ты сама»

Кевин чуть сжал моё плечо, как бы говоря: «Я рядом».

Я кивнула. Но не посмотрела.
Том держался на расстоянии, будто знал, что ещё один шаг и я сорвусь.
Он молчал, и это было правильнее всего.

— Пошли - тихо сказал Том.

Мы пошли вдоль рядов. Платья - длинные, короткие, светлые, пышные, с пайетками и без. Я касалась их краешком пальцев. Ничего не чувствовала. Ничего не хотела.

До того момента, как увидела его.
Одно единственное платье. Глубокий винный цвет. Простой силуэт. Никакого блеска. Как траур в движении. Как вечер. Как я.

Я не сказала ни слова. Просто подошла.
Повесила на руку и пошла в примерочную.

Внутри было тихо. Я надела платье, медленно, будто ритуал. Застёгивала молнию с дрожью в пальцах. Когда подняла глаза на своё отражение - сердце дёрнулось. Не узнала. Но и не испугалась. Передо мной стояла девушка, которая всё ещё жива. Покоцанная, сломанная, но стоящая.
И в этом была какая-то странная сила.

Я вышла.
Том посмотрел на меня и задержал дыхание. Он не улыбнулся. Просто кивнул. И этого было достаточно.

Кевин стоял чуть дальше, не двигаясь.
В его глазах мелькнуло что-то странное. - сожаление, страх.

— Это оно? - спросил Том.

Я посмотрела в зеркало рядом.
И впервые с того дня, как всё рухнуло, сказала:

— Да. Это оно.

Пройдя на кассу, Том молча расплатился, даже не взглянув на продавца. Он взял пакет с платьем, держа его аккуратно, будто это было что-то священное или слишком хрупкое, чтобы с ним обращаться небрежно. Мы вышли из магазина. На улице было теплее, чем утром, и пахло...
Пахло летом.
Свежий, сладкий, немного дымный  запах кукурузы витал в воздухе. И в ту же секунду я почувствовала, как у меня защемило в груди. Не от боли от воспоминаний.

Кевин остановился и воскликнул, почти как ребёнок:

— Карен! Твоя любимая кукуруза! - он указал на прилавок, где на углях шипела свежая варёно-жареная кукуруза.

Золотистая, блестящая, обмазанная маслом, посыпанная солью такая же, какую мама всегда покупала мне в июне.
Когда всё было... иначе.

Я застыла.
В горле ком.
Запах будто пробил защиту, которую я с таким трудом выстроила за эти дни.
Я чувствовала, как по спине пробегают мурашки.

— Возьми- тихо сказал Кевин - тебе это нужно.

Он улыбнулся осторожно, с участием.
Том стоял позади, молчал. Но я видела, как он чуть сжал пакет в руках. Я подошла к прилавку. Продавщица пожилая женщина с тёплым взглядом уже протягивала мне один початок.

— На, девочка - сказала она - такая, как ты, должна улыбаться, а не ходить, как будто мир рухнул.

Она не знала.
Но как-то сказала всё правильно.

Я взяла кукурузу.
Почувствовала её тепло в ладонях.
И вдруг неожиданно губы дёрнулись. Совсем чуть-чуть.
Почти как улыбка.

— Спасибо - выдохнула я.

Кевин засмеялся тихо:

— Вот она. Моя сестренка Карен.