Part 34 |я в договоре с Томом|
...Он остановился в нескольких шагах, не спеша. Остальные машины не глушили мотор - гул казался живым, как дыхание хищников, сдерживающих себя перед броском. Я не могла оторвать глаз от фигуры этого человека. Голос показался знакомым... слишком знакомым. Холод пробежал по позвоночнику.
Я почувствовала, как откуда-то изнутри поднимается та самая злость, что всегда приходит перед тем, как я решаюсь сделать невозможное.
— Ты кто такой? Чёрт возьми! - голос дрожал, но бешенство вскипало во мне с такой силой, что руки едва сдерживали дрожь. Грудная клетка сжалась - не от страха, от ярости.
— Мы знакомы, Карен - произнёс он с насмешкой, делая медленный шаг вперёд. Его силуэт вынырнул из тени, словно что-то древнее и опасное. - Интересно получилось, правда?
«Этот голос..где-то я уже его слышала»
«Ну же Карен! Думай! Вспоминай!»
Щелчок. Металлический, хлёсткий. И пистолет, чёрный, как сама ночь, был уже направлен мне в лоб. Я медленно подняла взгляд, сердце пропустило удар.
— Либо ты садишься в машину, либо я пускаю пулю тебе в лоб - произнёс он спокойным, почти скучным голосом, как будто речь шла о выборе между кофе и чаем.
Мир застыл. Даже ветер притих. Только в ушах пульсировал гнев.
— Коул. - выдохнула я. Это было не вопросом. Это было узнавание. И в ту же секунду во мне вспыхнуло пламя. Я узнала его походку.
Он ухмыльнулся. Вышел из тени, и теперь между нами было расстояние не больше вытянутой руки.
— А ты догадливая - сказал он, не убирая оружия.
Мои мышцы сжались до боли. Злость бурлила в венах, каждый нерв был натянут, как проволока. Он стоял передо мной - тот, кто лишил меня матери. И все его люди, те, кто это сделал, сейчас наблюдают за мной из машин, думая, что я сломаюсь.
Они думают, что я жертва. Что я - слабая. Но я не собиралась отступать. Даже если у меня нет оружия. Даже если это мой последний день.
Мир сузился до пульсирующего звона в ушах и черной дыры в дуле пистолета. Коул стоял передо мной, уверенный, как всегда. Лицо не выражало ничего - ни угрозы, ни страха. Только холодный расчет. Он знал, что делает. Он всегда знал.
— Думаешь, у тебя есть выбор, Карен? - его голос был ледяным.
— Это ты её убил? - прошипела я, каждый мускул натянут как струна. - Скажи. Мне нужно услышать это от тебя.
Он молчал. Полсекунды. Секунда. Ветер прошёлся по улице, затрепал мой капюшон. Сердце стучало, как барабан перед казнью.
— Я дал приказ - наконец сказал он, не отводя взгляда. - Но не я нажимал на спуск, я не своими руками изуродовал твою мать. Хотя, если честно... мне плевать, что ты с этим сделаешь.
— Думаешь, я испугаюсь тебя, Коул? - прошептала я, сжав кулаки.
Он чуть качнул головой, но не ответил. Только глаза его чуть сузились.
— Ты сломала правила, Карен - сказал он - Теперь играешь по нашим.
— Я перепишу ваши правила. Кровью.
И в этот момент всё вокруг исчезло. Фары, машины, улица - всё разом стало неважным. Только он. И я. И гнев, чёрный как нефть.
Я рванулась вперёд.
Он ожидал. Пистолет дёрнулся - я уклонилась. Выстрел - рядом, ухо заложило от звука, но я уже была слишком близко. Врезалась в него всем телом. Мы рухнули на землю.
Кулаки били без разбора. В лицо. В грудь. Он зашипел, пистолет отлетел в сторону, и я сразу кинулась к нему. Рука схватила холодный металл. Подняла. Навела на него.
— Стреляй - выдохнул он, разбитая губа дёрнулась в кривой усмешке - Покажи, что ты такая же, как мы.
— Нет - выдохнула я - Я хуже.
Я развернулась и навела пистолет на ближайшую машину. Бах! - фара разлетелась, рев мотора сменился писком сигнализации. Водитель дёрнулся. Паника. Я воспользовалась моментом и побежала. Не к особняку - в переулок. Улицы Сиэтла стали моим лабиринтом. Они не ожидали этого.
Позади кто-то закричал - приказ или проклятие. Меня это уже не волновало.
Я знала одно: Коул жив. Он убил мою мать. И теперь - это война.
Я мчалась по тёмным улицам, бетон под ногами будто пытался выбить каждый шаг из-под меня. Звук приближающихся машин становился всё громче - будто сам город решил выдать меня.
Я влетела в тень узкого переулка, остановилась на секунду и машинально подняла пистолет в сторону приближающихся фар.
Первая машина вылетела из-за угла.
— Три, четыре... верх, направо - прошептала я, прицеливаясь сквозь дыхание, рвущиеся рывками из груди.
Выстрел.
Пуля с хрустом вошла в боковое стекло. Машина дёрнулась, будто раненый зверь.
— Пять и шесть... влево, вправо...
Ещё выстрел.
Левое стекло второго автомобиля разлетелось в паутину. Шины завизжали на повороте. Я стреляла вслепую, на рефлексах - пара пуль ещё ушла в ночную пустоту, но я не ждала попаданий. Просто бежала.
Дрожь охватила всё тело. От усталости. От адреналина. От ярости, которая пульсировала в венах вместо крови. Я неслась, не разбирая дороги, пока прямо передо мной с визгом не встал чёрный, затонированный крузак.
Дверца распахнулась.
Том.
Он выскочил и оказался рядом быстрее, чем я успела понять, что происходит. Его рука грубо, но уверенно схватила меня за локоть, оттянула за свою спину. За спиной крузака остановились ещё две машины - его люди. Оружие уже было в руках.
Я едва могла дышать. Сердце колотилось в груди, как барабан тревоги. Том бросил на меня быстрый взгляд, затем - вперёд, в темноту.
Из тени на полной скорости вылетела машина с разбитыми фарами. Куски стекла висели в рамах, как рваная кожа. Это был Коул.
Он резко затормозил перед нами, оставив на асфальте дымящийся след. Машина замерла, как пантера перед прыжком. Тонированное стекло медленно опустилось. Внутри - тот же взгляд. Хищный. Холодный. Уверенный.
Том шагнул вперёд. Лицо его перекосилось от злости.
— Коул... - прошипел он сквозь зубы - Значит, ты решил всё-таки выйти на свет.
— А ты решил спрятать её, как щенка под пледом, Том? - Коул усмехнулся, опершись на руль - Не по-твоему это. Не по-нашему.
— Она не игрушка - ответил Том - И не твоя добыча.
Вокруг стояла напряжённая тишина. Лишь двигатели гудели в унисон, как предчувствие бури.
Я стояла за спиной Тома, сжимая в руке пистолет. Рука всё ещё дрожала, но внутри - всё крепло. Я знала, это не конец.
— Она хорошая девочка - протянул Коул, не выходя из машины. Его голос был спокойным, почти ласковым, но под ним - сталь - В твоих руках она кажется такой... маленькой, слабой. Но она опасная вещь, Том. Очень опасная.
Он чуть склонил голову, глядя прямо на меня сквозь треснутое стекло.
— Она только что убила двоих моих людей. Это грех, Том. Кто ответит за эти смерти?
Том не шелохнулся. Только его челюсть напряглась, как при сдержанном ударе.
— Не лезь в мою семью, Коул. Ты сам её загнал в угол. Считай, что получил ровно то, чего добивался.
«Семья?» - я задумалась, бросив на Тома вопросительный взгляд.
Коул усмехнулся. Он выглядел почти довольным - как будто наслаждался тем, как далеко зашло всё.
— В угол? - переспросил он, откидываясь на спинку сиденья - После случившегося, её психика буквально у меня в руках.
Один из людей Тома сделал шаг вперёд - оружие поднято.
— Хочешь проверить? - холодно спросил один из людей Тома.
Том вскинул руку, остановив своего.
— Нет - тихо сказал он, глядя на Коула - Ещё не время. Но если ты коснёшься её - хоть пальцем, хоть словом - я найду тебя, Коул. Где бы ты ни был. И распотрошу тебя собственными руками. Ты знаешь, я не говорю впустую.
Между ними повисло напряжение, тугое, как канат над пропастью. Я чувствовала его каждой клеткой тела. Меня будто разрывали - между прошлым и будущим, страхом и яростью, выживанием и местью.
Коул наклонился ближе к окну.
— Тогда держи её крепче, Том. Потому что в следующий раз... я не буду торговаться.
Он дал сигнал и машина, взвизгнув шинами, резко развернулась, исчезая в темноте вместе с остатками его кортежа.
Том выдохнул, развернулся ко мне. Его взгляд был тяжёлым.
— Зачем ты его отпустил? - прошептала я, голос едва дрожал, но в нём уже звучала сталь.
— Это была бы слишком лёгкая смерть, — спокойно ответил Том - Его нельзя убивать одной пулей. Он должен мучиться.
И в этот момент я поняла: он думает так же, как я.
У нас с Томом - одна цель, одна ярость на двоих. Один план, поделённый пополам. Он хочет, чтобы Коул страдал. Так же, как страдала моя мама, умирая в одиночестве.
Я в договоре с Томом. Без слов. Без клятв. Просто молчаливое слияние намерений.
Впервые за всё это время мы смотрели в одну сторону.