романтика.
Руки трясутся, все злые, у кого-то похмелье, у кого-то просто жизнь не задалась с пробуждения. Кирилл глотает обезбол, Сахарная держит стакан кофе, будто он её последний шанс выжить. Глеб стоит с капюшоном на глазах, молчит, но уже опасен.
Сюзанна суёт паспорт девушке на стойке регистрации, та смотрит…
и замолкает.
— В смысле "недействительный"?! — орала Сюзанна прямо в ухо бодрой тётке за стеклом. Та даже не вздрогнула — такие, видно, прошли огонь, воду и пенсионеров в очереди за справками.
— У вас истёк срок действия, — сухо пояснила она, выжимая из себя минимум человеческого участия.
Глеб стоял рядом, тёр переносицу и думал, какого хрена вообще всё происходит. За два часа до вылета, блядь.
— Мы ж летим, сука, через два часа! — Сюзанна уже на грани истерики. — А мне говорят: "А вы, девушка, сдохните, пожалуйста, подождите шесть рабочих дней, если не больше". Это чё за издевательство?
— Можно попробовать оформить через МФЦ. Срочное. Но это платно. И очередь, — вяло добавила сотрудница. — Там на втором этаже, кабинет восемь.
— Спасибо, заебись, — прошипел Глеб и потащил Сюзанну за руку.
Поднялись. Кабинет восемь. Очередь из бабок, один мужик с тремя детьми и женщина, которая уже сорок минут спорит с консультанткой про двойное гражданство.
— Я сейчас просто въебу кому-то, — шепчет Сюзанна. — Почему всё в этой стране через жопу?
— Потому что ты родилась не в Швейцарии, вот и всё.
Когда дошли до консультации, сидела там блондинистая фурия лет сорока с фальшивыми ресницами и стальными глазами. Противная, как понедельник.
— Документы, — процедила она, не глядя.
Сюзанна сунула ей пачку.
— Не так. Оформление через "Госуслуги", QR-код, заявление, фото по требованиям. Где фото?
— Вот. — Сюзанна показала снимок.
— Это не по требованиям. Губы подкачаны, фон не серый, взгляд не нейтральный. Надо переснять. Вон, за углом фотобудка.
— Да пошла ты, — прошептала Сюзанна уже Глебу, не выдерживая. — Ща ещё за угол побегаю, как шавка.
— Давай быстро. Иначе мы реально в Астану только телеграмму отправим.
В фотобудке Сюзанна сначала стукнулась лбом, потом не смогла выбрать нужную кнопку. На фото она вышла, как будто собирается кого-то убить.
— Сойдёт, — буркнул Глеб. — Ты там выглядишь, как человек, готовый вжарить по бюрократии. В тему.
Когда документы, наконец, приняли, заплатили "срочную пошлину" и вышли — было уже полпервого.
— Успеваем? — спросила Сюзанна.
— Смотря, сколько будет пробка до аэропорта. Если Бог сегодня на нашей стороне — может быть.
— А если нет?
— Тогда летим завтра, а пока… — он достал из рюкзака фляжку. — У меня тут остатки "Санто Стефано". За победу над системой.
Они стояли у ступеней Центра обслуживания, пили тёплое игристое из фляжки и смеялись.
— Эй, — сказала Сюзанна. — А знаешь, у меня ощущение, что это будет наш лучший тур. Потому что если мы выжили здесь, то на сцене нас точно ничто не остановит.
Они влетели в аэропорт как угорелые — Сюзанна задыхалась от смеха, у Глеба вспотела спина, вся куртка прилипла. Кирилл матерился в голос, а Коля с Даней перлись с чемоданами, как будто спасают мир.
— Всё, блядь, — Глеб резко тормознул у табло, — рейс улетел, как бывшая. Без звонка, без "прости", просто ёбнул и ушёл.
— Что?! — Сюзанна даже не сразу поняла. — Да ты прикалываешься?!
— Я тебе чё, смешной? Это не концерт, это пиздец. Ща разрулю. — Он выхватил телефон, уже вбивая номер кассы.
Прошло три минуты. Потом ещё две.
— Только два билета. Один для меня, один для тебя, — Глеб глянул на Сюзанну и развёл руками. — Остальные ночуют тут. Прямо на этих прекрасных металлических скамейках, с ароматом чебуреков и ароматом отчаяния.
— Глеб... ты серьёзно?
— Серьёзней только инфаркт, Сюзанна.
— А мы? — крикнул Коля. — Нам чё, с жрать начос из вендинга и умирать от холода?
— Ну, можете разложить пледы и играть в "угадай, кто захочет покончить с собой первым", — бросил Глеб, уже хватая её чемодан. — Утром прилетайте, если билеты будут. А мы хоть к туру успеем.
— Спасибо, родной! — заорал Кирилл и смачно кинул в него подушкой для шеи.
Все сидели в обосранном зале ожидания, развалившись кто на креслах, кто на чемоданах. Глеб и Сюзанна уже улетели — сраные два места на рейс, больше не было. А тур уже завтра утром, так что вся остальная команда зависла в Челябинске, как кучка дебилов.
Кирилл ходил кругами, крутил в руках пластиковый стаканчик с допитым кофе, пока остальные полуспали, уткнувшись в худи и рюкзаки.
Часы показывали три с чем-то. Нервы ни к чёрту.
Он повернулся к окну — и тут застыл.
По зале шла она.
Настя. Его бывшая.
Всё такая же — чёрные джинсы, как у всех, но она всё равно выделялась. С ней рядом шел какой-то тип, в кожанке, с довольной мордой. Кирилл даже не понял, что у него в голове переклинило, но ноги сами понесли.
— Здорово, Настя.
Она подняла бровь. Окинула его взглядом.
— Ты чё тут делаешь?
— Тур у нас, блядь, — усмехнулся он. — ты? Нового себе нашла?
— Кирилл, иди на хрен. Тебе не хватило того, как ты меня заебал?
Тип сбоку усмехнулся.
— Это твой бывший? Я думал, ты шутила.
Кириллу хватило одной секунды.
— Хули ты лыбишься? — выдохнул он и с разворота зарядил кулаком прямо в челюсть этому типу.
Парень пошёл назад, грохнулся об стойку, Настя заорала. Кто-то с другой стороны зала завопил: «Охрана!»
Кирилл вытер костяшки об джинсы, развернулся и ушёл обратно в зал ожидания, где сидели его.
Серёга поднял бровь:
— Чё, лицо набил?
— Угу. Спать хочется, пиздец.
И сел, уткнувшись в стену, чтобы не видеть, как всё катится в жопу.
Кирилл не спал.
Он сидел у окна и курил электронку, хотя знал, что в аэропорту нельзя. Просто плевать было — слишком всё бесило. Сначала этот рейс, который они профукали из-за грёбаных пробок, потом внезапный отъезд Сюзанны с Глебом — как будто никто даже не подумал, что остальным делать. Как будто они — не команда, а так, приложение.
Он глубоко затянулся и выдохнул в сторону окна. За ним серела ночь, редкие огни машин ползли по дороге, как сонные черви. Хотелось просто уснуть и проснуться уже в другом городе, другой жизни, где всё не так.
Вдруг у телефона вспыхнул экран — "Настя". Он застыл.
Он не ждал этого звонка. Особенно сейчас. Особенно от неё.
— Алло? — голос будто дрогнул, хотя он старался держаться.
— "Ты вообще в своём уме?" — Настя говорила быстро, сбивчиво. — "Кирилл, ты ударил моего брата! Моего младшего брата! Ему шестнадцать, блять!"*
Он молчал.
— "Ты хоть понял, что ты сделал?"
— Это был твой брат?.. — выдохнул он.
— "А кто, по-твоему?! Просто парень, которого я нашла, чтобы позлить тебя? Серьёзно?!"
Кирилл встал, отошёл в сторону от остальных. Руки дрожали. Он снова глубоко вдохнул — не сигарету, воздух. Резкий, сухой.
— Я не знал… Я правда не знал, Настя. Он тебя держал за талию, я думал, вы вместе. Я… Просто сорвался.
— "Ты всегда так. Сначала делаешь — потом думаешь. А потом жалеешь, но поздно."
Наступила тишина. Он не знал, что сказать. Всё, что хотел — это вернуться назад на десять минут, хотя бы на одну, и не сделать того, что сделал.
— Прости. — наконец сказал он. Тихо.
Настя не ответила сразу. Где-то на том конце слышался шум — может, она была в машине, а может, просто вышла на улицу.
— "Ты был мне важен, Кирилл. Но ты стал другим. Или просто всегда таким был." — и она повесила трубку.
Он остался стоять, как вкопанный, в коридоре с кафельным полом и ярким люминесцентным светом, который будто усиливал его одиночество. Хотелось закричать, разбить что-нибудь — но даже сил не было. Только это тупое чувство вины, как будто внутри кто-то крутит нож.
Он вернулся к своим, молча сел обратно в кресло. Уткнулся в телефон, но экран был размытым — потому что слёзы он стёр рукавом.
И в ту ночь он уже не сомкнул глаз.