спасибо.
Самолёт приземлился тяжело, с характерным толчком, от которого у всех пассажиров подскочили животы. Команда, ещё не отошедшая от бессонной ночи в аэропорту, выглядела так, словно они участвовали не в туре, а в каком-то выживательном квесте. Но когда объявили, что они наконец-то в Астане, будто второе дыхание открылось — теперь они снова вместе с Глебом и Сюзанной, и тур можно продолжать.
У выхода из аэропорта их ждал автобус. Город встретил прохладным ветром и широкими улицами, по которым носились такси и маршрутки. Кирилл первым закурил, с наслаждением втянул дым и пробурчал:
— Ну всё, теперь хоть спать будем не на этих ёбаных лавках.
Сергей, с красными глазами и встрёпанными волосами, фыркнул:
— Спать? Мы в туре, алё. Сейчас заселимся — и сразу к суете.
Отель оказался огромным и светлым, с высокими потолками и ковровыми дорожками, которые глушили шаги. На ресепшене все начали галдеть, выясняя, кто с кем в номере, а кто будет один. Сюзанна уже стояла в стороне с ключами в руках, а Глеб что-то активно объяснял администратору, жестикулируя так, будто решал судьбу всего коллектива.
— Глеб, — Сюзанна дернула его за рукав, — оставь им самим разобраться. У нас через два часа саундчек.
Он обернулся к ней, устало, но с усмешкой:
— Два часа — это вечность. Мы же рок-звёзды, нам положено устраивать цирк на ресепшене.
В итоге всё-таки разошлись по номерам. Кирилл, Серёга и ещё пара ребят устроили бурю в своём номере — чемоданы, кофры с аппаратурой, какие-то коробки с мерчем. Казалось, будто они репетируют «Битву титанов» с одеждой и проводами.
— Блять, где мои чёрные джинсы? — орал Кирилл, вытаскивая вещи из чемодана и раскидывая их по кровати.
— А они у меня, — невозмутимо ответил Серёга, натягивая эти самые джинсы. — Чё, у нас теперь дресс-код?
— Снимай нахуй, — заорал Кирилл, кидаясь на него с подушкой.
Смех, мат, звуки падающих чемоданов — коридор наполнился жизнью. Соседи из других номеров уже недовольно ворчали, но ребятам было плевать: адреналин перед концертом делал их слишком шумными.
В соседнем номере Сюзанна пыталась привести в порядок костюмы для выступления. Она аккуратно развесила платья и куртки на плечики, вытащила косметику, проверила, всё ли на месте. Глеб в это время полулежал на кровати, в телефоне что-то листал и вяло комментировал:
— Зай, а если ты выйдешь на сцену в пижаме, никто даже не заметит. Ты и так — звезда.
— Очень смешно, — буркнула Сюзанна, поправляя зеркало на тумбочке. — А потом будут мемы про то, что я не проснулась к концерту.
Глеб поднялся, подошёл к ней и приобнял сзади за талию:
— Пусть лучше завидуют. Мы их всё равно порвём сегодня.
Она обернулась и улыбнулась, хотя глаза у неё всё равно бегали — слишком много забот, слишком мало времени.
Тем временем, вся команда снова собралась внизу, в холле. Кто-то уже опаздывал, кто-то потерял пропуск за кулисы, кто-то забыл зарядку от ноутбука. Полная классика перед концертом.
— Народ, собираемся! — рявкнул менеджер, размахивая списком, — через тридцать минут мы должны быть на площадке, а вы тут как детсад, честное слово!
— Да не ори, мы тут в туре, а не в армии, — подколол Серёга, но всё же закинул гитарный чехол на плечо.
Автобус тронулся к концертной площадке. В окнах мелькали огни вечернего города. Кто-то молчал, кто-то переписывался в телефоне, а кто-то, как Кирилл, напевал себе под нос, отрабатывая партии. Атмосфера была странной: усталость вперемешку с диким ожиданием.
Сегодня будет концерт. Настоящий. Их первый в этом городе.
И все знали — сегодня они должны выложиться до конца.
Глеб стоял за кулисами, нервно теребя ладонями подол футболки. Казалось, что сердце стучит так громко, что его слышит вся команда. Он ходил из угла в угол, то хватаясь за бутылку воды, то за наушники, то проверяя микрофон, будто впервые выходит на сцену.
— Глеб, да расслабься ты, — крикнул ему Серёга, поправляя гитару. — Ты уже сто раз это делал.
— Не ебите мозги, — буркнул Глеб, но сам понимал: да, делал. Но сегодня особенный вечер. Новая страна, новый город, полный зал. Внутри всё кипело.
Сюзанна подмигнула ему, проходя мимо:
— Ты же сам сказал: “Мы их порвём”. Вот и иди рви.
И в этот момент свет за кулисами погас, зазвучал гул толпы. Сотни голосов сливались в единый крик, и Глеб на секунду прикрыл глаза. Первые аккорды «Вдоха» ударили из колонок, вибрация пошла по полу, и он выскочил на сцену.
Толпа взорвалась.
Свет прожекторов резанул по глазам, зал закипел, словно море, и Глеб с первой же строчки выложился так, будто поёт последний раз в жизни. Он прыгал, кричал, вытягивал каждую строчку так, что казалось — связки вот-вот лопнут. Толпа подхватывала каждое слово, словно это их собственная исповедь.
Даня врубил жёсткий рифф, Коля бил по барабанам так, будто уничтожал весь накопившийся негатив, а Сюзанна — сияла. В её голосе было столько тепла, что публика то кричала, то плакала.
Каждая песня — как удар по нервам. Люди на танцполе то поднимали руки вверх, то прыгали так, что пол дрожал. Кто-то снимал на телефоны, кто-то рыдал прямо в обнимку с другом, а кто-то просто орал во всю глотку, теряя голос.
И вот — финал. Последняя песня стихла. Свет чуть приглушили, и зал зажёг сотни огоньков телефонов. Глеб стоял посреди сцены, тяжело дыша, мокрый насквозь, с дрожащими руками. Несколько секунд он молчал, ловя взглядом эти огни. И вдруг поднял микрофон.
— Астана… — его голос сорвался, но публика заорала так, что перекрыла всё. — Это был наш первый раз в вашем городе. И, клянусь, я никогда не забуду этот вечер.
Толпа взорвалась аплодисментами.
— Вы знаете… когда мы только начинали, мы и мечтать не могли, что будем стоять вот так, перед вами. Мы писали песни на кухнях, в маленьких комнатах, и не знали, услышит ли их хоть кто-то. Но вы… вы сделали так, что мы живы. Что мы стоим здесь.
Глеб провёл рукой по лицу, будто стирал слёзы, и усмехнулся:
— Сегодня я понял: вы такие же, как и мы. Такие же живые, уставшие, иногда потерянные, но сильные. И, блять, это охуенно.
Зал снова заорал, скандируя название группы.
— Спасибо, что вы с нами, спасибо, что поёте вместе. Спасибо, что верите. И знаете… — он поднял руку вверх, — это только начало. Мы обязательно вернёмся. Обещаю.
В этот момент на сцену вышла Сюзанна, обняла его за плечи. За ними выбежали остальные ребята. Все, усталые, вспотевшие, но счастливые. И прямо на глазах у публики они сжались в большой групповой обнимке. Кто-то хлопнул Глеба по спине, кто-то крикнул в микрофон «Мы вас любим!» — и зал ответил оглушающим криком.
Музыка стихла. Света стало меньше. Но в воздухе остался этот заряд, эта искра, которая теперь принадлежала всем.
Глеб оглянулся на команду и тихо сказал:
— Ну что, ребята… это было красиво.
И они ушли со сцены под оглушительные аплодисменты, понимая, что этот момент останется с ними навсегда.