ноты безумия

Глеб проснулся от лёгкого скрипа
половиц. Он лежал на диване, прикрытый пледом, а рядом уже не было Сюзанны. Воздух всё ещё хранил тепло её тела, запах её волос, но сама она исчезла. Через пару секунд послышался звук воды в ванной.
Он приподнялся на локтях, протёр лицо и зевнул. Ноги не слушались, но тело само потянулось вперёд. Он не надел ни футболку, ни штаны — пошёл, как был, босиком и в одних трусах. Подошёл к двери ванной, прислушался. За стеклом душевой лилась вода, и сквозь тонкий пар можно было разглядеть её силуэт.
Тонкая, почти прозрачная занавеска слегка прилепилась к её телу. Она стояла, запрокинув голову под струями горячей воды, и касалась пальцами плеч — медленно, как будто стирая с себя ночь.
Он не удержался. Осторожно открыл дверь, чтобы не напугать, и шагнул внутрь. Сюзанна услышала, как он вошёл, но не обернулась сразу — только улыбнулась.
— Доброе утро, — выдохнула она, всё ещё не открывая глаз.
— Доброе... — его голос был хриплым, низким.
Он подошёл ближе, провёл ладонью по её обнажённой спине, почувствовал, как она вздрогнула, но не отстранилась. Она обернулась к нему, вся в каплях воды, с чуть припухшими после сна губами и влажными ресницами. Взгляд их встретился — и всё стало ясно без слов.
Глеб медленно откинул занавеску и шагнул под душ, позволяя воде стекать по его груди. Он прижал Сюзанну к холодной плитке стенки, а сам встал под поток воды. Она подняла на него глаза, провела пальцами по его ключицам, плечам — будто проверяя, не сон ли это.
Он обнял её за талию, губами коснулся её шеи. Вода лилась по ним, скользила по телам, по их поцелуям. Его руки были горячими — совсем не как вода, почти нетерпеливыми. Она сжала его спину, выгнулась под ним, прижавшись всем телом.
— Здесь? — шепнул он, хрипло, прямо у неё на губах.
Она кивнула, не отрывая взгляда.
— Прямо здесь.
Движения были рваными, страстными, будто они боялись, что момент исчезнет. Вода плескалась на кафель, по стеклу стекали капли, запотевшее зеркало отражало лишь очертания, как в тумане — как в снах.
Когда всё закончилось, он прижался лбом к её лбу. Она рассмеялась тихо, проводя пальцами по его мокрым волосам.
— Ну что, теперь точно доброе утро?
— Самое, — выдохнул он, улыбаясь.
Они остались под душем ещё минут пять — просто стояли, касаясь друг друга, обнявшись. Как будто мир снова стал целым.

После душа Сюзанна закуталась в большое полотенце и вышла на кухню, где уже пахло молотым кофе и слегка подгоревшим тостом. Глеб стоял у плиты в старой чёрной майке и с растрёпанными волосами, помешивая кофе в турке. Он выглядел расслабленным, почти домашним — тем самым редким, настоящим Глебом, который появляется только наедине.
— Как тебе завтрак от шефа? — усмехнулся он, пододвигая к ней кружку.
— Сойдёт. Но тебе повезло, что ты красивый, — она ткнула пальцем в его щеку. — Иначе давно бы остался голодным.
Они ели на подоконнике, глядя в окно, где просыпалась Москва. И хотя впереди был переезд, тур, концерты — казалось, мир замер. Времени было впритык, но они не спешили.
Через час, собравшись, они сели в такси и поехали на студию. Там уже ждали собранные чемоданы — аккуратно сложенные сумки, чехлы с инструментами, коробки с мерчем. Водители помогли всё погрузить в багажник, и вскоре вся команда выдвинулась в аэропорт. Кто-то дремал, кто-то шутил, кто-то прокручивал трек-листы на телефоне.
Глеб и Сюзанна держались за руки почти всю дорогу.

***

— Я быстро — в туалет, — сказала Сюзанна, когда они только подошли к терминалу. — Подержи мой билет. И не потеряй, как в прошлый раз.
Глеб кивнул, улыбнулся и остался стоять с чемоданами у кафе. Он наблюдал за прохожими, машинально листал ленту, пока не услышал:
— Ты даже не извинился.

Он обернулся. Перед ним стояла Даша. Волосы у неё были убраны в строгий хвост, на губах тёмная помада, взгляд — острый, как лезвие. Рядом никого. Она сделала шаг вперёд.
— Пойдём, поговорим. Или ты совсем трус? — почти прошипела она.
Он не ответил, только кивнул и пошёл за ней. Они отошли за стеклянную перегородку у выхода на второй этаж, где было тихо и почти безлюдно. Даша развернулась к нему резко.
— Ты думаешь, я не вижу, как ты вечно влезаешь в очередную драму? Сначала доводишь людей, потом извиняешься, потом снова. Это, Глеб, не лечение — это бег по кругу. И ты тащишь за собой всех. Даже Сюзанну.
Он открыл рот, но она перебила:
— Она не понимает, с кем имеет дело. Но я-то знаю. Я была рядом, когда ты начинал. Когда ты падал. Когда ты жрал таблетки, чтобы хоть что-то почувствовать. И ты думаешь, сейчас всё иначе? Нет. Ты просто сменил декорации. — Она почти задыхалась от злости.

Глеб молча смотрел на неё. В груди нарастало что-то тяжёлое — и не из-за её слов, а из-за того, как именно она их говорила. Холодно. С уверенностью. Будто она уже похоронила его.
— Ты не имеешь права приходить ко мне сейчас и обвинять. Не ты вытаскивала меня с операционного. Не ты держала за руку, когда мне дышать было больно, — тихо ответил он, но в голосе была сталь. — Уходи. Просто уходи.
Она усмехнулась, выпрямилась и сказала:
— Скоро ты снова останешься один. Я это видела уже слишком много раз.
Даша развернулась и ушла.

В этот момент из-за поворота, вытирая руки бумажным полотенцем, вышла Сюзанна. Она не слышала разговор, но по лицу Глеба поняла — что-то произошло.
— Всё в порядке? — мягко спросила она, кладя руку ему на плечо.
— Да, просто... маленький призрак прошлого, — он натянуто улыбнулся. — Пошли к нашим. Самолёт не ждёт.
Они вернулись к команде. Впереди был Челябинск — и новый виток пути.

Глеб первым завалился в бизнес-класс и, рухнув в кресло, выдохнул:
— Бля... я рожден для этого дерьма. Сюзанна, сядь рядом, тут жопа греется!
Сюзанна закатила глаза, но всё равно плюхнулась рядом. Он потянулся к ней, обнял за плечи.
— Ну что, как тебе? Не поезд, а?
— Я уже вижу, как ты завтра ныть будешь, что спина болит, — отозвалась она.
Кирилл ввалился следом, с виду не особо трезвый, в очках и с капюшоном.
— Э, кто пил, тот и молодец. Где моя хуйня с кнопками, чтоб лечь как тюлень?
— Ты и без кнопок выглядишь, как будто тебя из аквариума достали, — бросил Глеб, хохоча.
— Заткнись, кудрявый, — огрызнулся Кирилл, но тоже ржал.
Серафим залетел в салон с рюкзаком, будто за ним кто-то гнался, и, не глядя, врезался в стюардессу. Та только охнула и попыталась сохранить лицо.
— Извините, я просто... — Серафим обернулся к пацанам — Мне сказали, тут есть мини-бар! Где сука мини-бар?
Гриша уже расположился с подушкой под жопой и ногу закинул на ногу, как барон.
— Тут, блядь, всё по-людски. Даже ноги в кресло помещаются, слышите? Я себя уважаю.
Даня с Колей делили двойное кресло. Даня сразу вытащил чипсы.
— Кто-то же должен начать тусовку правильно!
Коля дернул пакет и высыпал себе в капюшон, закинув его обратно на голову. Начал есть, как будто это карманный ковш.
— Я в домике! Никто меня не тронет!
— Вы ебанулись? — Глеб повернулся — Мы даже не взлетели, а вы уже, блядь, как дети в автобусе на экскурсию.
Стюардесса прошла мимо, и Кирилл хрипло прошептал ей:
— Сестра, нам бухла надо. Мы в Челябинск летим, там трезвым нельзя...

Сюзанна тихо угарала, пряча лицо в плед. Глеб лизнул ей ухо и шепнул:
— Будем трахаться над облаками?
— Только если ты не начнёшь орать, как в прошлый раз, — хмыкнула она.
— Я просто выразительный, — обиделся он.
В этот момент Даня уронил поднос со снеками прямо себе на промежность.
— ААААА СУКА ГОРЯЧЕЕ — заорал он так, что все обернулись.
Коля, не снимая капюшона, сухо добавил:
— Всё. Детородная функция минус. Мы его потеряли.
Серафим уже открыл бутылку сидра из своего рюкзака.
— Я вообще не понял, почему я должен ждать, пока принесут. У меня, между прочим, турбизнес-класс. Тур-блядь-бизнес, поняли?
Глеб крикнул на весь салон:
— Если кто-то начнёт петь "Ой, мороз, мороз" — я вас выброшу через аварийный выход!
— Да ты успокойся, это же только Челябинск, — протянула Сюзанна, положив голову ему на плечо.
— Вот именно, — подытожил Кирилл, — мы летим к людям, которые не различают снег и бетон. Надо быть готовыми ко всему.
Все заржали.
Самолёт начал набирать высоту, и в салоне на пару минут повисло странное, но приятное чувство: как будто все — дома, в воздухе, на пути куда-то важное. Суета, смех, лёгкая паника и запах чипсов. Всё по плану.