ноты безумия

День был ленивый, но важный. После фотосессии ребята на студии нехотя собирались по машинам. Кто-то потянулся к кофе, кто-то сразу к багажнику. Серафим, размахивая ключами, крикнул:
— Эй, кому нужна нормальная еда — в мой транспорт! У меня дома жаркое и настоящая картошка с укропом, а не то, что вы в вейперах своих жарите!
— Жарим, между прочим, на кокосовом масле, — отозвался Кирилл, хватаясь за дверцу машины. — А укроп — это для пенсионеров.
— Кирюха, ты после той ночи вообще не имей мнения, — сквозь смех бросил Глеб и, закинув рюкзак, потащил Сюзанну к своему авто.
Она на ходу пихнула его локтем в бок:
— Ты ещё раз про кокосовое скажешь, и я тебе кокос... в лоб приложу.
— Обожаю твою нежность.
Они поехали к Серафиму. За столом — тарелки, еда, кружки, какие-то странные специи, и карты маршрута, разложенные поверх клеёнки с вишенками.
— Ну что, — взял слово Серёга, — первым делом Челябинск. Там мы открываемся. Там ждут.
— Ага, и там же я в прошлый раз чуть не сбил осу лицом во время песни, — буркнул Даня, с набитым ртом.
— Потом Казахстан, — сказала Сюзанна, вытирая руки. — Сначала Астана. У нас там два дня, один концерт, второй — пресс-подходы. Потом сразу Алматы.
— Там у нас, кстати, закрытие местного фестиваля, — вставил Гриша, листая планшет. — Глеб, ты выживешь, если концерт начнётся в девять утра?
— Я выживу, если к девяти мне дадут лилии и кофе, — лениво потянулся он. — И чтоб Сюзанна не бухтела с утра.
— Ага, бухтеть буду не я, а врач с капельницей, если ты ещё хоть раз уйдёшь покурить на женское отделение, — фыркнула она и стукнула его по затылку.
— Ай! — Глеб рассмеялся, — всё, всё, понял, здоровье на первом месте, любовь — на втором, тур — на третьем. Записал. Под печатью.
Кирилл помолчал, потом, сглотнув чай, добавил:
— И завершение в Екатеринбурге. Фан-база большая, зал классный. Там и закроем тур.
— Сильно, — задумчиво сказал Серафим. — Красиво как-то звучит. Без Москвы, Казани и всей этой суеты. Только нужные города. Только верные.
— Только мясо, кровь и лирика, — кивнул Коля, барабанщик. — Это ж "Три дня дождя", а не тур «Розовых облаков».
Они ещё долго сидели, чертили блокнотами, смеялись, спорили, выбирали, кто берёт технику, кто отвечает за костюмы, кто ведёт Instagram и кто запретит Глебу пить больше двух бокалов на гастролях.
А Сюзанна тихо смотрела на него, как он шутит, заряжает всех вокруг, и в душе надеялась, что этот тур всё соберёт воедино — и их музыку, и их команду, и, может, даже их двоих.

После плотного обеда все потянулись от стола, кто с сытым стоном, кто с благодарным вздохом.
— Серафим, ты кулинарный маньяк, — сказал Кирилл, вяло растягиваясь на стуле. — Серьёзно, я теперь жениться хочу.
— Только не на мне, ладно? — фыркнул Серафим, вытаскивая пустую кастрюлю из-под стола. — Но если что — борщ по расписанию.
— Спасибо, — сказала Сюзанна с мягкой улыбкой, поправляя волосы. — Было очень вкусно. Особенно пирог.
— Пирог? — удивился Глеб. — Так это не его, это я случайно в пакет засунул с фотосессии. Он с прошлого раза.
— Прекрасно, — вздохнула она, — тогда я отравлена тобой дважды. Один раз словами, второй — ужином.
— Романтика, — подмигнул он.
Они выехали в сторону студии. В машине Глеб то крутил радио, то разглядывал её в зеркало, то просто смотрел, как она листает какие-то документы на планшете.
— Знаешь, — тихо сказал он, склонившись ближе, — у меня вдруг возникло... настроение.
Сюзанна посмотрела на него боком, прищурилась, но не возразила.
— Ну, ты понимаешь. Всё это — тур, еда, ты, — он уже потянулся ближе, руки лёгкие, взгляд наглеющий. — Мы как будто снова вдвоём, как раньше.
— Глеб, — она улыбнулась уголками губ, — не сейчас.
— А может, всё-таки—
— Я сказала возможно вечером, — она мягко, но уверенно положила ладонь ему на грудь, отодвигая. — Сейчас ты едешь, звонишь организаторам и решаешь с кем мы едем в Челябинск. А потом, может быть... если хорошо себя поведёшь.
— Как будто я когда-нибудь плохо себя вёл, — буркнул он.
— Как будто нет, — засмеялась она.

Они вернулись в студию — каждый начал собирать аппаратуру, искать паспорта, распечатывать договоры и трясти друг друга на тему “кто видел зарядку от камер”. Кирилл орал кому-то в трубку, Серафим проверял контакты в райдере, а Сюзанна подмигнула Глебу через комнату.
Он сразу всё понял — вечер только начинался.

Сюзанна вошла в квартиру Глеба, усталая, но довольная. Они провели насыщенный день: фотосессия, планирование тура, обед у Серафима… Казалось бы, всё, пора отдыхать. Но как только они захлопнули за собой дверь, в воздухе ощутимо поменялось что-то — напряжение, густое, тёплое, как пар в ванной после долгого душа.
Глеб обернулся к ней, ухмыльнулся, подошёл ближе, будто просто так, мимоходом — и вдруг провёл ладонью по её талии, мягко, уверенно.
— Тебе не жарко? — спросил он, пристально глядя в глаза.
— С чего бы? — улыбнулась она, снимая пиджак. — А тебе?
— От тебя всегда жарко, — пробормотал он, и в его голосе уже звучало другое — тяжёлое, мужское желание.
Он приблизился вплотную, провёл ладонью по её бедру, нежно, но с намерением. Она чуть дёрнулась — ещё не отторжение, скорее проверка.
— Глеб… — её голос прозвучал с лёгкой усмешкой, но пальцы вцепились в край футболки. — Может, не сейчас?
— А может, как раз сейчас? — его губы уже коснулись её шеи, дыхание обожгло кожу. — Нам же некуда торопиться.
Она засмеялась тихо, но не отстранилась.
— Наглый.
— Только с тобой.
Он начал целовать её — не торопясь, вкусно, будто смакуя каждый сантиметр. Ладони скользнули под её майку, пальцы обвели изгиб талии. Она прижалась к нему, руки прошлись по его груди, по шее. Всё происходило с тем азартом, когда давно знаешь тело другого, но каждый раз будто заново.
Они медленно переместились на диван — не без смеха, не без неловких моментов, когда она случайно ударилась локтем, а он уронил подушку. Но всё это было частью их: живым, настоящим.
Он легонько надавил, укладывая её под себя, и, уже задыхаясь, шепнул:
— Ты сводишь меня с ума.
Она выдохнула, прикусила губу и, проведя пальцами по его спине, прошептала:
— Докажи.
И он доказал. Молча, сдержанно — сначала. Потом громче, с полной отдачей. Они сливались в этом вечере, будто мир за окнами перестал существовать, будто все ссоры, боль, страх — всё осталось в другой жизни. В этой была только она. Только он.
А потом, лёжа рядом, обнявшись, Сюзанна прижалась к нему щекой.
— Обещай, что больше никогда не поссоримся так.
— Обещаю, — шепнул Глеб, целуя её в висок. — Если ты будешь рядом. Всегда.