ноты безумия

Утро выдалось такое, что солнце само не хотело вставать. Квартира напоминала поле боя, на котором победителей не было.
Сюзанна проснулась первой — под кухонным столом, с половинкой огурца в руке и подушкой от дивана в качестве одеяла. Она попыталась встать — и поняла, что рядом храпит Кирилл, который использовал сковородку как подставку под голову.
На балконе уютно свернулся клубком Серёга, накрывшись музыкальным баннером с логотипом группы. Он изредка вздрагивал и бормотал: «Я не поеду на верблюде, дайте мне поезд...»
Кто-то дрых в ванной, с ногами, торчащими в коридор. Вероятно, Даня. У него на ноге болталась резинка для волос, а рядом стоял графин с надписью "не пить — краска".
Под диваном мирно похрапывал Григорий. В обнимку с барабанной палочкой и тапком, который точно был не его.
А где же Глеб?
Глеб проснулся... в подъезде. В носках. Без футболки. С листком нотной тетради, прилипшим к щеке, и телефонной трубкой в обнимку. Подъезд встретил его ароматами забытого лука и чужих новостей.
Он лупился в дверь — безрезультатно. Квартиру будто выморозило. В какой-то момент дверь всё же распахнулась — на пороге стоял Серёга в чьей-то кофте и с величественным выражением лица:
— Ребятки. Кто жив, тот молодец. Завтра Челябинск.
— Что?! — хором простонали полудохлые участники.
— Концерт. Тур не отменён, города добавлены. И да — собирайтесь, в Казахстан поедем. А теперь кто-нибудь, пожалуйста, объясните, почему у нас в раковине курица?
Глеб, всё ещё стоя в подъезде, закрыл глаза:
— Ладно... Но сначала... Пожалуйста, кофе. И Advil.

Сюзанна поднялась, зевнула, хрустнула где-то в районе спины (позвоночник ещё подавал сигналы), и, пошатываясь, дошла до кухни.
— А-а-а, — протянула она, щурясь на свет из окна. — Ну всё, хватит. Надо спасать этих дегенератов.
На кухне она включила плиту, сварила кофе на всю банду и взялась за пирог — что-то яблочное, ванильное и максимально домашнее. Пока тесто поднималось, Сюзанна нарезала фрукты и изредка посматривала на телефон — от Саши Сахарной не было новостей.
Спустя полчаса, пока по квартире потихоньку расползались проснувшиеся музыканты в носках, без носков, в одной футболке и с чьим-то хвостиком на голове — кухня уже пахла райским утром.
Глеб зашёл первый, в футболке, вывернутой наизнанку.
— Что ты, мать, пекёшь? — промычал он, садясь за стол.
— Счастье. В духовке. — ответила Сюзанна и подмигнула.
За ним подтянулись Даня, Кирилл, Григорий, Серёга… Все были живы, слегка мятые, но бодрели на глазах. За завтраком завязалась беседа:
— Кто вчера в духовке забыл тапок?
— Это не тапок, это моя варежка!
— Так ты в варежках был?!
— Мы с ней спорили, кто крепче: я или вино. И вино победило.
— Ну, как в детстве, — рассмеялась Сюзанна, подавая пирог.
— В детстве никто не ел пирог с похмелья.
— В детстве мы ели пирог после школы.
— А теперь — после катастроф.
И тут начались анекдоты:
— А вы знали, что у барабанщика не может быть импотенции?
— Почему?
— Потому что у него даже палки вечно в руках.
— А как называется парень, который всегда на вторых ролях?
— Басист?
— У нас в группе, по ходу, каждый — главная роль.
— Особенно когда спит в подъезде, — съязвил Кирилл, глядя на Глеба.
— Молчи, Казанова. Ты вчера любовные сообщения шептал бутылке "Динаса".
Вся кухня взорвалась смехом. Пирог исчез быстрее, чем чувство вины.
Сюзанна, вытирая руки, посмотрела на всех:
— Ребят, через час фотосессия. Надо хоть притвориться красивыми.
— А Саша? — спросил Серёга.
— Надеюсь, она жива. И держит фотоаппарат, а не таблетки от головы.

После плотного завтрака, в котором Сюзанна напекла пирог, а Глеб не удержался и съел три куска прямо стоя у окна, вся команда разбредалась по квартире кто в чём. Кто-то ещё пытался прийти в себя после бурной ночи — на балконе всё ещё дрых Коля, свернувшись калачиком в пледе и обнимая гитарный чехол.
— Всё, народ, выдвигаемся, — скомандовал Серёга, хлопая в ладоши. — Кто за руль?
— Не я, — сразу отозвался Кирилл, — я вчера пил всё, что наливали, и немного то, что не наливали.
— Я поведу, — сказала Сюзанна, появляясь в коридоре с серьёзным лицом.
— Ты на костылях.
— Ну и что?
— Ну, вообще-то, всё, — отрезал Глеб и, подхватив ключи, пошёл к выходу.
Они погрузились в два автомобиля — часть поехала с Серафимом, который уже подъехал с кофе на вынос для всех, другая часть — с Глебом и Сюзанной. В дороге играла спокойная Lo-fi музыка, в окна светило утреннее солнце, и на мгновение всё было почти мирно.

Фотостудия располагалась в старом кирпичном здании с огромными окнами и бетонными колоннами. Внутри пахло пылью, лампами и чем-то вроде корицы — видимо, в прошлый раз снимали кулинарный блог.
Они зашли шумной толпой, кто с кофем, кто с реквизитом. Кирилл нёс костюм с блёстками и шляпу-федору, которую он обязательно хотел использовать. Григорий волок за собой усилитель, который никто не просил брать, а Глеб всё время чесал шею, как будто у него был нервный тик.
— Саши нет, — констатировал Даня, глядя на пустое пространство с софтбоксами.
— Уже полчаса прошло, — добавила Сюзанна, усевшись на стул. — Кто последний ей писал?
— Я, — Глеб посмотрел на телефон. — Доставлено. Без ответа.
Все сели кто где. Кто-то встал у окна, кто-то лёг на фоны, кто-то крутился в кресле. Серафим включил колонку и поставил демку новой песни.
— У нас всё-таки тур скоро. Надо что-то выложить. Хоть пару фото.
— Давайте селфи на старую «мыльницу», — хмыкнул Коля.
— Давайте закрасим себе глаза чёрным прямоугольником, — усмехнулся Кирилл.
— Давайте подождём Сашу, — сказала Сюзанна устало.

Прошёл почти час. Они уже начали спорить, можно ли устроить «неофициальную фотосессию» на телефон. И тут резко распахнулась дверь. На пороге стояла Саша Сахарная.
Бледная. Капюшон. Тёмные очки. Камера болтается на ремне, как якорь.
— Живая, но не счастливая, — прохрипела она. — Угадайте, где я была.
— В морге? — предположил Глеб.
— Промывание желудка. Болела душа — запила. Больше не повторится. Наверное.
— Уверена, что выдержишь вспышки? — Сюзанна встала с кресла.
— Я видела свет в конце туннеля. Меня уже ничем не напугаешь.

Началась фотосъёмка. Первые кадры — серьёзные. Группа в чёрном, опершись на колонны. Кирилл театрально закурил и чуть не поджёг рубашку. Глеб взъерошил волосы и смотрел в кадр, будто собирался избить объектив. Сюзанна сидела на ящике с колонкой, опираясь на костыль, но с выражением лица как у римской императрицы.
— Сильнее, чётче! Глеб, левее! — кричала Саша.
— Я и так на грани! — кричал он в ответ.
— Ну и отлично. Камера это любит.
Дальше пошли кадры для «души». Кто-то играл на гитаре. Кто-то танцевал. Кто-то, не выдержав, просто лёг на пол и зевал.
— Глеб, улыбайся!
— Я? Не умею.
— Тогда сделай лицо «я только что развалил отношения, но у меня новая жизнь».
— Это... у меня и есть.
Сюзанна поскользнулась на проводе и чуть не упала — Глеб поймал её за талию. Они на секунду замерли, и Саша успела снять этот кадр. Камера щёлкнула, и будто бы запечатлела что-то большее, чем просто фото.

В конце все валялись на полу, и Саша говорила:
— Это было непрофессионально. Это было сумбурно. Это было идеально.
— Ты уверена, что хоть одно фото вышло? — спросил Серёга.
— Уверена. Если что, всегда есть фильтры.
Они встали, стали собираться. Саша пообещала скинуть превью через пару дней. Все выглядели уставшими, но счастливыми. Кто-то уже планировал, как отдохнуть. Кто-то — как выложить серию сторис с бэкстейджем.
Глеб взял Сюзанну за руку, и они вышли первыми.