на дне.
Прошло всего несколько минут. Где-то за дверью раздавались шаги, глухие, ритмичные. Замок клацнул — дверь снова открылась.
На этот раз Диана вошла не одна. С ней был Паша. Он выглядел почти расслабленным — будто всё происходящее не касалось его. Он держал в руках бутылку воды, сделал пару глотков и неспешно подошёл к стулу. Диана залезла к нему на колени, перекинула ногу и удобно устроилась, обвив его рукой за шею.
— Ну что, мои любимые? Продолжим? — её голос стал мягким, почти игривым. — А то я так и не договорила.
Паша усмехнулся, потянулся к пачке сигарет и бросил одну Диане. Она поймала, чиркнула зажигалкой, глубоко вдохнула и выдохнула прямо в сторону Сюзанны.
— Ты спрашиваешь, как всё началось? Да банально. Я знала, что Глеб не остановится, что его вечно будет тянуть на правду, на риск. А ты, Сюзанна, просто подвернулась под руку. Ты думала, что ты особенная? Ты была просто нужным элементом. Я изучала тебя: твои привычки, соцсети, даже твоих бывших. Прости, но ты ужасно предсказуема.
Она поцеловала Пашу в висок и продолжила:
— Ты, Глеб, стал подозревать слишком много. Когда ты начал задавать вопросы, когда вы с Пашей начали бегать по заброшкам, я уже знала — скоро ты доберёшься до меня. Поэтому пришлось подстраховаться. Телефон, "наводки", странные люди — это всё я. Я кормила тебя информацией ровно в том количестве, чтобы ты чувствовал, будто продвигаешься. Но на самом деле ты копал ровно туда, куда я хотела.
Паша кивнул, бросил взгляд на Глеба и хмыкнул:
— Да уж, Глеб. Ты всегда думал, что у тебя чутьё. А на деле ты шёл по тропинке, которую тебе нарисовали. А ещё... — он усмехнулся, — у меня не было никакого "участка". Я никуда не пропадал. Просто отключил телефон и подождал, пока ты паникёром станешь.
Диана повела плечами, закидывая волосы назад.
— А ещё было весело смотреть, как ты оправдываешь Сюзанну. Как ты думаешь: «О, она невинная, она чистая». Смешно. Я знала, что она слаба. Что она прогнётся, если надавить. Вот и надавила. Всё, что тебе казалось совпадениями — случайный кастинг, внезапное знакомство, приглашение в клуб — это я. Каждый шаг.
Она ткнула пальцем в пол между ними.
— Даже когда она пришла к тебе домой с «случайной» забывшейся серёжкой — это я ей сказала. Я хотела, чтобы вы сблизились. Потому что ты начинаешь терять голову, когда влюбляешься. А влюблённый дурак — лучший объект.
Паша зевнул, потянулся:
— Ну да, у тебя тогда вообще крышу снесло, брат. Музыка пошла по наклонной, ты с Сюзанной ссоришься, на студии психуешь. Я уже начал думать, что ты сам себя сожжёшь. А потом — бац, ты снова ищешь «правду». И вот мы здесь.
Диана встала с его колен и подошла ближе к Глебу. Её лицо почти касалось его.
— А хочешь знать, зачем всё это было? Не из мести. Не из ревности. Я строю свою империю. И ты, Глеб, в ней должен был быть частью. Витриной. Лицом. Но ты захотел быть мозгом. Командиром. Артистом с совестью. А у таких, поверь, долгая жизнь не в моде.
Она провела пальцем по его щеке, сжимая его подбородок.
— Ты должен был делать то, что я скажу. Писать, что я дам. Выступать там, где выгодно. А не лезть в схемы. Но ты полез. Значит, теперь ты балласт. А Сюзанна — всего лишь побочный эффект.
Паша рассмеялся:
— А знаешь, Глеб, что самое забавное? Я даже предупреждал тебя. Сколько раз говорил: «Не рой глубже». Но ты упрямый. Считал, что ты умнее всех. Теперь вот лежишь, как хомяк в ловушке.
Диана медленно выдохнула:
— Так вот, запоминайте. Это не конец. Это перезапуск. У меня уже на примете новые таланты. Более послушные. Более голодные. А вы — просто история. Последняя глава.
Она повернулась к Паше и махнула рукой:
— Пошли. Пусть немного подумают. Потом зайдём снова — с камерами. Сделаем последнее интервью. Для архива.
Они вышли. Свет снова погас. Осталась только тишина и дыхание — прерывистое, напряжённое, сдавленное.
Старый подвальный свет мигнул пару раз и затих, оставив только тусклый, пульсирующий светильник в углу. Диана встала с кресла, поправила волосы, кивнула Паше и, не говоря больше ни слова, ушла из помещения, за ними хлопнула железная дверь. Замок щёлкнул — они остались вдвоём.
Связанные, обездвиженные, только дыхание и взгляд.
Глеб, стиснув зубы, напряг всё тело, и, извернувшись, со всей силы ударил ногой по ножке стула, на котором сидела Сюзанна. Она накренилась, глухо вскрикнула, а кляп вылетел из её рта, отлетев в сторону.
— Ты совсем ебанулся?! — выдохнула она, голос дрожал. — Что ты творишь?!
Глеб глянул на неё резко, но без слов.
— Ты понимаешь, что происходит?! — в панике зашептала Сюзанна, слёзы уже подступали к глазам. — Я вообще не помню, как здесь оказалась. Последнее, что я помню — я… держала лезвие. Я… хотела… — она замолкла, стиснула зубы и мотнула головой. — А теперь я в подвале, привязанная, и рядом ты — и ты тоже ничего не понимаешь.
Она огляделась, цепляясь взглядом за всё, что могло бы им помочь.
— Глеб. Послушай. Если они ушли — это не значит, что нас не добьют. Просто подождут, пока мы сами свихнёмся.
Глеб, всё ещё с кляпом во рту, посмотрел на неё широко открытыми глазами. Он был бледен, но сосредоточен. Сюзанна подползла к нему — как могла, привязанная — и попыталась ртом стянуть узел на его кляпе. Несколько попыток — и кляп соскользнул.
Он резко задышал, стиснул зубы.
— Что, чёрт возьми, происходит? — прошипел он. — Ты точно ничего не помнишь?
— Я клянусь тебе… — прошептала она, — я только хотела умереть. А проснулась здесь. Я не знаю, зачем… Зачем я нужна.
Они замолчали. Где-то сверху — скрипнула дверь, словно кто-то вернулся. Или… просто ветер. Они оба замерли.
— Если не сейчас, — прошептал Глеб, — то через час — всё.
И он начал тереться верёвками о железную ножку, тихо, но отчаянно.