Глава 55
Проснувшись, я долго не мог сфокусировать взгляд, пока наконец не разглядел человека у кровати.
— Господин... — мой голос звучал хрипло, почти беззвучно.
Я попытался пошевелиться, но Сюй Чанфэн прижал моё плечо:
— Не двигайся. Лежи.
В его чертах читалась усталость. Давно не виделись, а у него еще больше седины у висков, и щетина на скулах. Я чувствовал себя совершенно разбитым и лишь покорно опустил голову на подушку.
— Господин... зачем ты здесь? — прошептал я.
Он промолчал. Я всмотрелся в его лицо:
— Я... чем-то болен?
Помнил только, как бродил по двору... а потом...
Голова резко заныла. Сюй Чанфэн сжал мою ладонь. Его молчание затянулось, и меня стала бить дрожь. Внезапно я вцепился в него:
— Что случилось?!
Он поднял на меня воспалённые глаза. Когда заговорил, голос звучал неестественно ровно:
— У тебя был выкидыш.
Я уставился на него, не моргая. Долгое время эти слова просто не укладывались в голове. Вернее, в тот момент я будто оглох. Кажется, он что-то ещё сказал... или нет.
Ошарашенный, я опустил взгляд и медленно провёл рукой по животу. Плоский. Немой.
— Почему? — прошептал я. — Почему...
Почему я ни черта не почувствовал? Ни единого намёка, что во мне была другая жизнь. Ничего. Тишина.
— Слуги нашли тебя без сознания во дворе, — сказал Сюй Чанфэн. — Лекарь опоздал. Ты был на сроке меньше трёх месяцев... в это время плод особенно уязвим. — Он говорил, будто читал доклад. — Потому и не смогли сохранить.
Я тупо кивал. Странно, но кроме пустоты и оцепенения, не было ни-че-го. Глаза горели, но слёз не было.
— Видел кота... на дереве, — вдруг забормотал я, будто в бреду. — Полез за ним... схватил... а он взвыл...
— Кровь... — я вцепился в живот, ногти впились в ткань. — Кровь... так много...
Резко застонав, я затрясся. Сюй Чанфэн придавил меня к кровати, крикнув:
— ЛЕКАРЯ!
Вбежал какой-то незнакомый лекарь. Мне закатали рукава, вонзили что-то холодное.
Тьма.
Я очнулся будто только через вечность.
— ... Как здоровье моей жены?
Ответ лекаря донёсся приглушённо из-за ширмы:
— У молодого господин был внезапный прилив крови и ци, сейчас он уже пришел в себя. Однако на этот раз его жизненная энергия всё же была подорвана. Мне нужно будет понаблюдать за ним некоторое время, прежде чем делать выводы...
Их голоса постепенно затихли вдали.
Я в оцепенении смотрел на красный лакированный узор у изголовья. Мои глаза были широко открыты. Пламя свечи то разгоралось, то меркло, словно человек, погрязший в оковах, делает последние судорожные попытки вырваться. Я услышал шаги.
Он приближался шаг за шагом. Белый журавль, вышитый на его придворной одежде, постепенно попал в поле моего зрения. Наконец, он остановился передо мной.
Он наклонился, чтобы взглянуть на меня. Его лицо стало исхудавшим и заострившимся, а чёткие черты в свете свечи выглядели смутно и печально. Когда-то в его глазах были легкомыслие и гордость — теперь от них не осталось ни следа, только глубокая, мрачная тень.
Сюй Яньцин медленно сел у края кровати.
Я спокойно смотрел на него, в ушах всё ещё звучали слова, сказанные ранее Сюй Чанфэном. Я был беременен, срок ещё не достиг и трёх месяцев — и всё это время только он касался моего тела.
Взгляд Сюй Яньцина постепенно опустился, остановился на моём животе.
И в этот момент я отчётливо ощутил, как в сердце поднимается невыразимая горечь и боль. Я не шелохнулся, но слёзы сами собой покатились из глаз.
Мы с ним ничего не сказали. Сюй Яньцин лишь медленно протянул руку. Его ладонь лёгким движением коснулась моего живота…
Из-за моего выкидыш госпожа Ю пришла в страшную ярость и подняла бурю в комнате.
Но прежде чем она успела выговориться, снаружи вошёл Сюй Чанфэн. Слуги один за другим почтительно произнесли:
— Старший молодой господин.
Встретившись с матерью, он не проявил никаких чувств. Госпожа Ю холодно усмехнулась:
— Что, вспомнил, что у тебя есть мать?
Лицо Сюй Чанфэна осталось спокойным, как будто он уже давно перестал спорить с госпожой Ю. Он только сказал:
— Я хотел бы попросить мать написать письмо Третьей тёте и весной отправить Джун-эр в Юньжан, чтобы она взяла её к себе на воспитание.
Госпожа Ю замерла — казалось, это её сильно удивило.
— У Джун-эр нет матери, с детства некому было направлять и воспитывать её, — Сюй Чанфэн опустил глаза и спокойно продолжил, — Она становится всё более избалованной и непослушной. Её можно спасти только строгим воспитанием. Если же продолжать потакать ей, она только погубит себя.
Госпожа Ю помолчала, затем кивнула:
— Раз уж ты образумился, я сейчас же напишу письмо в княжеский дом Ци.
Но тут же нахмурилась и резко сказала:
— Если бы ты тогда послушал меня и заранее отправил её прочь, разве дошло бы до этого?!
Сюй Чанфэн промолчал. Госпожа Ю со злобой продолжила:
— Я ещё тогда знала, что он такой безответственный, зря я согласилась на этот брак с Шэнь. Я, правда, будто помешалась — впустила в дом такое зловещее существо. Как можно было оставить это тело с отклонениями!
— Мама, — перебил Сюй Чанфэн.
Госпожа Ю резко взглянула на него и, рассмеявшись от злости, насмешливо бросила:
— Что, теперь ты и слово сказать не даёшь? Сам же тогда наотрез отказывался жениться! А теперь, не прошло и двух лет, ты и от дочери своей отказываешься — лишь бы прикрыть его?!
Сюй Чанфэн внезапно с силой ударил по столу и встал. Госпожа Ю вздрогнула:
— Ты…
Сюй Чанфэн больше не стал её слушать, резко развернулся и ушёл. Госпожа Ю в ярости швырнула на пол грелку для рук.
Позже я узнал, что Сюй Чанфэн велел задушить белую кошку, которую оставила после себя госпожа Ло. Узнав об этом, Джун-эр устроила настоящий скандал, расплакалась и закричала:
— Отец прогнал мать ради него, теперь ради него убил И-И, а дальше что — ради его ребёнка меня тоже выгонит?!
Говорят, Сюй Чанфэн в тот миг резко переменился в лице, будто на мгновение всё померкло перед глазами, и он рухнул на сиденье.
— Молодой господин! — закричали слуги, бросившись к нему, но он оттолкнул их и посмотрел на Джун-эр. Девочка вся в слезах упрямо смотрела на него, не уступая — отец и дочь были одинаково упрямы. Сюй Чанфэн кивнул:
— Ты права. Всё правильно говоришь. В этом мире изначально не существует идеального выбора…
Казалось, он был совершенно подавлен, взгляд его потускнел, а потом он жестко приказал:
— Позвать людей. Запереть госпожу!
После случившегося со мной, Билуо всё это время держали взаперти в дровяном сарае. Лишь через несколько дней её вернули ко мне прислуживать. Увидев меня, она сразу же упала на колени, рыдая с чувством вины:
— Молодой господин, это всё моя вина…
Хотя в истории с выкидышем ни один из слуг не остался без вины, но по-настоящему виноват был только я. Остальные тут были ни при чём. К тому же, кроме Билуо, в таком огромном доме Сюй у меня больше не осталось никого, кому я мог бы доверять.
Билуо, утирая слёзы, на коленях подползла к моей постели и взмолилась:
— Я больше никогда не отойду от вас ни на шаг, прошу, молодой господин, не прогоняйте меня!
Я лежал в постели и сказал ей:
— Вставай.
Ранней весной Джун-эр была отправлена в княжеский дом Ци в Юньжан. Княгиня Ци — тётка Сюй Чанфэна по материнской линии — вырастила четырёх дочерей, так что поручить ей воспитание Джун-эр было самым верным решением.
Я всё это время оставался в Главном дворе на восстановлении. За это время, кроме Сюй Чанфэна, несколько раз навещал меня и Сюй Цихао.
Я спросил его:
— Почему ты пришёл, Хэ Лан?
Сюй Цихао с лёгкой улыбкой ответил:
— Мать с остальными всё это скрывали от меня. Я ждал тебя очень долго, но ты всё не приходил. Сначала я думал, что у тебя, наверное, какие-то дела… кто знал, что…
Он не договорил. Только тихо вздохнул с сожалением.
Спустя некоторое время прежний врач снова пришёл послушать мой пульс. Оказалось, что этот господин Чэнь был военным лекарем, и его врачебное искусство ничуть не уступало придворным лекарям. Закончив осмотр, он сказал Сюю Чанфэну:
— Господин, не могли бы мы поговорить с глазу на глаз?
Они вышли, и беседа их затянулась. Лишь после того, как я выпил отвар, Сюй Чанфэн вернулся. С тех пор как Джун-эр была отправлена прочь, его виски почти полностью поседели. Он сел у моей постели. Я взглянул на него и тихо спросил:
— У господина что-то на сердце?
Сюй Чанфэн не ответил. После отъезда Джун-эр между нами больше не осталось и следа прежней душевной близости. Я отвернулся к стене и лёг к нему спиной.
— Тебе нужно как следует восстановиться, — наконец произнёс он. — Я велел прибрать один дворик, если не хочешь идти ни ко Второму, ни к Третьему брату, потом переселишься туда. — В конце он добавил, — Его Величество намерен этой осенью начать северный поход. Тогда я и отправлюсь на войну во главе войска.
Позднее в особняке Сюй пошли слухи, что после выкидыша моё здоровье сильно пострадало и в будущем я, скорее всего, не смогу иметь детей. Когда об этом узнала госпожа Ю, она лишь холодно фыркнула и с тех пор относилась ко мне с холодностью.