Глава 49
Этой дождливой ночью я и не надеялся, что он вернётся. Однако Сюй Чанфэн прискакал до полуночи, промокший до нитки. Я поспешил встретить его.
— Прикажете приготовить горячую воду?
— Не нужно.
Я заранее отпустил слуг, поэтому всё пришлось делать самому. Проследовав за ним в гардеробную, я помог снять мокрый плащ.
Сюй Чанфэн, привыкший к армейской жизни, редко пользовался услугами слуг. Он сам снял верхнюю одежду, я лишь повесил её.
— Подойди.
Шёлковым платком я осторожно вытер капли с его лица. Он замер, позволив мне это.
Под стук дождя, при тусклом свете свечей, я впервые разглядел его черты. Резкие очертания, ресницы, как перья, смягчавшие суровость. Мои пальцы дрогнули, обнаружив шрам у виска — бледный, но длинный, уходящий в волосы.
Сюй Чанфэн схватил меня за запястье, я вздрогнул, осознав, что потерял самообладание.
— Оружие слепо. Старые раны неизбежны, — сказал он, словно читая мои мысли.
— Санси понимает, - кивнул я, чувствуя, как тепло от его прикосновения разливается по руке. Когда я поднял глаза, он убрал прядь волос с моего лица.
Сюй Чанфэн всегда был немногословен, но внимателен. Его губы, охлаждённые дождём, коснулись моих.
— Идём на кровать.
Он никогда не церемонился в постели. Но сегодня, чувствуя мою рассеянность, остановился:
— Что-то случилось?
Беспричинная горечь подступила к горлу.
— Господин хранит вещи госпожи Ло... скучает по ней?
Тишина.
Я вырос во внутреннем дворе и часто слышал, как женщины там сплетничают. По их словам, большинство пар в мире связаны скорее выгодой, чем любовью. Некоторые из них жили под одной крышей и между ними был лышь холод, но они продолжали жить вместе. Поначалу я думал относиться к нему только с уважением и не надеялся, что он будет любить меня. Меня не волновало все остальное. Но теперь, чем глубже мои чувства к Сюй Чанфэну, тем больше я чувствую, что пошел против своего первоначального намерения. Сердце моё восстало против прежних обещаний, и в нём тайно зародились несбыточные надежды. Всё же я понимаю: это несправедливо по отношению к нему. Хотя, если разобраться, справедливости — для кого бы то ни было — никогда и не существовало. Я лишь хочу, чтобы он сказал мне правду. Тогда я смогу, как прежде, считать, что он помнит старую любовь, и до конца жизни не буду поднимать этот вопрос. Лишь бы в его сердце нашлось для меня хоть крошечное место, этого достаточно.
Неожиданно Сюй Чанфэн спросил:
— Ты трогал вещи в моём кабинете?
— Я… — Я поднял глаза и сразу заметил, что его лицо стало холодным — и тут же почувствовал себя виноватым.
Настроение Сюй Чанфэна мгновенно испортилось, он сел, повернувшись ко мне спиной.
Меня вдруг охватило сильное сожаление. Госпожа Ло, чтобы добиться развода, не пожалела обри́ть голову и уйти в монастырь — любой мужчина в этом мире не захочет вспоминать такую историю.
Раньше Сюй Чанфэн хоть и упоминал Ло Вань-эр, но только в редкие светлые моменты. Вспоминая, как в самом начале, когда я только вошёл в этот дом, он и госпожа Ю с виду ладили, но в душе были далеки друг от друга, и со мной он тоже был холоден... Похоже, эта история — как острая заноза в его сердце.
Я с тревогой ждал его ответа.
— Я посижу в кабинете. Спи, — он встал.
— Господин! — Я окликнул его прежде, чем он успел накинуть халат и уйти.
Он остановился в дверях, не оборачиваясь:
— Больше не заходи в мой кабинет.
После той ночи между нами возникла отчуждённость. Он задерживался по делам, а если и возвращался, то не прикасался ко мне.
С той ночи Сюй Чанфэн будто бы стал ко мне немного холоднее — не знаю, нарочно это или нет. К тому же в последнее время он занят военными делами, хлопот и без того хватает, и даже когда возвращается, то очень поздно.
После периода жара я могу отдыхать ещё с полмесяца, мне не нужно идти по распорядку, так что я всё это время жил в его комнате.
Если посчитать, то с той ночи мы с ним за эти дни сказали друг другу всего пару слов — хватит пальцев на обеих руках, чтобы сосчитать. Даже если он и ночевал рядом, то ни разу меня не коснулся.
В последние два дня летняя жара усилилась.
Я велел прислуге сварить охлаждающий десерт из лотосовых семян и разлил его в три чаши. Две велел отнести во Второй и Третий дворы.
Сюй Чанфэн в эти дни возвращался пораньше, но всё время был занят совещаниями и почти не показывался.
Слышал, в особняке обсуждают: ранее послы Усюй привезли дары и красавиц, а вскоре во дворце схватили одного усюйского шпиона.
После этого в придворных кругах образовались две партии — одна настаивает на войне, другая считает, что в деле слишком много нестыковок, и надо обсудить всё ещё раз.
Бию уже взяла последнюю чашу, но я остановил её:
— Оставь, я сам отнесу Старшему господину.
Слуги сказали, что Сюй Чанфэн находится в павильоне в дальнем конце сада. Мы оба избегали друг друга эти дни, и хотя внешне он сохранял приличия, слуги всё равно начали замечать напряжение.
С чашей в руках я подошел к павильону. Во дворе не было ни души — видимо, у него был гость. Я замешкался, стоит ли входить, как вдруг услышал знакомый голос.
Я застыл на месте — и машинально заглянул внутрь...
В комнате двое сидели друг напротив друга за низким столиком с вином. Мужчина, обращённый ко мне лицом, держал в руке бокал. Его раскосые глаза, похожие на цветки персика, источали холодную ярость, а губы кривились в усмешке. Это был не кто иной, как Сюй Яньцин. Сюй Чанфэн сидел ко мне спиной, лицом к брату. Всем в доме Сюй было известно, что братья подобны воде и огню — стоило им встретиться, как воздух тут же накалялся от скрытой угрозы.
Однако теперь выражение лица у Сюй Яньцина было серьёзным — казалось, они обсуждали какое-то важное дело.
— Железная руда с гор Цан каждый год даёт несколько тысяч цзиней красного железа. Водным путём она доставляется в мастерскую Чэньчжоу, это занимает три месяца. Готовое оружие распределяется по указу, остальное отправляют в императорский арсенал в столице и запечатывают. Охраной занимается Северная Инспекция, — Сюй Яньцин говорил спокойно.
Сюй Чанфэн взглянул на него и кивнул: — Верно.
Сюй Яньцин криво усмехнулся и достал кинжал. Сюй Чанфэн взял его, вытащил из ножен с резким звуком, снова убрал в ножны и швырнул обратно на стол:
— Второй брат, мы же оба взрослые люди. Говори прямо.
Сюй Яньцин наклонился, наполнил себе вина, поднял чашу и выпил:
— Этот кинжал на полцуня короче обычных, лезвие тонкое, потому и легче, и носить удобнее. Такое оружие могла произвести только мастерская в Чэньчжоу. После третьего года правления Нинъу его больше не выпускали. В шестом году всю партию переплавили, поскольку долго хранилась в арсенале.
Сюй Чанфэн помолчал и спросил:
— Где ты, в конце концов, достал этот кинжал?
— Ты знаешь, у меня хорошая память. Я проверил записи — та партия оружия ушла только в два места: в столичный арсенал и на заставу Хумэнь в Шаньюнь. — Его глаза прищурились, голос понизился. — Если так, то у южного флота не должно быть такого оружия.
Он добавил:
— Я помню, командующий южного флота Ян Сян раньше служил под началом генерала Ю. А племянница генерала Ю вышла замуж за старшего сына Яна. Получается, у вас с ним есть некое родство.
Сюй Чанфэн окончательно замолчал.
Сюй Яньцин выпрямился:
— После возвращения в столицу я начал расследование и обнаружил много интересного. Всё указывает на то, что всё это, возможно, связано с Цзянбэем.
— Второй брат, — голос Сюй Чанфэна стал тяжёлым, — чем больше ты об этом говоришь, тем хуже и для тебя, и для меня, и для всего рода Сюй.
Взгляд Сюй Яньцина резко стал холодным, он внезапно ударил по столу и резко сказал:
— Сюй Чанфэн, мне не надо, чтобы ты мне это объяснял. Радуйся, что в этот раз это обнаружил я. А не кто-то другой…
Они замолчали на какое-то время. Сюй Чанфэн вздохнул:
— Я напишу генералу Ю. Разобраться в этом деле придётся тебе.
Я, услышав всё это, почувствовал, как у меня похолодели ладони.
С древних времён всякие знатные семьи занимались делами, противоречащими закону. Император, возможно, всё знал, но пока никто не попадался, просто закрывал на всё глаза.
Однако если всплывёт такое, никто не знает, чем это может обернуться.
И хотя это дело не обязательно связано с семьёй Сюй, всё слишком запутано. Такие дома — если один процветает, то и другие вместе с ним, если один падёт — падут все. Всё между собой связано, не разорвёшь.
Я подумал, что теперь не время показываться, и уже хотел тихо уйти, как вдруг услышал, как Сюй Яньцин сказал:
— Уладить дело несложно. Но ты теперь должен мне услугу. Как собираешься её вернуть?
Сюй Чанфэн ответил:
— Говори. Какие условия?
Сюй Яньцин взглянул на него, в глазах скользнула хитринка, выражение стало легкомысленным:
— У меня всего хватает. Тогда вот как: в этот раз он пришёл к тебе на период жара, а в следующий — как бы ни было — уступи мне его на несколько дней. Как тебе?