Глава 48
Сюй Чанфэн только что вернулся из-за пределов столицы, всю дорогу мчался галопом. На нём были следы дорожной пыли, обувь и плащ испачканы в грязи. Его мечевидные брови сурово сдвинулись, и стоило ему только бросить взгляд — как шумный двор в тот же миг погрузился в тишину.
Он перевёл взгляд — Сюй Яньцин всё ещё держал меня на руках и, подняв глаза, спокойно встретил его взгляд, в котором таился гнев.
Сюй Чанфэн подошёл ближе и остановился прямо перед Сюй Яньцином. Когда их взгляды встретились, хотя черты лиц у них были разные, в глазах читалась большая схожесть.
Мгновение всё было тихо, пока Сюй Чанфэн не заговорил, сразу перейдя к сути:
— Второй брат, отдай его мне.
Грудь Сюй Яньцина тяжело вздымалась, словно он сдерживал ярость:
— Где ты, в конце концов, был?
Сюй Чанфэн невозмутимо ответил:
— Я был в военном лагере. Когда весть из столицы дошла до меня — было уже поздно.
— Поздно…? — с насмешкой на лице прорычал Сюй Яньцин. — Сюй Чанфэн, ты хоть знаешь, что он ждал тебя весь день?!
— Второй брат, отпусти его, — в глазах Сюй Чанфэна потемнело, голос стал холодным. — Всё остальное — между мной и им. Это не твоё дело.
— Ты…!
— Мм… — Пока они спорили, я не выдержал и тихо застонал. Сюй Чанфэн больше ничего не сказал, а сразу шагнул вперёд, чтобы вырвать меня. Хотя Сюй Яньцин и был обучен боевым искусствам, он всё же уступал настоящему воину. Не прошло и пары приёмов, как он был отброшен назад на несколько шагов.
Сюй Чанфэн подхватил меня, обхватив рукой за талию, прижал к себе и, не глядя больше ни на кого, откинул занавес и ушёл.
Сюй Яньцина подняли слуги. Он с гневом распахнул глаза. А я, в объятиях Сюй Чанфэна, уже был охвачен жаром желания. Стоило почувствовать его запах, как я, забыв о стыде, разметал руки и в смятении обвил их у него за шеей. Увидев это, Сюй Яньцин внезапно застыл, и прежде чем успел снова взглянуть, Сюй Чанфэн уже унёс меня в комнату. И вскоре оттуда донеслись звуки, от которых щеки вспыхивают от стыда.
— Второй господин… — нерешительно окликнул один из слуг.
Лицо Сюй Яньцина побелело. Он резко оттолкнул их и ушёл, хлопнув дверью.
Едва оказавшись на кровати, я тут же прижался к Сюй Чанфэну. Он лишь расстегнул ворот рубахи и накрыл меня своим телом, грубо захватывая мои губы.
— Ммм... — Его язык бушевал как ураган, зубы кусали без жалости. Когда я наконец смог разглядеть его лицо, его глаза были тёмными как бездонный пруд.
— Ты позволил ему прикасаться к тебе? — Он сжал мои щёки. Грубые подушечки пальцев скользнули по моей щеке, достигнув приоткрытых губ. После нескольких надавливаний они вторглись в рот. Я послушно обхватил его пальцы губами. Глаза Сюй Чанфэна сузились только дрогнувший кадык выдавал его волнение.
Внезапно он перевернул меня на живот. Раздался звук рвущейся ткани мои бёдра оказались обнажены.
— Ах! — Я вздрогнул, когда его язык резко вошёл в меня.
В период жара тело «као» выделяет особенно сильные феромоны. Даже железная выдержка Сюй Чанфэна дала трещину - сегодня он был похож на голодного волка. Все еще в военной форме, он сидел на краю кровати, оставляя красные отпечатки пальцев на моей плоти. Звуки влажных поцелуев смешивались с моими стенаниями, лицо уткнутое в простыни.
Его язык становился все горячее. Сорвав плащ, он швырнул его на пол и притянул меня за талию.
— Ах...! — Мои ягодицы прижались к его вздувшейся плоти, ощущая жесткую ткань мантии. — Го-господин... — Его рука скользнула между ног, ловко орудуя вокруг моего возбужденного члена. Пальцы сжали головку, растирая влажную щелочку, пока сладкая жидкость не залила его ладонь.
Он посадил меня к себе на колени, заставив рукой водить по своей груди поверх одежды.
— Сегодня я по приказу императора покидал город, — его горячее дыхание обожгло ухо. — Вернулся лишь под утро. Если бы я опоздал хоть на шаг...
— Ах! — Я запрокинул голову, не в силах сдержать стон. Его зубы впились в шею:
— Кого ты хотел? — Слюна стекала по моему подбородку, тело судорожно изгибалось. — Кого?! — он сжал мои скулы.
Слёзы катились по моим щекам:
— Хочу... хочу господина...
— Чего ты хочешь?
— Хочу... чтобы господин... трахнул меня...
Его поцелуй был грубым и поспешным. Освободившись от одежды, он поставил меня на колени, направляя свой пылающий член к моей готовой дырочке.
— А-аах! — Мои глаза закатились от наслаждения, когда я опустился на него. Сюй Чанфэн тяжело задышал, пот стекал по лбу, щеки пылали.
Приняв лишь половину, я уже чувствовал, как он упирается в самое сердце. Его плоть, твердая как сталь, растягивала меня до предела. Одного движения хватило, чтобы довести до кульминации.
— Не сжимайся так, — он шлепнул по моей ягодице, заставив вскрикнуть.
Стиснув зубы, я начал двигаться, постепенно принимая его полностью. Когда он вошел до конца, я был мокрым от пота, одежда в беспорядке. Отдышавшись, я схватился за простыни, находя нужный угол, жадно поднимая бедра.
Сюй Чанфэн позволил мне руководить процессом, лишь иногда касаясь губами моей спины. После дня воздержания я быстро выдохся, но этого было недостаточно. Он перевернул меня на спину.
— Господин... — хрипло позвал я, раздвигая ноги. Его руки исследовали мое тело, каждое движение наполненное животной силой.
Я тонул в пучине наслаждения, наблюдая, как дрожат пологи кровати, слыша скрип дерева и тяжелое дыхание. Ощущение было подобно восхождению на небеса. Когда волна наслаждения накрыла меня, я обмяк, чувствуя, как горячая жидкость наполняет меня.
Сюй Чанфэн вышел, наполнив воздух сладковатым ароматом. Скинув последние одежды, он прижал меня к себе, и я, касаясь шрамов на его спине, поцеловал ухо, шепча:
— Чанфэн... Чанфэн...
Три дня спустя мой период жара наконец закончился. Сюй Чанфэн провёл со мной эти дни, но обязанности не позволяли ему оставаться постоянно. Выпив полчашки каши, я лёг и сказал ему:
— Бию и Билуо позаботятся обо мне. В военном лагере дела не ждут — идите.
Он провёл пальцами по следам на моих запястьях — в приступе я так яростно рвался, что верёвки содрали кожу, но это были лишь поверхностные повреждения.
— Тогда отдыхай. Я вернусь пораньше, — поднявшись, он дал служанкам несколько указаний, ещё раз взглянул на меня и вышел.
Оставшись в постели без дела, я попросил Биюй составить мне компанию.
— Молодой господин, в тот день ваш приступ был так силён, что все мы перепугались, — Бию всё ещё содрогалась при воспоминании, затем виновато добавила: — Не сердитесь, мы лишь поступили так от безысходности...
Я понимал — они не со зла, а от отсутствия иного выхода. В конечном счёте, виной было моё тело, приносящее лишь хлопоты.
— Я не в обиде — успокоил я её с улыбкой.
Бию наконец расслабилась и вышла, когда я задремал. Но сон мой был чутким — я уловил шёпот служанок за дверью:
— Во втором доме говорят, второй господин в тот день в ярости всё перебил...
— Хоть Старший господин и опоздал, но правила есть правила — их не изменить.
— Кто бы ни был прав, страдает-то наш молодой господин...
Через несколько дней мне стало лучше. Врач, ощупывая пульс, твердил о восстановлении, но о беременности — ни слова. Госпожа Ю теперь даже не удостаивала меня взглядом. Хорошо ли это — я не знал.
Вскоре служанка принесла отвар:
— Что это? — поинтересовалась Бию.
— Секретный рецепт из дворца. Госпожа уверена — молодой господин скоро родит сына.
— Если так чудодейственно, почему сама госпожа не пила? — удивилась Бию. Билуо одёрнула её взглядом.
— Молодой господин, раз госпожа проявила заботу, выпейте пока тёплое, — подала мне чашу Билуо.
Я знал — это благое намерение. Всё семейство Сюй жаждало наследника. Поднеся чашу к губам, я едва не задохнулся от тошнотворного запаха. Но служанка ждала подтверждения — пришлось зажать нос и проглотить.
— Кх...кх... — я закашлялся, едва не вырвав. Билуо похлопала по спине.
С тех пор каждые три дня госпожа Ю присылала отвар с наказом: «В каком бы доме ни был — пока не наступит беременность, пить обязательно».
С наступлением жары слуги засуетились. Вещи Сюй Чанфэна оставались нетронутыми — оказалось, раньше ими занималась Ло.
Раньше это не задело бы меня. Но сейчас, будто под влиянием зноя, я велел всем выйти и принялся за разбор.
В шкафу — аккуратно разложенные старые вещи. Я осторожно протирал их от пыли, пока в нижнем ящике не наткнулся на шёлковый мешочек, прижимавший письмо.
Будто под гипнозом, я развернул конверт. На бумаге — три слова:
«Прощальные слова Вань-эр*».
*напоминаю - бывшая жена Сюй Чанфэна.
А в мешочке — прядь волос, перевязанная алой нитью.